Я буду руками, тебя собравшими

Кто-то из людей принца Кэйлша принес одежду для Сонгцэна, Яшви кивнула в знак благодарности, но дождалась, пока все разойдутся по своим делам, прежде чем развернула дорожную рубашку и штаны. Меньше всего она сейчас думала о том, насколько неуместной может выглядеть ее желание помочь Сонгцэну одеться ,и что об этом могут подумать консервативно настроенные непальцы. В конце концов, она была женой Сонгцэна, а не случайной знакомой, как женщины туристов, которые наверняка ухаживали за принцем, пока он был без сознания, и для Яшви не было ничего более закономерного, чтобы выразить свою привязанность к мужу, чем просто помочь ему одеться, раз уж она не могла сделать это как-то еще сейчас в тех условиях, в которых они оказались.

- Сначала, наверное, лучше штаны? - предложила Яшви. Несмотря на то, что она сама все это затеяла, она не так-то хорошо себе представляла, как при этом к Сонгцэну подступиться. Он никогда не был серьезно ранен, чтобы ей действительно нужно было заниматься чем-то подобным раньше. Обычно это он выступал в роли врачевателя. Но это не должно было быть тяжелее, чем просто ухаживать или помогать одеться маленькому ребенку, который толком не контролирует собственное тело.

Сонгцэн пытался понять, насколько он сейчас мог управлять своим телом, потому что он мог чувствовать руки и ноги, которые все равно очень плохо слушались. Все тело было тяжелым и ватным, и от попыток сесть кружилась голова. Но Сонгцэн считал, что должен одеться максимально самостоятельно, а не ждать, пока Яшви наденет на него штаны, все же он предпочитал, чтобы она его раздевала, а не одевала, и совсем в других обстоятельствах.

- Помоги мне сесть, - попросил Сонгцэн. - Я сейчас чувствую свое тело, просто кружится голова, - объяснил он.

Хотелось сравнить нынешнее состояние с тем, что он себя чувствовал, как будто его били ногами, но его и правда били ногами до того, как он выпрыгнул в окно. Сейчас об этом напоминали только заживавшие синяки и ссадины - более серьезные травмы стараниями родителей уже не мешали. И ребра не напоминали о себе при каждой попытке пошевелиться.

Он слышал разговор родителей с людьми отца и понимал, что опасность возвращения японцев сюда была очень вероятной. От него самого сейчас не было никакого толка как от воина клана, но он был главной целью. И, стараясь оценивать свое состояние насколько можно объективно, Сонгцэн считал слова матери про три-четыре дня оптимистичным прогнозом. Хотелось верить, что к этому времени он сможет идти самостоятельно, чтобы отсюда выбраться.

Яшви не была уверена в том, что садиться - хорошая идея, особенно если у Сонгцэна кружилась голова и он не мог ровно сидеть, а тело все еще выглядело ватным и непослушным даже когда он просто пытался приподняться на локтях. Она с сомнением нахмурилась, но не стала с Сонгцэном спорить, понимая, что это будет бесполезно. Ему было важно сделать хоть что-то самому, Яшви понимала это его желание, пусть сейчас оно казалось ей недальновидным и довольно опрометчивым.

Встав возле Сонгцэна на колени для пущей устойчивости, Яшви прикинула, как будет удобнее ему помочь, чтобы не причинить еще большей боли, потому что все еще плохо понимала, насколько окрепло его изломанное тело. На коже все еще оставались ссадины и красные-фиолетовые пятна гематом, но вроде бы все кости были уже целы.

- Ты сможешь держаться за меня? - спросила Яшви, подаваясь вперед, чтобы затем обхватить Сонгцэна под руками и помочь ему сесть. У нее были сильные руки, привыкшие к тугому монгольскому луку, и она была практически одного роста с Сонгцэном, он не казался ей таким уж тяжелым. Просто было страшно сделать что-то не так. И немного неловко, потому что помочь одеться - одно, а вот так оказаться близко-близко на людях - это другое.

