Линь Ян Шо
{{flash.message}}

Ducere me in Lucem

Описание локации:

Самая большая и широкая (и единственная) улица безымянной деревушки. Она начинается большими арочными воротами, плавно изгибается вправо и расширяется в центре, превращаясь в центральную площадь, одновременно являющуюся и рыночной, а затем снова плавно сужается и оканчивается воротами, ведущими из деревни вверх по склону. Вдоль улицы выстроились дома самых уважаемых жителей деревни. Из-за заборов свешиваются ветви деревьев, на которых каждую весну раскрываются пышные цветы. Ухоженные фасады домов, увитые глицинией, чистые, аккуратные сады и всегда подметенная дорожка, усыпанная щебнем, создают ощущение уюта и процветания. Если пройти немного внутрь между домами, то можно обнаружить дома остальных жителей деревни - не такие богатые и большие, но тоже очень аккуратные и уютные.
За главными воротами деревни на небольшом отдалении стоит автобусная остановка - здесь ежедневно курсирует автобус до Лхасы и обратно.

Сообщений: 5
АвторПост
Ученик
27.06.2020 22:20

- ...вы всё поняли? В порту всё уже подготовлено, переоденете на судне, остальное тоже передадут. Эти тряпки и остальное - уничтожить. Держите телефоны включёнными, отвечайте на все звонки, их будет немало. Первым должен позвонить Ким Ёнгвон, он уточнит подробности прибытия. В Гонконге вас встретят. Отвечаете за неё головой.
- Но почему вы...
- Слово "почему" вам сейчас следует позабыть, Шэнь-сан. - Глаза японца недобро сверкнули. - В бардачке лежит конверт с достаточной суммой. По возвращении, если всё пройдёт гладко, получите ещё столько же. Это мои... моя забота. А ответственность - ваша. Что касается "почему"... Спросите, когда вернётесь, у вашей маленькой родственницы. Кажется, она уже должна была пойти в школу, так? А ведь этих лет у неё могло и не быть.
Один из его собеседников, выглядевший постарше, выразительно посмотрел на молодого коллегу - тот, открыв было рот, осёкся и поклонился. Японец помолчал, взгляд его, направленный в землю, снова потерял всякое выражение.
- Отправляйтесь, скоро подъедет реанимация. Карта с указанием конечного пункта будет отослана, высадите как можно ближе, но не привлекайте внимания и не светитесь сами. Ясно?
*хором* - Да, Судзуки-сама!

***

По каменистой дороге, шатаясь, словно пьяная, одиноко брела девушка в длинном халате, обхватив плечи и стараясь закутаться в него плотнее. Иногда она спотыкалась, но всякий раз удерживала равновесие даже без помощи взмахов руками. До ворот населённого пункта уже было совсем недалеко.
Боль, вроде бы несколько унявшаяся, вновь начинала пульсировать за левым ухом и где-то внутри головы, набирая силу. Это плохо.

О своих первых минутах в этом мире она старалась не вспоминать, а описать их словами было бы... затруднительно. Всё равно что маг из детской книжки забавы ради вдохнул бы жизнь во-он в тот камень. Наверное, так. Но лучше об этом не думать. Точно сказать, сколько уже длится поход, она тоже бы вряд ли смогла. Девушка замерзала, переступая деревенеющими ногами и уже несколько десятков метров пути попросту втыкая их в землю. Сильно ныла ключица, а тошнота со временем уступила место тянущему ощущению в подреберье, намекающему на сильный голод. Давала о себе знать и жажда.
Но кирпичики сознания, не обращая внимания на плачевное состояние хозяйки и уворачиваясь от выстрелов боли, упрямо продолжали вставать на свои места, собираясь в нечто цельное. Придя в себя некоторое время назад, девушка нашла в себе силы удивиться, что почти спокойна - наверняка, не будь головной боли и холода, терзающего лодыжки, а также нескольких неприятных открытий, вынужденное путешествие могло показаться даже интересным. Сейчас её волновало другое. Что это за место? Что происходит? Где я?
...кто я?

