Линь Ян Шо
{{flash.message}}

Праздник Середины Осени - Выступления

Описание локации:

Главную площадь первым делом видит каждый путник, зашедший на территорию монастыря через главные ворота. Просторная площадь вымощена камнями. По линии от Храма Будды к воротам расположены девять каменных пластин с изображением восьми священных буддийских символов. Слева и справа от этих символов находятся более крупные плиты с выбитой на них эмблемой монастыря - знака Дао, с заключенным внутрь названием Храма Мудрости, исполненным традиционными китайскими иероглифами.
Сбоку от площади под резным и богато украшенным навесом на четырех колоннах висит большой колокол, который объявляет подъем и отбой, созывает всех к трапезам и общим собраниям. Он находится справа, если стоять спиной к главным воротам. С площади видны многие постройки монастыря: справа за ручьем находятся жилые корпуса, столовая и лазарет, прямо - Храм Будды, слева - тренировочная площадка. Вокруг площади растет довольно много деревьев, многие из которых цветут весной и круглый год обеспечивают дежурных уборкой, так как плиты площади приходится все время подметать.
Площадь напротив храма – традиционное место проведения мероприятий монастыря. Здесь по праздникам проходят показательные выступления учеников, мастеров и обитателей монастыря.

Сообщений: 26
АвторПост
Настоятель Монастыря
16.12.2018 22:36

Выступления учеников, мастеров и просто обитателей монастыря всегда были центральной частью любого праздника в Линь Ян Шо и каждый год к ним готовились особенно тщательно. Любой праздник в Линь Ян Шо неизменно собирал целую толпу зрителей и гостей со всей округи и нужно было показать лучшее. В этом году организацией занимались по большей части Чин и Айро, так что Шэ и сам был не слишком в курсе, кто и что собирается показывать, но тем, наверно, было лучше - по крайней мере он мог в кои то веки с интересом наблюдать за ними.

Погожий, теплый, солнечный день, слегка ветреный, но без промозглого чувства наступающих дождей. Солнце еще греет и зажигает улыбки на лицах людей, входящих через главные ворота, играет на разноцветных праздничных одеждах и украшениях, на белоснежной форме настоятеля, спускающегося по ступеням храма Будды чтобы произнести приветственные слова и открыть празднества. Все уже готово.

- Доброе утро, друзья, - начал Ирбис после того как гулкий удар колокола призвал собравшуюся толпу к вниманию и тишине, - и поздравляю вас всех с Серединой Осени. Пусть этот день будет наполнен радостью, весельем и солнечными улыбками на ваших лицах. А сейчас давайте поприветствуем тех, кто в этот праздничный день порадует и удивит нас своим мастерством.

Второй удар колокола возвестил о начале праздника и выступлений

Ученик
23.12.2018 22:11

Читать стихи с табуретки Матвея не пускают ещё с тех самых пор, как он в глубоком детстве и в коротких штанишках декламирует особо избранные места из Олейникова и Заболоцкого, вгоняя взрослых в недоумение, в частности, озадачивая вопросом, где ребёнок успел всего этого нахвататься. С тех пор Матвей успел знатно подрасти и даже где-то поумнеть, однако запрет все так же действует по инерции. Но в монастыре-то обо всем этом не знают, для них тёмное прошлое парня остаётся тёмным. Поэтому здесь все ещё можно воспользоваться шансом и таки вскарабкаться на табуретку, чтобы оттуда рубить ладонью воздух и надрывно завывать про "о закрой свои бледные ноги" или ещё что-то в том же духе.
Матвей примерно то и делает, когда суёт свой длинный нос наряду с подозрительно волосатыми ушами на подготовку к показательным выступлениям. И тоже спешит примазаться к компании, пока хитрый шанс ещё не сказал ему, что "Бог подаст".
Репетиции (их всего штуки полторы, и это тоже по-своему чудно) проходят в атмосфере очаровательнейшего сумбура, когда все отчётливо понимают, что внятно отрепетировать не успеют, но все равно усердно пытаются натянуть сову на глобус. Матвей чисто из всеобщей солидарности тоже делает вид, что что-то куда-то натягивает, хотя на деле даже не пытается впихнуть невпихуемое и поместить к себе в голову тяжёлый, едва ли удобоваримый текст. Канву событий запомнил, и ладно. Уже сочинять на тему можно.