Сонгцэн был рад, что Яшви не стала с ним спорить. Тут рядом еще были мама с папой, с которых станется высказать ему, что он куда-то спешит и делает что-то не то. Сейчас он хотел понять возможности собственного тела, уже запомнив, что магией пользоваться пока было нельзя. Сонгцэн обнял одной рукой Яшви за плечи, чтобы на неё опереться и удержать равновесие, а второй уперся о пенку, на которой лежал. Это было сложно, спина затекла и сейчас каждый позвонок отозвался ноющей болью, в то время как перед глазами замелькали черные точки. Сонгцэн замер, стараясь восстановить дыхание. Он не был уверен, что без помощи Яшви сможет удержать равновесие, но сейчас он сидел, стараясь понять, что происходило с его телом. Он никогда не чувствовал себя настолько уставшим, никакие тренировки перед экзаменом с этим не могли сравниться.

- Не тяжело? - спросил Сонгцэн, понимая, что сейчас Яшви приходилось его удерживать.

Он не думал о том, что сейчас скажут те, кто видел их со стороны. Для этого нужно было больше сил и внимания, которое сейчас было посвящено одной мысли: не упасть и попробовать самому разобраться с одеждой. Этот план казался слишком амбициозным. Сонгцэн открыл глаза и поймал взглядом точку перед собой, голова кружилась уже меньше.

- Положи одежду ближе и сядь, пожалуйста, у меня за спиной. Я попробую одеться сам, просто помоги мне держать равновесие.

Расставив колени чуть шире, чтобы ей было удобнее и устойчивее стоять возле Сонгцэна, Яшви не отстранилась и просто ждала, когда принц почувствует себя настолько уверенным в себе, чтобы и дальше изображать какую-то активную деятельность. Пока у него сильно кружилась голова, а тело плохо слушалось, и ему просто было нужно больше времени, чтобы привыкнуть к вертикальному положению после нескольких дней горизонтального.

- Не тяжело, - ответила Яшви. Ей казалось, что Сонгцэн даже похудел за это время, хотя всегда был худощавым, подтянутым и жилистым, но Яшви вроде бы даже могла посчитать все его ребра под своими пальцами. Но все это должно было скоро закончиться, как затянувшийся дурной сон, Сонгцэн быстро восстановится, и они вернутся в Покхару. Она подтянула рубашку и штаны ближе, чтобы ему было удобно их достать самому, после чего переползла за спину Сонгцэну, продолжая удерживать на себе большую часть его веса.

- Только скажи, если тебе станет хуже, - попросила Яшви, прижимаясь лбом к шее Сонгцэна, из-за чего ее голос звучал немного глухо. Ей очень хотелось просто прижаться к его спине щекой и так замереть, слушая, как гулко бьётся его сердце. - Если ты сейчас не рассчитаешь силы, восстанавливаться придется дольше.

Сонгцэн старался поймать равновесие, чтобы сидеть самостоятельно, а не наваливаться на Яшви. Это было сложнее, чем в свое время отрабатывать удары ногами, когда для правильной техники их нужно было делать очень медленно, замирая на несколько секунд в конечной точке удара. Сейчас Сонгцэн мог только мечтать о том, чтобы снова вернуть себе тот контроль над своим телом. Он согнул ноги в коленях, которые неприятно ныли после долгой неподвижности, затем взял штаны, с благодарностью подумав о том, что они просто на резинке.

- Это будет долго, - сказал он Яшви.

Путаясь в штанинах, он начал одеваться. Руки и ноги слушались очень плохо, а все мышцы были ватными. Любая попытка одеваться быстрее приводила к тому, что стопы путались в ткани, и все становилось еще сложнее. Еще одно сложное упражнение на терпение и смирение. Сонгцэн упрямо боролся с ногами и штанами, не прося Яшви о помощи. Он считал, что мог справиться сам, пусть даже это отнимет много времени. Он злился на себя, старался прогнать эту злость, затем прогнать жалость к себе и просто упрямо цунь за цунем натягивать брюки. Справившись со штанинами он прикинул, насколько уверенно сидел, и решился привстать, чтобы натянуть штаны полностью. При этом Сонгцэн чуть не свалился на бок, с трудом и не без помощи Яшви поймав равновесие. Но со штанами он все-таки справился. Мутило и снова кружилась голова. Сонгцэн зажмурился, отгоняя это ощущение. Он дышал так, как будто пробежал марафон, а на лоб налипли мокрые от пота волосы.

