Линь Ян Шо
{{flash.message}}

Мы в воде как Титаники тонем и в огне отлично горим

Сообщений: 2
АвторПост
Ученик
08.05.2015 20:39

Когда и как именно Сэ начал курить, как вообще ему в руки на территории монастыря ухитрились угодить сигареты и почему его за этим занятием тогда никто не застукал - вопросы, ответы на которые давно уже утеряны. На сегодняшний день Арно точно знает - эта пагубная привычка за ним водится, и время от времени нужно ей потакать. Причем делать это желательно не на территории монастыря - если поймают, то пороть, конечно, не будут, но все равно, приятного будет мало.
В том, что курильщик он не злостный, а такой себе, от случая к случаю, француз, безусловно, усматривает один сплошной плюс. Не нужно по нескольку раз на дню бегать за ворота, чтобы там спокойно подымить, не оглядываясь ежесекундно через плечо. Вообще Сэ старается совмещать сигареты с походами в деревню по заданиям мастеров - но иногда заданий долго не подворачивается, а уже привыкший к никотиновому дыму организм требует свою порцию отравы. Вот тогда и приходится бежать за ворота - там, на траве, вовсю изображать из себя паровоз.
Арно сидит у самой обочины дороги, по-турецки скрестив ноги и равномерно то затягивается дымом, то долго выдыхает светло-сизую струю - и чувствует себя абсолютно счастливым и умиротворенным. Его сейчас не волнует, кто из гипотетических новых учеников и обитателей может сейчас объявиться у ворот и какое мнение они себе составят о монастыре, увидев сосредоточенно курящего послушника. Равно как и не волнует, кто из мастеров сейчас может выйти из ворот - за территорией монастыря устав монастыря, пожалуй, все-таки не действует. И не столь важно, что отойти от границы территории монастыря дальше, чем на три-четыре шага, Сэ глобально поленился. Отошел же, а это главное. Остальное все мелочи, второстепенно.

при повороте направо начнется зима
Ученик
14.03.2016 15:11

По официальной версии - Рейн вообще-то курить бросила. Якобы сигаретами не размахивала, огоньку у посторонних не просила и дымными табачными выхлопами на случайных собеседников не дышала. Но то по официальной версии, и больше не ради заботы о состоянии своих лёгких, а чтобы можно было ходить по монастырю и говорить "Завязала!" с такой гордостью невероятной, как будто героиновую ломку одолела.
На деле же, несмотря на показную браваду, от вредной привычки Рейн так и не избавилась. Не настолько это для неё было принципиально, чтобы объявить курению войну до победного конца, вымазать лицо грязно-зеленой камуфляжной раскраской и месяцами сидеть в окопе. Но делать перерыв на сигарету-другую теперь приходилось с великой осторожностью. Чтобы никто из тех, кому Ирина хвасталась своей якобы мощнецкой силой воли и стойкостью, ненароком рыжую за этим занятием не застукал и е разоблачил в пух и прах. Обычно для целей таких скрытных посиделок идеально подходили ворота монастыря, куда обычно никого не носило только потому, что жареный петух в копчик клюнул - но в этот раз Ирина с неудовольствием обнаружила, что её привычное дымное место нагло занято белокурым недоразумением. Сперва рыжая планировала выпереть вторженца с поляны без предварительных переговоров - но потом решила, что белокурое создание трепать по всему монастырю языком и увлеченно разность сплетню не пойдёт, не та у него душевная конституция. Поэтому Рейн присвистнула, обращая на себя внимание, и громко позвала: - Эй, блондинистое! Даму сигаретой угостишь?

Мы можем вам выдать кровь и любовь без риторики или кровь и риторику без любви; но я не могу дать вам любовь и риторику без крови. Кровь обязательна, сэр.