Было страшновато осознавать, что на последний вопрос дать ответа тоже не получается. Едва встав на ноги, она сразу попыталась найти хоть какую-то подсказку, озираясь вокруг и ощупывая себя. Ничего. Ни сумки с вещами, ни тёплой одежды, никаких других предметов. Тонкий "халатик" (уже позже память подсказала его название - странное слово...) не имел карманов, да и внутри не содержал совсем ничего, если не считать субтильного женского тела. Широкая багровая полоса, наискось идущая вниз от левого плеча, свежие, но уже подсохшие ссадины на ладонях, локтях и пальцах. Ногти коротко острижены, нет никаких колец, мочки ушей тоже ничем не отягощены. А вот за ухом обнаружились склеенные пряди волос, здоровенная гематома и ранка с рваными краями, от которой вниз по шее сбегали тёмно-красные полоски, уже не оставляющие на пальцах следов - именно оттуда и стучалась боль. Какие-то деревянные тёмные тапки с нехитрым узором. Всё.
Собственно, единственным плюсом оказалось то, что дурацкие сандалии, на первый взгляд обещавшие перспективу переломать в них ноги, оказались на удивление удобными. Перемычка совсем не тёрла пальцы, напрашивался вывод, что эта обувь была ей давно знакома. Но что даёт эта зацепка? Чёрт.

Крутя головой и морщась от боли, она наконец вошла в деревню. Оказавшись в подобной ситуации, каждый человек стремился бы как можно скорее увидеть себе подобных, но, пройдя через ворота, девушка так ни к кому и не обратилась. Местная архитектура и лица, мелькавшие вокруг, казались совершенно незнакомыми. Она даже не знала, что тщилась здесь найти, не знала, как вести себя. Спустя пару минут, покружив вокруг домов со странными, но ухоженными фасадами, девушка опёрлась на первый подвернувшийся заборчик. Стоило передохнуть. Сзади послышалась возня, и ноги, шурша щебнем дорожки, сами резко развернули тело, вызвав новые болезненные удары в черепе.
Из ближайшего здания выглядывал крохотный мальчонка, во все глаза рассматривающий высокую иностранку. Та чуть улыбнулась, стараясь не скривиться, а малыш, состроив серьёзнейшее лицо, убежал вглубь дома, что-то крича на непонятном языке. Секундой позже, вперемешку с незнакомыми словами, оттуда донеслось отчётливое "...тёте плохо!".

Пока владелица юкаты переваривала мимолётную мысль, что сейчас ей влетит за сидение на чужой низкой загородке, из здания вышла женщина. Девушка, плотно сжимая ворот юкаты, попыталась неуклюже поклониться, облизнув потрескавшиеся губы, а местная жительница, критически осмотрев незнакомку и задержавшись взглядом на шее, вернулась в дом. Казалось, опасность миновала - но женщина скоро вновь подошла, неся в руках покрывало, пару светлых предметов и ковшик с водой. Ткань накинули на плечи горемыке, а содержимое протянутой посуды за секунды было выпито до дна. Девушка вновь и вновь нелепо кивала, бормоча слова благодарности, а местная, что-то сказав, поставила перед иностранкой то, что держала в другой руке: кроссовки, поношенные и потёртые, но ещё сохранившие первоначальную белизну. В тёмных глазах женщины играли тёплые искорки, предложение было недвусмысленным и очевидным, но продрогшая девушка осознавала - стоит только оторвать руки от воротника, наклонившись до земли, и она бревном свалится с заборчика. Женщина всё поняла. Через минуту белые кроссовки были зашнурованы на ледяных ногах, обувь иностранки местная подхватила сама, после чего мягко потянула девушку за рукав юкаты, повторяя тихим, успокаивающим голосом одну и ту же фразу. Среди прочих неизвестных слов послышалось понятное "...там помогут".
Пришлось подчиниться и пойти - точнее, ковылять следом - а что ещё оставалось делать?

Обитатель
27.06.2020 23:18

Тео вытянул под низким столиком ноги, с удовольствием потянулся и привалился спиной к стене, прикрывая глаза в легкой дремоте, которая одолевала его всякий раз, когда ему доводилось дежурить в деревенском лазарете. Юэмин, приезжая в монастырь, гребла на себя столько занятий, что они были у нее чуть ли не одновременно, так что Тео было решительно нечем заняться в ее отсутствие. Поэтому он с удовольствием соглашался дежурить, лишь бы убежать от тоскливой скуки, но она все равно догоняла его уже здесь, на пороге этого маленького одноэтажного строения, с чисто-вымытым полом, перестеленными циновками и аккуратно сложенными полотенцами (работа Шэн - Лю себя подобным не напрягал и складывал как попало, обычно просто сваливая в ящик). Заняться Тео было решительно нечем, чему, конечно, нужно было только радоваться, ведь отсутствие работы означало, что в деревне все живы, здоровы, и не нужно никуда срочно бежать и кого-то спасать. А у него еще и от последнего дежурства не отошли воспоминания, когда пришлось вытаскивать Маркуса с того света при помощи мата, свечей и какой-то там матери, ну и помощи Лю-младшего, конечно.