- С рубашкой сам не справлюсь, - был вынужден признать он. - Помоги мне ее надеть.

Она хотела было заметить, что теперь Сонгцэн может не торопиться и заниматься своими брюками столько, сколько ему потребуется, но в итоге промолчала, чтобы это не прозвучало насмешкой над его состоянием, потому что на самом деле не хотела вложить в свои слова подобный смысл. Она прекрасно понимала, что им всем было бы намного проще, если бы они магическим образом просто переместились обратно в Покхару, где Сонгцэн мог бы спокойно восстанавливаться под присмотром врачевателей и защитой кобр. Или если бы всего этого вообще не было.

Сонгцэн начал одеваться, медленно, неуверенно, мучительно путаясь в штанинах и явно злясь. Яшви молчала, не вмешиваясь и не порываясь ему помогать. У нее бы это получилось намного быстрее, реши она просто взять все в свои руки, но Сонгцэну было важно сделать это самому, как будто он недостаточно что-то доказал всем вокруг. Наверняка у мужчин какие-то немного иные, веками сложившиеся представления о том, что считается слабостью, а что - нет, и не ей пытаться это исправить, даже если к тому моменту, как Сонгцэн справился, сил у него оставалось явно немного.

- Хорошо, - покладисто согласилась Яшви, но сначала провела ладонью по лбу Сонгцэна, стирая с него капли пота и убирая прилипшие волосы. Стало ли ему как-то лучше после этого показательного выступления, занявшего у него прилично времени? - Тебе нужно просто посидеть, или надевать сразу?

Сонгцэн наклонил голову вперед, когда Яшви убрала волосы с его лба. Возможно, она считала его попытки справиться с одеждой самостоятельно тупым упрямством, но ему было важно понять, на что он сейчас был способен. Сейчас он был беспомощным, но этим утром все было намного хуже, а завтра будет намного лучше. Он не планировал лежать месяц в ожидании, когда тело заработает само. Чем дольше мышцы и суставы оставались без движения, тем больше они будут восстанавливаться. Потому и мать торопилась восстановить позвоночник: каждый день и каждый час, который мозг не мог отдавать команды телу стоил дней на восстановление в будущем, а какие-то возможности можно было утратить вовсе. Сонгцэн знал врачевание намного хуже матери, но достаточно хорошо, чтобы понимать, что его возможность быстрее встать на ноги теперь зависела от него самого.

- Я готов, - ответил Сонгцэн и посмотрел на Яшви. - Спасибо.

Он благодарил её больше всего за то, что она с ним сейчас не спорила и просто помогала. Он не хотел сейчас тратить силы на спор, когда они были нужны для другого. И его несказанно радовало, что родители, которым он был безгранично благодарен за то, что они вылечили его травмы, сейчас отошли к костру и ели вместе с паломниками, а не смотрели за тем, насколько безрассудно он пытался освоиться в собственном теле.

Яшви показалось, что Сонгцэну было неприятно ее прикосновение, поэтому решила больше к нему не приставать, умерить свое желание ему помочь чуть больше, чем он ее просит, и приступить к следующему акту мучений с одеждой, хотя с рубашкой они должны были расправиться быстрее, чем с многострадальными штанами.

Она то и дело ловила взгляды незнакомых ей туристов, направленные в их сторону. Яшви не понимала, о чем они между собой переговаривались, но то, как внимательно они наблюдали за магией, давало понять, что с ней они сталкиваются впервые. А уж человека, который еще вчера не мог шевелиться,а уже сегодня может делать первые неуверенные движения, наверняка воспринимали почти что чудом. Яшви хмуро посмотрела в ответ молодой женщине, которая слишком уж долго наблюдала за попытками Сонгцэна одеться, и та, фыркнув, отвернулась. Или недоверчивой Яшви просто все это казалось, и на самом деле никто за ними не наблюдал.