На площади довольно людно, так что это, выходит, очень публичное выступление. Ну и хороша же выходит табуретка. В том, чтобы играть рассказчика и тянуть лямку длиннотного текста, тоже есть свои плюсы: никакой реквизит напрочь не нужен, кроме головы да языка. Матвей ещё раз восстанавливает в голове, от какой точки к какой ему нужно вести повествование, и начинает:
– Все легенды всегда происходят без нас,
как и эта –
случилась не с нами.
Случилась, когда земля была так молода,
что люди ещё не считали веков,
не спешили обогнуть шар земной вдоль оси,
да и не верили, что это шар.
Но верили истинно
в звериную пасть, белоснежный оскал,
в стаи хищных зверей, населяющих юную землю,
и просили защиты себе у богов и спасенья.

Матвей с выражением шпарит вольным верлибром, сочиняя и клепая на ходу (верлибр же, чо, ни размера, ни рифмы, знай подтягивай себе строчки, сколько воображения хватит), и лишь время от времени косит на прочих "актёров", проверяя, успевают ли они со своими действиями или можно уже шпарить дальше.
– В то далёкое юное время
спустился на землю
безупречный стрелок-божество Хоу И,
чей лук – красные плечи, белая смерть –
не знал поражений и промаха
и чьи стрелы ни разу не дрогнули
и не отклонились от цели,
к какой бы мишени ни мчались,
что в лоб, что в сердце, что в беличий глаз.
Стрелы смотрели на хищных зверей, и хищники
падали, чтобы умереть, не поднявшись.
И спустилась за ним и его жена,
безупречной красоты богиня Чан Э, чуть похожая на видение.
Белый ветер и звёзды в чёрных как смоль волосах.
Хищники падали к её ногам,
падали,
чтобы умереть, не поднявшись.
Матвея никак не устаканит, он то поднимается к более высокому стилю изложения, то сползает к более вольному, и его самого это бесит. Так и тянет подумать: разучился сочинять.

сто лет не летал на ракете в Сидней, в Сидней, в Сидней, в Сидней, в Сидней...
Обитатель
23.12.2018 22:12

Хотя изначально идея организовать театральную постановку принадлежала именно ему, Джун даже и не представлял, что все может вылиться в то безобразие, в которое она превратилось из-за отсутствия нормальных репетиций и наличия весьма странных актеров, к коим он относил и себя. Претензий не было только к привлекательной девушке, играющей Чан Э, чьему присутствию он очень обрадовался, после тех безумных вариантов, которые предлагались на роль Лунной богини. И пусть у его партнерши имелся весьма специфичный приятель, это не отменяло того факта, что называть женой хрупкую и изящную особу женского пола было намного приятнее, чем какого-нибудь здоровенного мужика с бородой. И при таком раскладе, да еще и с учетом невозможности отменить уже заявленное выступление, Джун смирился с неизбежностью и решил играть все, что придется согласно сценарию и воле других актеров, способных что-нибудь забыть и этот сценарий перекроить самым неожиданным образом.

Единственное за что он не переживал, так это за необходимость стрелять из лука, так как в последнии дни много тренировался, поэтому, когда Матвей представил его как великого лучника, попадающего белке в глаз, уверенно забрался на сцену и приготовился продемонстрировать свои навыки. Выглядел он более чем странно в традиционной японской одежде, которую предпочел в самый последний момент, не решившись надеть подозрительный китайский наряд, который для него подготовили. А уж вместе с луком в руках, полным колчаном за спиной и совершенно не свойственным ему суровым выражением лица, призванным подчеркнуть воинственность и способность поразить не только белку, но и крупного опасного хищника, Джун бы точно не узнал сам себя, если бы мог сейчас посмотреть в зеркало. Радовало только, что ему ничего не нужно было говорить, поскольку он сильно сомневался, что его молодой звонкий голос сильно подходил грозному воину, коим он изо всех сил старался казаться.

Ясная луна.
У пруда всю ночь напролет
брожу, любуясь...
Обитатель
23.12.2018 22:13

Для Юэмин участие в театрализованной постановке было полной неожиданностью. Ей льстило, что играть предстоит саму богиню Чан Э, и в то же время она была в ужасе, что все это нужно было делать без репетиций. Те полторы встречи на пошуметь и разойтись не в счет.

