Бегу я рысью, бегу я... зайцем

Тибет встретил нахмурившимся небом, холодной погодой и неласковым ветром. Даже в лицо сразу что-то швырнул, мусор какой-то - мол, от вас, назойливых туристов, не продохнуть уже, катитесь отсюда наконец скатертью, на легком катере. Олин сплюнул прилипший к губе сухой листок и сделал вид, что намека не понял. Мол, он грубое нечуткое существо, интуиция у него за время, пока он болтался вне монастыря, очерствела наглухо, так что ни о каких намеках и речи быть не может.
Вообще, монастырь бы давно уже должен был повернуться к нему задом. За вопиющее непостоянство. И родную магическую стихию, которая у некоторых ассоциировалась в первую очередь с постоянством, Олин непрерывно позорил: то возвращался, то опять срывался на родину, то снова полз обратно. Самому себе уже с этими метаниями надоел. И не удивился бы, если бы сейчас вдруг обнаружилось, что в конце тропы вместо приветливой арки ворот его поджидает холодная стена, с колючей проволокой и битым стеклом наверху, чтобы точно не перелез.
Впрочем, тут с самой тропой бы не ошибиться. Олин в деревне ее не столько вспомнил, сколько почувствовал - настойчивый поводок интуиции потянул, и Олин ему уступил, как привык делать уже давным давно. А так - нет, никакой твердой уверенности у него не было, никаких более-менее внятных воспоминаний. Шел наобум лазаря. Вот было бы смешно, если бы в конце тропы обнаружились обрыв или болото, и только. Или вообще обрыв с болотом на дне, чтоб веселее вниз смотреть было.
Но нет, ничего такого. Через какое-то время на горизонте вырос монастырь, все как положено. А когда Олин подобрался к нему поближе, то стало и видно, что на камне у ворот сидела какая-то фигурка. К ней, похоже, можно было прилепиться на групповую экскурсию, чтобы его самого поменьше допрашивали, куда и на хрена его носит и доколе это будет продолжаться, и с этой мыслью Олин прибавил шаг.

Если заводить речь о постоянстве в отношении Линь Ян Шо, то Текинья сможет похвастаться только наглухо отрицательными результатами. Приехала когда-то тихо, оставшись почти незамеченной. Ни с кем так толком и не подружилась, не сошлась, общаться не начала. Ничему особенно не выучилась, хотя возможностей было предостаточно. Потом получила настойчивое зовущее письмо от матери и так же тихо уехала. Вот и весь сказ. И в родном городе она все пыталась быть примерной дочерью, оправдать мамины ожидания, сойтись с выбранным по строгим критериям женихом. Ничего не вышло - принуждение было как яд и на отношения действовало убийственно, разрушало их сразу в корне. И Тереза повторила фокус, который так хорошо сработал в первый раз, по известному маршруту снова убежала в Линь Ян Шо.
Она боялась только, что в этот раз монастырь ее не примет. Что не нужна ему такая ученица, от которой очевидно одно беспокойство и никакой пользы. И довольно долго, пока Текинья идет из деревни по горной тропинке, она все переживает и волнуется. И выдыхает только тогда, когда монастырь все же показывается на горизонте - нет, вот он, никуда не прячется, все чудесно.
Она и забыла уже, какой утомительный для нетренированного человека этот довольно длинный переход из деревни в Линь Ян Шо. Добравшись до ворот, Тереза первым делом звонит в колокол, чтобы к ней кто-нибудь вышел и подтвердил, что она может войти, - а сразу после этого садится, почти падает на камень возле арки ворот и бесцеремонно вытягивает ноги. Ничего страшного не должно случиться от того, что она тут немного посидит и отдохнет, пока ждет. Но если это все-таки страшно неприлично - что ж, она извинится, это несложно.

Хоть Джулиет из монастыря никуда не уезжает, толку от этого немного. Она медленно, потихоньку учит врачевание - но все никак не может доучить его до приличного уровня, доказать мастерам, что не только знает теорию, но и может применять ее на практике без ошибок и путаницы. Так что все у нее какое-то... без продвижения.
Впрочем, Джулиет пока не отчаивается. Ни в одном тупике нельзя топтаться вечно, в этом она уверена. Рано или поздно правильная дорожка отыщется.
А пока она старается выполнять какую-никакую полезную работу по монастырю, пока ей поручают, помогать всем, чем может, изо всех своих невеликих сил. Быть праздношатающейся нахлебницей ей совсем не хочется. Она часто подходит к мастерам с вопросом, чем может помочь, смущенно знакомится с симпатичным новым мастером - ее сердце, конечно, занято так до сих пор и не прошедшей любовью к Джесси, но все-таки, она девочка и очень даже может покраснеть при виде симпатичного мальчика - и в определённый момент получает задание пойти и встретить новичка возле главных ворот.
Это просто, это она может, она сделает.
Когда Джулиет выходит к воротам, там сидит на камне и отдыхает яркая девушка. Джулиет кланяется ей, вежливо говорит: - Добро пожаловать в Линь Ян Шо, - и в эти мгновения замечает на тропе ещё одну фигуру, тоже явно спешашую к воротам, даже почти бегущую.
О. Похоже, новичков будет двое. Ладно, не страшно, с этим тоже можно разобраться.
- Кажется, там идет еще один человек. Мы подождем его, вы не против? И тогда вместе провожу вас в монастырь, - предлагает Джулиет. Ей не кажется, что девушка откажется. Она как будто очень удобно и прочно сидит и отдыхает, и совсем не торопится скорей снова бежать.