- Сначала я надену рубашку через голову, а потом продену руки через рукава, - предупредила она Сонгэцна перед тем, как начать осуществлять задуманное. На рубашке не было пуговиц, но возле ворота была шнуровка, и непослушные руки Сонгцэна не должны были стать проблемой, потому что рубашка была довольно свободной. Видно, та кобра, которая брала с собой запасную одежду, была все-таки чуть крупнее младшего принца.

Сонгцэн заметил, что Яшви обернулась на одну из паломниц, пытаясь убить ту взглядом. Он сейчас почти не отвлекался на иностранцев - знал, что они не представляли опасности, а все держать в голове сейчас было очень сложно. То, что он сейчас был полуголым перед Яшви, которая помогала ему сидеть прямо и одеваться, по непальским меркам было недопустимым, и традиции велели ему скорее принять помощь от отца или кого-то из воинов клана. То, что это видела мать, делало ситуацию еще более неловкой. Но Сонгцэн выбирал то, что считал здесь и сейчас самым правильным для себя. Он хотел, чтобы ему помогала именно Яшви. И он считал, что никто не сможет его понять лучше, чем она.

- Хорошо, - ответил он на слова девушки.

Он сильнее согнул одну из ног и удобнее сел на пенке, чтобы пронять более устойчивое положение. Все тело ныло. Сонгцэн понял, что ему надоело постоянно фоном чувствовать, что что-то болит. Сейчас, когда не было сломанных ребер, и спина была цела, эти постоянные сигналы от собственного тела его раздражали, как рой назойливых мух.

Старшая из женщин принесла две тарелки с едой и две кружки с чаем, которые оставила неподалеку но так, чтобы они не мешались. Сонгцэн заметил это и сказал "спасибо", но пока старался не отвлекаться на мысли о том, насколько готов сам справиться с ложкой. Сейчас проблемы нужно было решать по мере их поступления.

От необходимости удерживать вертикально не только свое тело, но еще и не давать заваливаться Сонгцэну, котрый мог потерять равновесие в любой момент, немного тянуло напряженную поясницу. Яшви всегда считала себя выносливой и сильной, потому что ей со многим приходилось справляться по хозяйству без посторонней помощи, но она была вынуждена признать, что на самом деле ее физическая подготовка, как, впрочем, и магические способности, далека от сколько-нибудь значимых.

Глупая, бестолковая Яшви, которая так ничему за это время и не научилась. Не принцесса, не воин, и не удган. Тот молодой росток стремлений, который креп в ней весь этот год после того, как она покинула Риван, был безжалостно сломан в Дадале, и нужно было время, чтобы из него выросло что-то новое. Или не выросло больше никогда.

Яшви подождала, пока Сонгцэн сядет удобнее, затем, как и предупреждала, сначала накинула рубашку через голову, взяла принца за запястье и, управляя правой рукой Сонгцэна будто своей собственной, продела сначала ее через рукав, а потом точно также - и со второй рукой. Это было несложно, хотя руки Сонгцна казались довольно тяжелыми и неловкими. Яшви одернула подол рубашки и поправила ее на плечах, чтобы та сидела удобнее, и ей пришлось ненадолго отстраниться, чтобы одернуть ее на спине.

- Твоя куртка осталась в том доме, - сказала Яшви. - Я не догадалась взять ее с собой.

Прикосновения Яшви были очень нежными и бережными, Сонгцэн чувствовал, что она старалась не дать ему потерять равновесие, и при этом справлялась с рубашкой и его непослушными руками. Ему не нравилось, что он был беспомощным рядом с ней, но он принимал её заботу с благодарностью, видя, что она заботилась о нем не из чувства долга и не из жалости. Он поймал взгляд девушки и устало ей улыбнулся. Несмотря на всю уже случившуюся неловкость ситуации он не считал, что имел право при посторонних обнять её или поцеловать, благодаря за эту заботу. Сонгцэн просто взял Яшви за руку двумя руками, чувствуя, что, несмотря на усталость, уже намного лучше мог удерживать равновесие - его тело снова принимало тот факт, что могло не только лежать.

