Поле перебора

В последнее время Матвею лениво проскребает мозг идея, что было бы неплохо взяться за себя чуть потверже и подумать в направлении стихийной магии.
С одной стороны, ему, конечно, в целом и так нормально. Он прорицатель и языком трепатель по первому профилю, и даже, можно сказать, неплохо по этому профилю преуспевает. С другой – в определенных сложных случаях, конечно, стихийная магия другим всяким магиям даст триста очков вперед. Вот как раз беготня по пещерам под руководством мастера Алексиу примерно то и показала, в значительной степени перекосившись в стихийный махач примерно сразу.
Короче, Матвей думает, что от него не убудет, если он в кои-то веки немного наляжет на учебу. Тем более что, как показывает практика, ему вообще главное – просто начать, а дальше уже налипнет само. Черт его знает, как оно так работает, но работает же. Грех не воспользоваться.
Другой вопрос – в каком направлении налегать. Вот тут Матвей уже оказывается в тупике. Стихии он представляет себе весьма размыто, а делать круг почета по всем мастерам, чтобы в каждую стихию по очереди потыкаться, это ж адова тягомотина. Матвей прекрасно отдает себе отчет в том, что на такой подвиг его не хватит, не настолько он в стихийные маги рвется. Не, ему бы как-нибудь ужать четыре лекции в одну для оперативности. И, пошатавшись по монастырю и попрорастав ушами по разным углам, Матвей выясняет, что его запрос, похоже, не так уж и невыполним. Что есть в Линь Ян Шо одна барышня, которая лихо распечатала в себе все четыре стихии и которой мастера разрешают вести не столько занятия, сколько беседы на тему. Ну и прекрасно. Матвею сейчас как раз то и надо – потрындеть, чтобы на него налипло хоть какое-то понимание.
Определившись с целью, он выбирает день и отправляется к Катаре. Нацепляет на лицо как можно более вежливое выражение – у него с вежливыми выражениями в принципе проблемы, но он честно старается, – стучится в дверь. И соображает, с какой фразы лучше зайти, чтобы его с его необъятными пожеланиями не завернули немедленно, сразу у порога.

О том, что ей запрещено вести полноценные занятия, Катара прекрасно помнит и строго-настрого блюдет этот запрет как часть монастырских правил. Но в нём все эти годы существовала некоторая брешь- и брешь эта была посеяна не без её участия. В одном из последних неудачных попыток, то ли после оной при другом ученике или без него вовсе, она не помнила, ей сифу Грей чётко сказала, что Катаре можно будет максимум с кем-то разговаривать на те или иные темы, но без водружения на голову мастерского колпака и без белой повязки младшего мастера на правой кисти руки. Южанка это запомнила, но значения не придала особого. Ей не было смысла что-то там придумывать, как обмануть мастерский запрет и все равно обучать других: ни в коем случае она не хотела перечить всеобщей воле Луны или мастерского состава. Она всегда действовала в рамках установленных правил и уважала чужое мнение чуть ли не сильнее собственного.

Долгие годы эта лазейка оставалась так до сих пор и неиспользованной, пока кто-то из не самых активных учеников не завёл снова эти разговоры, а почему бы Катаре не сдать на экзамен ещё раз. Вот только с отъездом старшего мастерского состава даже не ясно было, кому экзамен-то сдавать теперь. Катара потому и пожала плечами и лишь отшутилась тем, что ей только и остаётся, как с кем-то болтать о всяком стихийном и не только. А то, что этот слушок пройдёт дальше, за пределы их разговора, Катара не подозревает, потому как не всë же будущее своё подглядывать через дверной глазок, пусть иногда случается то, что должно.

Оно взяло и случилось. За день до внезапно появившегося у её двери ученика Катара видела сон, в котором очень смутно, но проблескивал силуэт, какая-то дымка странная, и больше ничего. Девушка чувствовала, что эта бестелесность словно к двигалась к Катаре и чего-то будто хотела спросить, а потом сон кончился и всë. Тот разговор с учениклм случился тоже ни разу не вчера, поэтому Катара даже не пыталась связать эти события и вообще почти сразу же проигнорировала свой сон. А зря.

Сегодня утром девушка мечтала о том, как было бы хорошо, если бы маги могли предвидеть глобальные катаклизмы и работать на благо всего человечества. За её думами её застал врасплох стук в дверь, и Катара мимолётно крикнув - "да-да, открыто!", даже не прервала своих раздумий. Она была одета, потому что собиралась прогуляться по стихийным зонам и попробовать совместить прорицание со стихийной магией. Ей последнее время нравилось экспериментировать, после налаженного с Лесли контакта в ней словно зародилась новая жизнь.

Ух, начало выглядит совсем простым. Впрочем, там Матвей и так сложностей не ожидает – это надо как-то очень сильно накосячить, чтобы ему еще на этапе "тук-тук, можно войти" ответили "пошел к черту". За Матвеем, по счастью, таких лютых косяков пока не водится. Поэтому на его стук в дверь Катара с легкостью отвечает разрешением войти. А дальше... ну да, самое заковыристое дальше. Объяснить, какими судьбами Матвея сюда занесло, да так, чтобы с его рожей это не было похоже на плохой пранк и его не катапультировали обратно в коридор после первой же пары предложений.
– Здравствуйте, – начинает Матвей, просовываясь в комнату. – Мне тут вас рекомендовали как специалиста по стихийной магии. Я имею в виду, вообще по всей стихийной магии, по всем четырем направлениям. Четыре в одном, так сказать. Короче, можно вас попросить просветить меня маленько на тему стихий? Что у них там, да как, да куда?
Родное прорицание на эту тему подло молчит и подсказывать не берется. Но тут Матвей оптимистично полагает, что дело в его тотальном ослином невежестве. И что если он разберется, какая стихия из себя что представляет с магической точки зрения, то и дело перестанет стопориться и куда-нибудь да сдвинется. Обозначится поле перебора вместо чистого листа, а с этим уже можно работать. Ну, в проекте у Матвея все так.
Конечно, никогда не поздно выяснить, что "проект" – чушь собачья и с реальностью ничего общего не имеет. Но Матвей движим принципом, что лучше попробовать, чем не попробовать – это кредо он, хоть и нерегулярно, но все же порой прикладывает к себе и своим поступкам.
Правда, если попросить назвать случаи, в которых из такого подхода вышел бы толк, Матвей застопорится. Наверное, разве только врачевание с натяжкой, и то недобитое и недоученное. Но с другой стороны, и плохого особо тоже ничего не выходит. Так что нормальный подход. Жить можно.