Как обычно, стоило только Тео снова прикрыть глаза и уже почти поддаться сонливости, как до него донесся звук шагов. Один...нет, два человека, точно приближались к зданию лазарета, и младший из близнецов выпрямился, тряхнул головой, сбрасывая с себя полудрёму, и подтянул ноги к себе. Как в любой медицине, опасно было даже думать и предполагать, что дежурство пройдет тихо и спокойно, потому что в этом случае случалось все, начиная отрубленными топором пальцами и заканчивая вспышкой холеры, сибирской язвы, чумы и птичьего гриппа где-нибудь в окрестных деревнях. Но, как и в поговорке о синей обезъяне, ты начинаешь думать именно что о синей обезъяне, а потом приходится расхлебывать последствия своей мысленной несдержанности. А подумал бы о чем-то отвлеченном, о еде, например, глядишь, и миновало бы сегодня.

Тео уже даже начал гадать, что ему сегодня придется лечить, когда шаги оборвались у крыльца,а затем продолжились, но уже внутри самого помещения. Одна их местных жительниц буквально тащила за собой девушку в одежде, чем-то похожей на ханьфу, но отличающееся от него примерно также, как день отличается от ночи. Тео не был силен в национальных костюмах других стран, да и внешность девушки, которой по-видимому, и нужна была помощь, наталкивала его на мысли скорее о полукровке.

- Таши-деле, мать, - поздоровался Тео с женщиной, со скрипом вспоминая тибетские фразы. Он поднялся и подошел ближе - старая Лхамо настойчиво пыталась усадить незнакомку на одну из циновок.

- Вот, привела, взялась в деревне неизвестно откуда, вся продрогла, обувка на ней эта была, смех один. Не в себе она, боромочет непонятно. И вон, по голове ее что ль ударили...

- Да уж вижу. Спасибо, что привела, посмотрю за ней, - Лхамо заболиво потрепала девицу по плечу, а затем покинула лазарет. Тео присел перед девушкой.

- Ни хао? - поинтересовался он, проверяя, знает ли гостья китайский. Тянуть руки без предупреждения он пока не стал, а ну, как, бросится.

Я пошарил по закромам моей души в поисках маленького благоразумного паренька,
который нередко приходит мне на помощь в критических ситуациях.
Кажется, его не было дома.©
Ученик
28.06.2020 05:00

Кроссовки пришлись почти впору и были лишь немного свободны в ширине. В какой-то момент проскочила мысль - они вряд ли принадлежали её провожатой. Стало заметно теплее, однако заледеневшие ноги пока совсем не хотели двигаться, как им положено. Девушка продолжала спотыкаться и вновь отстранённо дивилась собственной устойчивости, хотя перед глазами всё плыло, а перестрелка в голове уже превратилась в удары свайных молотов.

Но сейчас хафу с радостью бы разулась и вновь снова влезла в свои сандалии, снова в холод - новая обувь, казалось, высосала из тела остатки сил. К тому же гораздо сильнее, чем можно было ожидать, её выбила из колеи сценка с ребёнком и его... скорее всего, родственницей. Ну, поняла лишь пару-тройку слов, подумаешь, что в этом такого? Все языки мира знать невозможно. Но девушка теперь не могла выкинуть из головы то, что понятия не имеет, на каком языке говорит сама. Каким языком она сейчас описывает самой себе эту самую строчку, мысленно проговаривая? Ещё полчаса назад она об этом и не задумывалась. Посчитать в уме получилось с первой попытки. Раз, два, три... на сорока восьми пришлось прекратить - её заводили в какую-то низкую постройку.
Девушка не замечала, что вразнобой смешивает русские числительные с японскими.

