Линь Ян Шо
{{flash.message}}

Акт первый, сцена первая: "Ваш выход, Грэйсемноу"

Сообщений: 3
АвторПост
Обитатель
24.05.2015 15:40

Больше всего на свете Милада ненавидела ограничения и обязательства. Все, что мешало ей делать так, как хочется здесь и сейчас, подлежало немедленной ликвидации. Поэтому, когда художница сошла с трапа самолета в аэропорту Пекина, все что было в ее руках – это относительно небольшой саквояж, который она без особых усилий могла нести в руках. Утруждать себя огромными чемоданами, потом думать куда эти чемоданы деть и не иметь возможности прямо сейчас куда-нибудь метнуться, потому как видите ли надо думать о том, куда деть багаж – это не про нее. Милада путешествовала всегда налегке и никогда не заморачивалась тем, что будет заранее бронировать себе номер в гостинице. Зачем, вдруг она захочет остановиться где-нибудь еще или вообще нигде не будет останавливаться, а рванет куда-нибудь в Шанхай? Ответа на вопрос, что она будет делать в следующий момент Грэйсемноу и сама чаще всего не знала.

Из здания аэропорта Милада двинулась прямиком на стоянку такси, а обзаведясь автомобилем, скомандовала везти свою персону прямиком в центр – художница хотела лицезреть в живую дворец и мавзолей, причем именно сегодня. Еда, душ и все прочее – потом. К тому же, если захочется перекусить в центре уж точно найдется где и чем.
Знания китайского у Милады были не самые худшие – в свое время отец по делам бизнеса работал с несколькими местными компаниями и под влиянием этого мать ее увлеклась чаем и фен-шуем, а сама она – языком. Хорошая память и неплохо работающая голова, а главное увлеченность вопросом, которой хватило аж на пару лет, позволяли и сейчас относительно сносно объясняться с окружающими. По крайней мере, привезли ее именно туда, куда она хотела. Отпустив такси, художница вместе с саквояжем выгрузилась на площади и занялась изучением знаменитой достопримечательности. Оценив взглядом очередь на входе в мавзолей, художница сразу решила, что стоять она не согласна, да и вообще – не больно хотелось идти внутрь. Чего она там не видела? Труп он и есть труп. Холодный, скучный и совершенно безучастный к миру. Вот сама площадь и гуляющие по ней люди были не в пример интереснее. Множество туристов, с программками и чрезвычайно занятым видом фотографирующие местные достопримечательности, скучающие экскурсоводы, повторяющие в сотый раз заученный текст, торговцы сувенирами – все как везде. Разве что размеры площади действительно впечатляли. А вот портрет Мао Цзэдуна на входе в бывший императорский дворец показался Миладе откровенно неуместным.

Побродив немного по площади и удовлетворив свое любопытство, Грэйсемноу свернула в паутину окружающих площадь улиц и отправилась дальше на поиски приключений – в данном случае она искала местечко, где можно будет перекусить. Заблудиться художница отчего-то совершенно не боялась, полагая, что раз она куда-нибудь попадет, значит там будет что-то интересное. В то, что в этом мире все происходит не просто так, а так же в свою звезду и удачу она верила свято.

Если будет день, значит тени не в счет,
Если харакири, то кривым мечом,
Если тушат свет, значит грех так грех,
Если минарет, значит выше всех.
Ученик
24.05.2015 18:48