Её роль не подразумевала слов, нужно было просто иллюстрировать то, что говорил рассказчик, но девушка все равно волновалась. К моменту выхода на сцену в её голове было приятное состояние дзен – полная пустота без единой оформленной словами мысли. На площади было видимо-невидимо народу: мастера, ученики, кто-то из деревень. Закралось подозрение, что сифу Лю мог пожалеть, что помог ей встать на ноги, чтобы в итоге она своим присутствием на сцене позорила священную обитель.

На девушке было длинное серебристое ханьфу, в последний момент сделанное из того, что было, потому что в семье Чун как-то не было принято держать в шкафу подобные наряды. Волосы Юэмин были распущены, только на макушке часть прядей была собрана в два небольших пучка, украшенных голубыми и серебристыми лентами. На лице был непривычно яркий макияж: светлая-светлая кожа и яркие глаза и губы. Не до такой степени, как в пекинской опере, но все же чтобы объяснить, от чего там падали ниц у ног дикие животные. Юэмин прошла по сцене и встала чуть позади японца, который играл Хоу И. Она сложила руки вместе и скромно потупила взгляд, как полагалось правильной ханьской жене.

Ученик
23.12.2018 22:14

Пока, кажется, все идёт достаточно гладко для того, чтобы можно было делать лицо кирпичом и врать, что всё так и задумывалось. Матвея, правда, покалывает неприятное ощущение, что то ли он где-то что-то позабыл, то ли наоборот, что-то воткнул раньше, чем следовало, но раздумывать над этим совершенно некогда. Если начинать вспоминать до мелочей то, как должно было быть, и сравнивать с тем, как получилось, так это Болотов зависнет, как поврежденная аудиокнига, на такую роскошь у него сейчас банально нет времени. Поэтому Матвей невозмутимо продолжает шпарить, сцепляя заранее продуманные заготовки наспех подбираемыми в режиме он-лайн словами:
– Как прикажет небесная императрица –
так небо и изогнется,
не зная других желаний.
Так небо и загорится
десятком покорных солнц,
или сотней,
или потухнет вовсе.
Всё как прикажет небесная императрица,
царица среди цариц.
Матвей не знает точно, это тот, кто был ответственен за кастинг, так расстарался, или просто им повезло, но императрица у них нынче шикарная. Красивая, эффектная девушка, хоть отдельную поэму ей посвящай, даже где-то жаль, что сейчас на это совсем нет времени.
– Правая ладонь – золотой восход,
левая – алый закат,
и когда они сходятся вместе,
земля начинает гореть.
Императрица целует небо навылет,
зажигая на нем десять пылких солнц.
Чан Э стоит под расплавленным небом –
белый самум в чёрных как смоль волосах,
и земля под её ногами
вся в шрамах от солнечных лучей.
И земля под её ногами,
такая молодая земля,
горьким пеплом хрустит на зубах.
Хоу И смотрит на небо,
от солнца до солнца, девять раз бесконечный пылающий круг.
Хоу И размыкает его девять раз,
поднимая не знающий промаха лук.
Небо рыдает и рвётся,
небо роняет за горизонт
солнце за солнцем.
Красные плечи, белая смерть.
Матвей старается не гнать паровоз вперед чересчур сильно, старается говорить помедленнее, а то и вовсе делать паузы там, где актерам явно требуется больше времени, чем дают не слишком длинные строчки. И пока вроде бы все более-менее отлично удается.

сто лет не летал на ракете в Сидней, в Сидней, в Сидней, в Сидней, в Сидней...
Обитатель
23.12.2018 22:15