Дрожащую хафу довели до циновки и сгрузили вниз, хотя та пыталась вяло сопротивляться. Плюхнувшись в позу ёкодзувари, девушка машинально потянулась к ногам, пытаясь стянуть кроссовок - строгое правило, на фоне которого выработался и глубоко въелся условный рефлекс, требовало снять обувь в помещении - но быстро стало очевидно, что затея бессмысленна. Подъём и лодыжка были плотно обхвачены вытертым материалом, а о том, чтобы развязать замёрзшими пальцами крепко завязанные шнурки, и речи быть не могло.

Вероятно, сознание пыталось уберечь девушку от новых тяжёлых мыслей - полностью поглощённая жалкими попытками избавиться от обуви, она пропустила короткий диалог, опомнившись лишь в тот миг, когда женщина, приведшая её сюда, коснулась здорового плеча и направилась к выходу. Проводив тоскливым взглядом человека, искренне пытавшегося хоть немного согреть её и одеждой, и заботливым голосом, полукровка повернула голову, скривившись от боли - и встретилась взглядом с крепким мужчиной, присевшим прямо перед ней. Он... поздоровался?!

Ещё пара кирпичиков в голове заняли свои места.
Она поняла! Накатила волна радости, чистой, почти детской. Хафу уже открыла рот, чтобы повторить фразу, предвкушая десятки вопросов, которыми его засыплет, и... словно с разбегу налетела на бетонную стену. Эйфория длилась лишь доли секунды. Кирпичик, в котором содержались остальные жалкие познания девушки в китайском, явно был пока погребён под тоннами строительного мусора, из которого медленно росла, восстанавливаясь, башня её памяти.
Услышанные знакомые сыграли роль критической массы. Гематома за ухом вспыхнула ослепляющей болью, в оба виска ударили изнутри два скоростных болида, а по остальным отделам мозга словно металась капля расплавленного свинца. Едва не потеряв сознание, девушка покачнулась, подавшись вперёд, и вцепилась обеими руками в колено незнакомца. Снова затошнило, а из носа закапала кровь. Последствия травмы головы не позволяли забыть о себе, к ним прибавились мучительные симптомы высотной болезни, а усугубляло и без того тревожное положение мощное вмешательство в память, которое не могло не оставить следов. Отец всей своей силой выбивал нужные секции, заботясь лишь о том, чтобы они рассыпались в пыль, и заменял их пустыми - наспех, но крепко, чтобы простояли как можно дольше, даже если старые каким-то образом возродятся.

Почти не контролируя себя, полукровка судорожно сжала пальцы на ноге молодого мужчины и, подтянувшись ближе, уткнулась туда же лицом, давая волю слезам - она и так продержалась в тяжелейшей для психики ситуации слишком долго.
- Что со мной?.. Где я?.. Что происходии-и-ит?.. - рыдая, шептала девушка на русском, японском и английском языках соответственно. Цели нащупать привычную Тео Чуну речь, в отличие от его приветствия, не было - она просто не понимала разницы между языками, которыми владела.

Обитатель
30.06.2020 08:37

Тео ко многому в этой жизни был готов. С его образом жизни просто невозможно не предусматривать варианты будущего, но делать это как-то исподволь, изподтишка, чтобы не привлекать плохое на свою голову. Он был готов, что на него бросятся, что его оттолкнут, что попробуют, ну, он не знает, пырнуть его ножом или ножкой от разбитого бокала, например - выходка Юэмин в попытке спасти свою жизнь глубоко запала ему в душу, хотя, конечно, под угрозой было не его собственное горло. Но все равно, учишься быть готовым к тому, что женщина, которая сейчас ластится к тебе, может в следующий момент превратиться в разъяренную хули-цзин и прервать твое жалкое существование, подумать только, ножкой от разбитого бокала.

Он был готов, что очередной удар по его многострадальной голове уже станет для него решающим, что какая-нибудь шальная пуля снова попадет в легкое в опасной близости от сердца, что случится еще что-нибудь такое же неотвратимое, но он никак не оказался готов к тому, что его безобидный вопрос-приветствие вызовет такую бурную реакцию со стороны девушки - причем бурную во всех смыслах этого слова. То ли девушка его поняла, то ли, наоборот, не поняла, а потому испугалась. Тео не пошатнулся и не опрокинулся на спину только потому, что годы упорных тренировок приучили его твердо стоять на ногах, а женские слезы не воспринимались им как еще один конец света. Незнакомка выдала целый ряд чудовищной мешанины из нескольких языков, из которой Тео понял только последнюю часть, да и то, едва умудрившись разобрать в непонятном акценте что-то конкретное.