- Самое главное из неё ты забрала, - сказал Сонгцэн. Он взял лежавшую рядом лисичку и убрал её в нагрудный карман рубашки. - Спасибо.

Ему не было холодно, хотя уже близился вечер, и тибетский ветер становился злее. Для поддержания тепла ему не требовалось много энергии Огня, здесь родная стихия помогала ему, не отнимая силы. Это было естественной привычкой, и мать вряд ли считала, что он пользуется магией вне Хогвартсва, не успев встать на ноги.

- Давай поедим, - предложил Сонгцэн. - Я думаю, я смогу справиться с ложкой сам.

Яшви замерла, не двигаясь, когда Сонгцэн просто взял ее за руку. В этот жесте не было ничего предосудительного, но для непальцев это даже такое простое прикосновение становилось невероятно интимным и практически что непозволительным. Ей гораздо больше нравились чуть более свободные нравы лис, где никто не делал страшные глаза и не криво недовольное лицо, когда муж брал жену за руку при посторонних.

- Лучше бы я забрала документы, - она покачала головой. Лисичка привела ее к Сонгцэну, но после этого стала практически бесполезной, потому что Яшви снова пришлсь входить в транс, чтобы понять, как поступать дальше. А додумайся она обыскать куртку тщательнее и при этом не проигнорировать все остальные в ней личные вещи (на самом деле она была так поглощена поисками лисички, что совершенно не заметила, было ли вообще в куртке что-нибудь ещё), то завтра не пришлось бы снова идти в тот дом, потому что этот путь был нелегким и отнимал много времени и сил. Яшви не хотелось снова уходить от Сонгцэна. С ним, конечно, останутся Бо-джи и принц Кэйлаш, так что он будет в безопасности, но Яшви все равно было спокойно только если она была рядом. Даже если она мало что могла сама сделать, если вдруг люди, ищущие Сонгцэна, заявятся прямо сюда.

- Давай сядем спиной к спине, чтобы было удобнее, - предложила она, дотягиваясь до мисок, которые принесла другая женщина, и протягивая одну Сонгцэну. Сегодня уже были ложки, а не вилки, как вчера, но и в списках была уже не лапша, а что-то... Что-то похожее на пюреобразное...

- Я не знаю, что это, - призналась Яшви, помешивая ложкой содержимое своей миски.

- Давай, - согласился Сонгцэн.

Ему было проще сидеть, прислонившись спиной к спине Яшви. Он постарался сесть по-турецки, но сел как получилось, и взял миску, в которой была еще не успевшая сильно остыть еда, которую Сонгцэн перемешал ложкой.

- По крайней мере не тсампа, которой меня кормили японцы, - ответил он, усмехнувшись. - Не знаю, что это.

Вряд ли у паломников было с собой много продуктов, чтобы кормить еще несколько человек. Люди отца могли что-то принести с собой, но в этой ситуации было не до выбора блюд. Это было что-то теплое и съедобное, что уже хорошо. Скорее всего порошковое пюре, которое разводили горячей водой, чтобы оно стало съедобным. Вкус у этого блюда был соленых и довольно химический, но оно было съедобным.

Сонгцэн ел медленно. Ему нужно было сосредоточиться на том, чтобы не опрокинуть тарелку на себя и чтобы донести ложку до рта. Собственная рука казалась ему в несколько раз тяжелее, чем обычно. Но еще утром его кормил отец, а сейчас он уже справлялся сам. Сонгцэн мог держать ложку, хотя совсем недавно не мог сжать руку без помощи Яшви. Он ужасно устал за этот день, как будто действительно прошел Кору, а не надел штаны и донес ложку до рта. Он посмотрел в сторону Кангринбоче, за которую сейчас закатывалось порыжевшее Солнце.