Анне-Лизе идея с участием в театральной постановке нравится до крайности, особенно когда играть предлагают не кого-нибудь, а аж сразу императрицу. Да тем более, небесную. Это же такая потрясающая возможность - совершенно легально быть и красивой (ну, это Саволайнен, положим, и так исправно делает, это не совсем в счет), и грозной, властной, и что там еще в процессе придумается и захочется.
Конечно, когда рассказчик приличный, а не такой, какой на эту постановку попался им.
С одной стороны, то, как Матвей гонит ровную строчку красиво плетеного текста (да еще и не имеющего ничего общего с тем, что они репетировали на своих полутора репетициях) - это, конечно, круто. Но с другой стороны, и ровно по той же причине, поди еще разберись, где и что он имеет в виду. Анна-Лиза, вся разряженная в красное и золотое - она особенно настаивала на этих цветах, а потом у всех учениц монастыря подходящего цвета одежду долго собирали и одалживали - напряженно вслушивается в текст, но все равно едва не пропускает момент, когда Матвей начинает рассказывать про ее персонажа. Успеть бы еще поджаться в его рассказ, поэтому Саволайнен старается поспешать не спеша. Анна-Лиза выходит на сцену и величаво дефилирует по ней, пытаясь каждым жестом и шагом показать императорскую стать и гордость, а потом оборачивается к Джуну и изображает плавный повелительный жест. Мол, фас, мой милый, пойти и взять, что тебе там рассказчик по тексту диктует.
Рассказчик же лепит как попало и мнет половину канвы, но долгий заход про пылающие солнца у него как раз удачный. Подчеркивая, что да, она зажигает, Анна-Лиза прижимает ладони к груди, потом разводит их в стороны и вверх, одновременно с усилием напрягая чакру. Огненная вспышка, вторая, третья, десятая - они появляются над ладонями блондинки и Анна-Лиза, стараясь их по дороге не потерять и не погасить, осторожно отводит эти маленькие клубки огня в сторону от себя. Чтобы бравый лучник случайно не выстрелил ей по уху, когда будет стрелять по солнцам.

Через стекло я вижу в небе драконов. Драконы рвут законы напополам.
Обитатель
23.12.2018 22:15

Следить за рассказом, учитывая замысловатую форму подачи, становилось все труднее. В какой-то момент Джун, изначально переживавший за других участников, испугался, что и сам все перепутает, совершая какие-то не вяжущиеся с несколько измененным сюжетом действия, но потом решил успокоиться и отпустить ситуацию, поскольку все равно мало чем мог на нее повлиять.

Но вот на сцене появилась императрица, которая, в оригинале была императором, хотя, по мнению Джуна, эта небольшая вольность трактовки только пошла постановке на пользу. Императрица была во всех смыслах шикарна, поэтому слушаться ее приказов было намного приятнее, чем какого-нибудь сурового мужика. Так что когда она повелительным жестом отправила его “не знаю куда”, Джун почтительно поклонился, достал стрелу, подготовил спортивный лук и, недолго прицеливаясь, поразил одну из заранее поставленных на краю сцены мишеней, на которую он лично прилепил изображение какого-то страшного монстра, якобы убитого по приказу императрицы.

А затем началось самое сложное. Императрица создала так называемые “солнца”, являющимися в оригинале ее сынами, и ему следовало поразить девять из них, стараясь при этом попасть стрелами еще и в мишени, чтобы не разбрасывать их по площади, где собралось немало народу, и случайно никого не задеть. Тем более, что после прохождения через огненные “солнца” его стрелы становились еще опаснее для окружающих.

Но не зря Джун последние дни много тренировался. Строго погрозив пальцем своим огненным противникам, он начал вытаскивать по одной стреле, чтобы потом приладить каждую из них к луку, натянуть тетиву и, как следует прицелившись, поразить очередное “солнце”, оставляя в итоге только одно. При этом попадать он умудрялся так, чтобы не пострадал ни один из зрителей, что, успешно справившись с задачей, посчитал немалым достижением, позволив себе, наконец, облегченно выдохнуть и отложить лук в сторону.

Ясная луна.
У пруда всю ночь напролет
брожу, любуясь...
Ученик
23.12.2018 22:16

Красавица императрица продолжает зажигать на сцене, поэтому как тут не порадоваться и не посвятить ей еще несколько строк. К роскошной блондинке Матвей поневоле проникается так, что даже сбитые стрелами солнца у него обретают отчасти трагический оттенок. Как так, девушка старалась, а все ее труды бац, и сбили с небосвода. Трагедия, ну, куда ни плюнь же – и у Матвея получается к этому достаточно серьезно подойти, чтобы потом выдать достаточно серьезный и торжественный текст, сопровождающий изгнание главных героев с небес.
– Небо темнеет,
бирюза превращается в кобальт,
нежные плечи Чан Э обнимает прохлада,
ложится на землю словно живительный плащ.
Море кипит,
но все тише,
и тише,
и тише.
В нем похоронены девять простреленных солнц.
Небо темнеет от гнева императрицы.
Правая ладонь – иглы зарниц,
левая – лезвия молний,
они сходятся над головой Хоу И, чтобы обрушиться бурей.
В гневе императрица скора на запреты
и велит Хоу И и супруге его, безупречной Чан Э,
оставаться навек на земле, чтоб уже не вернуться на небо.
Грусть Чан Э – серебристые слезы на тёмных ресницах,
и грустит Хоу И, обнимая дорогую супругу.
Им двоим остаётся земля,
чтоб её полюбить крепче неба.
Хоу И расточает добро своих дел
для людей, что живут теперь рядом,
но печальна Чан Э.
Серебристые слезы на тёмных ресницах.