- Сдохнуть! - вслух и громко резюмировала Рейн, не заботясь, кто может эту ее реплику услышать и что при этом подумает. За ненормальную Ри сойти ничуть не боялась - во-первых, уж будем честны, башня все равно не на месте, периодически ее так подразматывает из стороны в сторону, а во-вторых, ой, ну и хрен бы с ним, вокруг все равно сплошь чужие незнакомые люди, пусть себе думают что хотят, это будет их личная головная боль.
В Пекин Ирина потянулась с легкой руки, точнее, с легкого и болтливого языка Олененка, прожужжавшего рыжей все уши о том, что, мол, так красиво, так круто, так монументально, обязательно надо посмотреть, раз уж ты все равно, считай, рядом живешь. Блин. Давно уже самый настоящий олень, наверняка причем с такими ветвистыми, раскидистыми рогами - а все до сих пор Олененком бегает, ну вот как оно так? Не подходит же уже прозвище человеку, а до сих пор все именуют.
Ирине, конечно, надо было сразу врубить мозг, припомнить, как она на одной тропе заблудилась, когда еще только топала в Линь Ян Шо, из всего этого сделать вывод о своем непроходимом топографическом кретинизме и от оленячьих вдохновенных рассказов просто отмахнуться - но мозг, как обычно, начал работать и выдавать бесконечно умные идеи уже глубоко пост фактум. Когда Рейн уже успела и в Пекин приехать, и какую-то карту себе завести, и, ориентируясь по этой карте, кажется, наглухо потеряться. Какое-то время рыжая сидела на тротуаре, презрев всяческие скамейки, кафешки и прочие потенциально более подходящие для посиделок места, и ковырялась в изображенных на карте улочках-переулочках, пытаясь зафиксировать себя в пространстве - но относительно скоро сдалась и плюнула. Да ну, фигня оно все.
- Я тебя сожгу, дрянь! - злобно пообещала Ирина карте - ну не признавать же, в самом деле, что сама дура, всегда надо уметь изыскать крайнего и продолжать дальше не сомневаться в своих исключительных талантах - и прыжком подорвалась с места, намереваясь поймать кого-нибудь за шиворот и потребовать, чтобы ее сориентировали, где тут и что. Так быстрее будет, это уж точно. А что главное - результативнее.

Мы можем вам выдать кровь и любовь без риторики или кровь и риторику без любви; но я не могу дать вам любовь и риторику без крови. Кровь обязательна, сэр.
Обитатель
24.05.2015 21:14

На блуждание по окружавшим площадь улочкам Милада потратила около получаса. За это время она успела обследовать несколько кафешек, наскоро, ручкой на салфетке нарисовать шарж на бармена, пленившего ее на редкость характерным лицом и так нигде ничего не заказать. Все вокруг было совершенно не подходящим, отчего настроение чешки стремительно падало вниз и переходило в ту опасную стадию, когда все вокруг начинает раздражать и хочется выкинуть что-нибудь такое, чтоб у всех тоже было плохое настроение. Не ей же одной страдать и мучиться от несовершенства мира?

Однако разрушительная деятельность в планы Милады на сегодня не входила, потому она поспешила принять меры по приведению себя в более адекватное расположение духа. Для этих целей на свет был явлен воистину монументальный портсигар, что поделать – громоздкие вещи Грэйсемноу всегда привлекали, к тому же ими было удобно кидаться, выражая свое неприятие миру. В дополнение к портсигару, из которого она трепетно извлекла сигару ручной работы, из саквояжа был явлен коробок спичек – зажигалок или магии для такого тонкого дела художница не признавала, считая, что они только портят аромат. Она воровато огляделась по сторонам, прикрыла спичку рукой от любопытных глаз, представила волну теплой энергии проходящей через пальцы и... на конце спички заплясал маленький огонек. Милада немного подождала, пока прогорит сама головка и пламя переключится на деревянную основу и только после этого прикурила, помахала рукой, гася спичку, вкусно затянулась и уже более благосклонно огляделась по сторонам.

Улочка как улочка. Ничего примечательного в ней не было, кроме рыжей девицы, что сидела прямо на тротуаре и грозилась всяческими карами лежащей у нее на коленях карте. Прелесть же, ну. Впрочем, надолго это зрелище Миладу не увлекло – прямо за рыжей ее внимание привлекла вывеска какого-то кафешки. Вот сюда-то ей и надо, оснований для этого вывода не было ровным счетом никаких, кроме сиюминутного желания зайти именно сюда и наконец поесть. Но в начале хотелось докурить. Решив, что ее желания пару минут подождут, а кафешка никуда он нее не денется, Грэйсемноу устроилась в тенечке вместе со своим саквояжем, который собственно и использовала в качестве подставки под свое седалище – ходить на каблуках это та еще задачка, ноги знаете ли устают.

Если будет день, значит тени не в счет,
Если харакири, то кривым мечом,
Если тушат свет, значит грех так грех,
Если минарет, значит выше всех.