- Тихо, тихо, - успокаивающе проговорил Тео, все же переходя на английский язык, который, как ему показалось, может быть неожиданной гостье ближе, чем иные, которыми он владел. Он чувствовал металлический привкус крови, витающий в воздухе - кровь капала на дощатый пол - и не мог нормально рассмотреть ауру девушки из-за ее неудобной для него позы, но в данный момент это было лучше, чем вообще ничего. По-меньшей мере, ша-ци в области головы и мутные пятна в районе Сахасрары и Аджны неприятно намекали о работе с памятью. Грубой, поспешной - его мать сделала бы намного аккуратнее - и совершенно бесцеременной. Младший из близнецов положил ладонь на затылок рыдающей на его колене незнакомки, и, едва поглаживая ту по растрепанным волосам, направил на кровоточащую рану у уха энергию синего цвета, старательно обходя муные участки памяти стороной. Работатьс памятью Тео не умел и попросту боялся, столь тонкое мастерство было подвластно не многим врачевателям, но он знал ту малую долю людей, которые были на это способны.

- Сейчас станет легче, - пообещал он, наблюдая за тем, как алые пятна боли гасятся, а кровотечение - точнее оба их вида - унимаются. У девушки было, ко всему прочему, еще и сотрясение. - И я отвечу на все твои вопросы, на которые смогу ответить, договорились?

Пока он решительно ничего и сам не понимал и был намерен это выяснить при первой же возможности. Но сначала нужно привести незнакомку в относительный порядок. На руках уже начала собираться ша-ци из той, но это количетсво было смехотворным по сравнению с тем, что ему еще предтстояло вытянуть из ауры необычной гостьи.

- Ты меня понимаешь?- на всякий случай уточнил он.

Я пошарил по закромам моей души в поисках маленького благоразумного паренька,
который нередко приходит мне на помощь в критических ситуациях.
Кажется, его не было дома.©
Ученик
01.07.2020 03:52

Голова, казалось, сейчас разлетится на куски.
Сложно представить, что самодостаточная Сан могла бы устроить подобную истерику на коленях Юми или отца, а Сора бы и вовсе немедленно спихнула плаксу, потребовав взять себя в руки - впрочем, чтобы через минуту лезть обниматься уже самой. Но сейчас девушка напоминала того зайца, который, ища помощи, бросается на руки охотника, спасаясь от преследования собаки: может быть, опасный Двуногий в этот раз окажется другом? Всё лучше, чем умереть на клыках, лязгающих за спиной.

Хафу, тонущая в океане боли, не почувствовала осторожных прикосновений. Послышался голос молодого незнакомца, в котором проскальзывали сочувствующие нотки, и... стало легко.

Набат, простукивающий череп в поисках слабых мест, никуда не исчез, но сейчас был больше похож на электронную ударную установку, выключенную из сети. С уходящей болью почти стихла и тошнота, давление на лоб и переносицу резко ослабло, носовое кровотечение прекратилось. И хоть сил не прибавилось, снова заныло плечо, а желудок уже был готов переварить сам себя, девушка чувствовала себя невесомой и воздушной - настолько нынешнее состояние отличалось от пережитых секунд истинного ада.
Судзуки, дрожа, вновь приняла вертикальное положение и тыльной стороной ладони размазала по лицу кровь и слёзы, второй рукой продолжая крепко держаться за Тео, словно тот в любой момент мог испариться, если его отпустить. Поймав выжидающий взгляд, в глубине чёрных глаз девушка обнаружила почти тот же тёплый огонёк, что был в глазах доброй женщины, встретившей её в деревне. Тот, что заставил хафу последовать за ней. Немного другой, но очень похожий.

- Да... понимаю, - девушка мелко дышала, голос подрагивал и срывался, а черты лица мужчины расплывались и немного двоились, но она снова чувствовала себя способной справляться если не с положением, то хотя бы с самой собой. - Да... Что произошло? Что со мной было? Кто вы?

Соображалось намного лучше: Сан чётко понимала, что говорит собеседник, осилила ответ на том же языке, а в короткие фразы на английском даже не вкралось ни одного японского или русского слова.
Ещё один кирпичик взлетел и пристроился на положенное ему место. Девушка шмыгнула носом.