сто лет не летал на ракете в Сидней, в Сидней, в Сидней, в Сидней, в Сидней...
Обитатель
23.12.2018 22:16

Анна-Лиза за кусок выступления со стрелами и солнцами переживает больше всего. Ей надо оставаться сосредоточенной на пламени и аккуратно гасить клубки огня по одному, не роняя их все разом из-за того, что погасло одно, а еще нужно как-нибудь держать лицо и изображать на нем что-нибудь, приличествующее случаю. Саволайнен недолго думает и быстро разрешает себе испытывать страх от того, что совсем рядом пролетают стрелы. В конце концов, по легенде это же вроде как ее дети. Бояться за своих детей, это должно быть совершенно нормально.
Но вот наконец девять клубков огня прострелены, а десятый Анна-Лиза мановением руки отпускает сама и начинает уже актерствовать в полную силу, как не получалось, пока она была занята манипуляциями с магией. Анна-Лиза хватается за волосы, потом прикрывает ладонями губы, которые она старательно и показательно заставляет дрожать, а потом делает широкий шаг в сторону Джуна, изображая, что она в ярости. Ее руки неистово порхают, как лопасти спятившей ветряной мельницы, изображают один гневный жест за другим, а под конец Анна-Лиза яростно указывает прочь, в сторону от сцены, намекая, что выгоняет стрелка на мороз и даже без тапок. По тексту выгонять следует обоих, поэтому Саволайнен указывает на Юэмин, играющую роль Чан Э, повторяет в отношении нее этот же резкий жест, и в довершение бьет себя кулаком по раскрытой ладони, лишний раз подчеркивая: выгоняет и с концами. Нельзя, запрещено, но пасаран.
После этой отчаянной сцены можно расслабиться, и технично самоустраниться из действия, и только наблюдать, как ребята доигрывают что осталось. А там еще прилично, кстати, половина постановки еще, что ли.

Через стекло я вижу в небе драконов. Драконы рвут законы напополам.
Обитатель
23.12.2018 22:17

Когда императрица начала гневаться и старательно запрещать им покидать землю, Джун с трудом удержался от печального вздоха. Он бы понял если бы подобное решил учинить старый сбрендивший император, но молодая и красивая императрица… По его мнению, с ней можно было договориться, немного побеседовав в спокойной обстановке за бутылочкой-другой какой-нибудь небесной выпивки, как нормальные люди… Точнее боги. Но вот нет, согласно сюжету, он с женой страдал по совершенно нелепой причине, поскольку ничего плохого не сделал, всего лишь попытавшись всем помочь и всех спасти.

Помимо недовольства царящей несправедливостью, Джуна мучил еще один момент. Рассказчик четко сказал “обнимая дорогую супругу”, а значит, ему ничего не оставалось как следовать его словам и нервировать будущего лесоруба, который пока ждал возле сцены. Но он всегда был достаточно послушным мальчиком, поэтому, изобразив страдания по причине их вечного изгнания, подошел к Юэмин и осторожно ее обнял, пытаясь разделить печаль на двоих.

Сначала он хотел сразу ее и отпустить, но потом пришел к выводу, что “дорогих супруг” так не обнимают, поэтому прижал к себе девушку крепче, проводя рукой по ее волосам, словно стараясь успокоить и показать, что вместе они со всем справятся. Наверное, где-то за сценой лесоруб уронил свой топор, но отступать уже было некуда, поэтому Джун, с отчаянностью камикадзе, постоял так еще несколько секунд и только после этого выпустил Юэмин из своих объятий и отправился бродить по сцене, симулируя совершение всевозможных добрых дел и прикидывая, долго ли ему осталось жить после таких вольностей.

