Линь Ян Шо
{{flash.message}}

Встреча с подругой

Описание локации:

Огромный замшелый дуб, ветви которого настолько длинные и раскидистые, что некоторые из них стелются по земле. Кажется, будто ему несколько веков, но он появился на окраине дикого парка совсем недавно. Стараниями мастеров и учеников монастыря это величественное дерево выросло буквально за один день, став одной из местных достопримечательностей.

Сообщений: 17
АвторПост
Ученик
13.03.2019 20:19

Вот оно, значит, как все было. Когда Маркус рассказывал о ссоре с отцом, он и словом не обмолвился о причинах, а Настя и не спрашивала. Отчасти потому, что не хотела еще дальше закапываться в эти воспоминания и утопать в печали. А отчасти - потому что как-то сразу решила, что это исключительно отец Маркуса во всем виноват. Почему-то она и мысли не допускала, что это Маркус мог совершить что-то настолько ужасное, что отец от него отрекся. А оттого слушать Яреци и понимать, насколько сильно она ошиблась и в своих предположениях, и, скорее всего, в самом Маркусе, было неприятно. Конечно, Маркус вовсе не обязан был выкладывать ей все свои тайны, но и рассказывать все так, словно в произошедшем не было его вины...

- Зачем ты мне все это рассказываешь? - равнодушно уточнила Настя. Апатия накатила внезапно. Защитная реакция на стресс, видимо. А может, закономерное последствие подобной истерики. - Я думала, это что-то из разряда семейных тайн, которыми с посторонними не делятся.

Да, верно, с посторонними. Вот почему Маркус посчитал чем-то естественным ее обманывать. Потому что она посторонняя. И она ведь и правда ему никто. Да, он был к ней добр и терпелив. Неправдоподобно и удивительно, учитывая то, что рассказала Яреци. Вот только зачем? Какую выгоду он пытался из этого извлечь? Тяжело было поверить, что человек, ради получения наследства травивший чем-то свою тетю, мог помогать ей и терпеть ее заскоки наподобие чтения мыслей или неудобных вопросов просто так, по доброте душевной. Но что можно было от нее получить: посредственный врачеватель, еще более посредственный менталист, неуклюжая, болтливая, временами совершенно бестактная... Неужели поддержку, душевное тепло... семью? То, чего он так и не получил ни от отца, ни от тети, ни от сестры.

- Кстати, так, к слову: то, что отец Маркуса помог твоим родителям, не делает его ангелом во плоти, - внезапно заявила Настя. Да, ее ошарашила правда о Маркусе и его прошлом, но она помнила того почти сломленного мальчишку, которого встретила в беседке, и не могла вот так просто сдаться, прекратить борьбу и заявить, что да, он плохой, чудовище и вообще совершенно безнадежен. Потому что он не был безнадежен. Он уже изменился и будет меняться дальше. Настя это видела, Настя в это верила. Хотела верить, во всяком случае. И пусть бы Маркус был еще в сотню, в тысячу раз хуже, это не меняло того, что виноват в этом был не он. Не только он.

- Маркус ведь не сразу таким стал, - это был не вопрос, утверждение. - Нет, не сразу, - тут же покачала головой девушка. - Где же вы все были, когда он падал? - меланхолично поинтересовалась Настя, вертя в руках опавший с дерева листок. - Где? - На листке, ближе к черенку, уже появились багровые вкрапления. Осень наступала со всей неотвратимостью, обещая растениям скорый заслуженный отдых. Настя слабо улыбнулась и продекламировала:

Дубовый листок оторвался от ветки родимой
И в степь укатился, жестокою бурей гонимый;
Засох и увял он от холода, зноя и горя...

Девушка на какое-то время умолкла, а затем сказала:
- Это Лермонтов. Одно из любимейших моих стихотворений. Ты, наверное, его уже слышала. Его в школе проходят.

Настя, как и большинство школьников, входящие в программу произведения читала кое-как, по вертикали, а то и вовсе ограничивалась кратким содержанием. Но именно это стихотворение отчего-то запало ей в душу, и ей нравилось время от времени повторять его про себя.

- Драться? Я? - слабо удивилась девушка. Силы как-то резко покинули ее. - Вряд ли из этого что-то путное выйдет. Скорее уж, я споткнусь на ровном месте и свалю стенд с оружием. Или сама на что-нибудь рухну.

С координацией движений у нее по-прежнему были проблемы.

- Спасти кого-нибудь, да? - коротко усмехнувшись, переспросила Настя. Но так и не договорила: "Ни его, ни меня никакая драка сейчас не спасет. И я уже совсем не понимаю, хорошо это или плохо."

Тысячи свечей можно зажечь от одной единственной свечи, и жизнь её не станет короче. Счастья не становится меньше, когда им делишься.
Младший мастер
13.03.2019 21:55

Настя вдруг резко стала какой-то грустной, отречённой. Да, скорее она отреклась от этого мира и данных событий, предпочтя вообще ничего не слышать ни о ней, ни о Маркусе, ни о чём-то ещё, связанном с их семьёй. Яреци вздохнула и прикрыла глаза. Эта встреча пошла не так, как она себе её представляла изначально. Потому что ей не нравилось, когда друзья начинали грустить. Она тогда хотела либо уйти, считая себя виновником грусти и хандры, либо сделать что-то, чтобы у друзей поднялось настроение.

- Я не знаю, - пожала она плечами. - Я не знаю, как должно было быть правильно. Я жила в России, училась в Москве, со мной жили мама и папа, а Маркус жил в Мадриде. Я его увидела лет в семь, но тогда он меня обозвал занудой и ушел. Потом я с ним не встречалась до того момента, как он решил ограбить моего папу. Я о нём мало что знаю, в основном со слов родителей. Это не моя жизнь, да и что я могла сделать? Он не хотел со мной общаться, я была для него занудой. Я не хотела лезть в его жизнь.

Яреци замолчала и грустно вздохнула. Подняла голову и стала смотреть на облака через пока ещё зелёные листья этого дерева. Ей хотелось, чтобы её брат смог помириться с отцом и найти в себе силы двигаться дальше. Потому что он начал меняться. Она хотела, чтобы он изменился и простил своего отца.

- Единственное стихотворение, которое я смогла выучить у Михаила Юрьевича, - это "Пророк". Кстати, мне Лермонтовский "Пророк" нравится намного больше Пушкинского. Мне вообще нравилось много всего, что не нравится большинству. Вот, например, в Третьяковской галерее висит прекрасная картина Врубеля "Демон", написанная по мотивам поэмы Лермонтова "Демон".

А может всё было наоборот? Она с тоской поняла, что не помнит историю, когда кто родился, и вздохнула.

- Вообще, мне Лермонтов всегда нравился больше Пушкина. Он ведь был его учеником, и, как мне кажется, это один из немногих случаев, когда ученик превзошёл своего учителя.

Яреци всегда казалось, что Пушкин писал что-то возвышенное, романтическое, а Лермонтов, наоборот, был более приближен к реальности. И хоть все говорят, что он был разочарован идеалами Пушкина, всё равно для неё он оставался самым лучшим поэтом.

- Он тебе нравится, да? - Вернулась она к теме с Маркусом. - Я... действительно очень хочу, чтобы у него появился кто-то, кому он будет небезразличен. - Она вздохнула и посмотрела на подругу

Ну, зачем мы губим тех, кого мы любим,
И холодными ночами плачем от тоски...