Ясная луна.
У пруда всю ночь напролет
брожу, любуясь...
Обитатель
23.12.2018 22:17

Начиналась трагическая часть истории, в которой Хоу И спас жителей земли от палящих солнц, но разгневал небесную императрицу, которая изгнала его и невинно пострадавшую Чань Э на землю, запретив возвращаться в небесные чертоги. Юэмин с укоризной посмотрела на очень красивую европейку, которая играла императрицу, затем закрыла лицо руками, изображая безудержные рыдания по поводу утраченного права жить среди богов. Актриса из неё была так себе, но и роль тоже пока была простой. Только вот легендарный лучник должен был её обнять, а где-то за сценой был Тео с топором. Это могло внести определенные коррективы в сценарий.

Когда Джун обнял её за плечи, Юэмин бросила в его сторону выразительный печальный взгляд, который либо принадлежал огорченной Чан Э, которая из-за мужа, убившего императорских сынов, теперь вынуждена слоняться среди смертных, где тебе ни нарядов, ни дискотек нормальных, либо означал беспокойство за жизнь и здоровье самого японца, столь близко к тексту игравшего Хоу И. После этого Юэмин замерла в объятьях так называемого мужа, снова спрятав лицо в ладонях, но аккуратно, чтобы не размазать яркий макияж.

После этого Хоу И отправился совершать подвиги, а Юэмин осталась горевать одна, уже не рискуя навлечь ни на кого гнев вооруженного Тео.

Ученик
23.12.2018 22:18

Матвей обращает внимание, что в отдельных эпизодах актеры постановки испытывают замешательство. Особенно ярко почему-то это заметно в эпизоде, где Хоу И с подачи легкого языка Матвея должен обнять Чан Э. Именно здесь замешательство становится особенно натянутым, но Матвей со свойственной ему порой потрясающей зоркостью Стиви Уандера никак не может взять в толк, с чего бы это вдруг могла такая неловкость возникла.
Да и вообще, задача у Матвея сейчас несколько иная: не ржать, живописуя прекрасную фею, которую играет отнюдь не хрупкий парень, кое-как загримированный под девушку.
– Слухи летят над землёй,
через горы и реки,
как быстрые птицы,
что живёт за горами прекрасная фея Сиванму.
Та, которой знакомы все тайны земли и которая знает,
как достать до небес, от земли оторвавшись легко.
Хоу И отправляется в путь
через десять неистовых рек,
десять гор ледяных –
серебристые слезы на тёмных ресницах жгут сильней,
чем горячая сталь.
Хоу И находит прекрасную фею,
бьёт челом и целует ладони.
Фея трижды плюёт в свой бездонный котёл –
сердце феникса, кровь альбатроса –
и становится зелье кипящей небесной водой.
На глоток одному.
Хоу И опечален и вновь
просит фею о чуде,
но бездонный котёл уже пуст, и кипеть ему нечем.
Возвратившись к Чан Э, Хоу И от супруги скрывает
три кипящие капли небесной воды:
ни покинуть Чан Э, ни её отпустить он не может.

сто лет не летал на ракете в Сидней, в Сидней, в Сидней, в Сидней, в Сидней...
Обитатель
23.12.2018 22:18

Закончив со стрельбой, Джун надеялся, что самое неприятное уже позади, но как оказалось, Матвей приготовил впереди еще много чего интересного. Сначала его герою по сценарию предстояли великие страдания, поскольку он не мог вынести печали своей жены и решил добыть какой-то подозрительный эликсир. Но на это Джун еще вполне мог согласиться. Он старательно демонстрировал, как преодолевает всевозможные невзгоды на пути к фее Сиванму: строил трагическое выражение лица, заламывал руки, припадал на одно колено, словно сталкиваясь на пути с ужасными препятствиями, но все это было цветочками. Самое интересное его ждало при встрече с Сиванму, которая вместо прекрасной феи, в их версии, оказывалась парнем.

Матвей не нашел ничего лучше, чем заявить о необходимости после появления феи бить челом и лобызать чьи-нибудь ладони. Конечно, у Джуна не имелось никаких предрассудков, по поводу взаимоотношений мужчин, но к подобной близости с Финехасом он был не готов, поэтому предпочел подойти, упасть перед ним на колени, а потом поднять на фею мужского пола печальные глаза и сложить руки в молитвенном жесте. Пожалуй, ради какого-то там эликсира сомнительной ценности, заходить дальше или начинать целовать свои собственные ладони, он не стал бы ни при каком раскладе, поэтому надеялся, что Финехас согласиться с его версией событий и не станет провоцировать на продолжение, чтобы картинка в точности соответствовала рассказу Матвея, говорившего красиво, но не всегда то, что от него хотелось бы услышать.

Ясная луна.
У пруда всю ночь напролет
брожу, любуясь...
Ученик
23.12.2018 22:18

Для Финехаса не составляет никакого труда сыграть женщину для целей высокого искусства. Свойственное Финну легкое равнодушие к окружающей его жизни помогает юноше спокойно принять и то, что ему предлагают сыграть прекрасную фею, и то, что его ради постановки обряжают в какие-то безумные платки и юбки, чтобы сделать его как можно более похожим на хоть что-то женоподобное, и даже то, что во имя искусства ему разрисовывают лицо. Рисует Анна-Лиза, обещая сделать из него “египетскую фреску” – Финн же, по собственному скромному мнению, даже после такой косметической процедуры походит на Клеопатру так же, как бегемотье рыло – на лицо Вивьен Ли.
Но ему не на конкурс красоты выдвигаться, поэтому, опять же, Финна это не напрягает. Уж как минимум – не напрягает в сравнении с заявлением рассказчика о том, что сейчас кому-то будут целовать ладони.
Первым побуждением было спрятать руки за спину – хоть Джун и выглядел тоже не слишком этой перспективой вдохновленным, совершенно не хотелось проверять, насколько ответственно он способен следовать букве текста рассказчика. В последний момент Финехас придумывает кое-что получше. Он поднимает руки повыше, с оттопыренными указательными пальцами, изображая жест “внимание, сейчас буду рожать чудо”, якобы чтобы зрителям было виднее, и тем самым железно уводит руки из зоны поражения, Джун до них теперь дотянется только если в прыжке. Обезопасив себя, Финн начинает с максимально загадошным лицом делать руками магические пассы, имитируя колдовство, и в итоге вручает Джуну заранее заготовленный пузырек, в котором на дне плещется родниковая вода, причем вручает с максимально скорбной рожей – вот, мол, все, что надоил, больше ничем помочь не могу.
На этом короткая и довольно бесславная роль заканчивается, и Финн, на прощание залихватски подмигнув глазеющей на него стайке учениц, скрывается за краем сцены. Разоблачаться, конечно, ему еще рано, но вот расслабиться уже можно.

авиадиспетчер залип и выпал.

авиадиспетчер пялится в вечность.
Обитатель
23.12.2018 22:19

К счастью, особых проблем с получением эликсира у него не возникло. Из Финехаса фея получилась может не очень привлекательная, поскольку на прекрасную женщину он все-таки не тянул, но вполне адекватная. И хоть жутким, по описанию рассказчика, зельем можно было разве что врагов травить, а не любимых жен поить, Джун с искренней благодарностью принял из рук пузырек, снова немного пострадал, на этот раз из-за слишком малого количества волшебного эликсира, и отправился в обратную дорогу.

По его собственному мнению, Хоу И был тем еще дураком, потащив эликсир, который все равно не собирался пить сам или отдавать жене, домой. Можно было от него отказаться или просто выкинуть по дороге, чтобы не вводить никого в искушение, но нет, он своим ущербным божественным мозгом, додумался притащить пузырек домой и спрятать его от Чан Э, совершенно не ясно на что надеясь. Но, что бы там не считал сам Джун, ему приходилось следовать сценарию, поэтому он послушно понес пузырек через сцену, изображая свое возвращение, а, якобы вернувшись домой, спрятал его за мишенью с изображением монстра, которую так и не успели убрать и, воровато оглядевшись по сторонам, отправился прочь. По сценарию он должен был вовсю заниматься добрыми делами, пока жена дома от скуки баловалась подозрительными напитками, поэтому он сделал все, чтобы в этом важном деле ей не мешать.

Ясная луна.
У пруда всю ночь напролет
брожу, любуясь...
© Форумная ролевая игра (ФРПГ) «Храм Мудрости» 2010-2019