Вместе и по отдельности

К сожалению, Моргана не достигла даже такого уровня, при котором она могла бы полностью контролировать чье-либо сознание без вмешательства. Сейчас же сначала произошло неожиданное, но приятное, а затем неожиданное, но внезапное и уже оставляющий тёмный след. Но сначала о приятном.

Маркус так сладко блеял и зачарованно смотрел на неё, что она даже не поняла, что тут могла быть какая-то подстава или ловушка. Или неожиданные последствия.

- Чем быстрее, тем лучше, - улыбнулась она, скрывая надменность так, как только она могла, начиная воображать о том, как этот баран(блеет же) приведёт её к мешку с золотом. Но вот последующие события немного напрягли графиню.

Он её назвал "госпожей", сам упал и ещё и задел при падении. Моргана несильно отскочила и нахмуренно воззрилась исподлобья на Маркуса. Он её обманывал и она не была круглой дурой, чтобы не заметить подмены в поведении. Хотя, ладно, какое-то время ему удавалось её дурачить.

Она не приказывала ему называть себя так и никак иначе, пусть и думала об этом. Её мысли он знать не мог, сестра тоже ему передать не могла. Это было даже не основной проблемой, совсем недавно он чуть не проговорился ровно так же, при этом проигнорировав её вопрос. Не случайно явно.

Как отреагировать на такое поведение, чтобы не испортить свою репутацию, она не знала наверняка. Но малец зазнался. И его следовало проучить. Пусть отвечает за свои слова, а ей лучше потренировать стихийную магию, которая может очень кстати пригодиться для запугивания. Она ещё не знала всех его способностей, как и он не знал всех её. Её кинжал остался в замке, но к холодному оружию она бы поспешила при самом крайнем случае.

- Госпожа, говоришь... - она смотрела, как он поднимается, и растягивала улыбку как можно дольше, смакуя свой новый статус. Нет, обойдётся тут без стихийного вмешательства. Пока что. Такие шутки Маркусу будут стоить очень, очень многого.- Ты ведь, как мужчина, должен отвечать за свои слова. Отныне ты мой слуга, - пусть сам выкручивается из сложившегося конфуза, ей было даже немного лень доигрывать эту роль, раз Маркус сам этот котёл с кашей поставил на костёр, пусть дальше так же и солит, и мешает, и на вкус пробует. Моргана же посмакует только готовый результат - непригоревшую, умеренно просоленную кашу, с достаточным количеством добавленного молока. Так подумать, вряд ли бы она ела когда-нибудь еду в полевых условиях. Насколько от неё воняло дешёвой беспризорной жизнью бродяги, аж жуть.

И всё это было бы замечательно, весело и нагло, если бы не одно обстоятельство. Неуклюже поднимаясь и заискивающе смотря в глаза девушке, которая, кажется, начала что-то подозревать, а именно то, что он переигрывает и издевается над ней, Маркус почувствовал резкую боль в лодыжке. Наступать на ногу было больно, и на этом детский сад закончился. Наступив на ногу и перенеся вес на неё, он словил шикарное и захватывающее видео с летающими и пульсирующими красно-синими точками и какой-то пищащей или даже гудящей аудиодорожкой. На лбу выступил пот, и он вернул вес на здоровую ногу. Мотнул головой и протёр лицо вспотевшими руками с ледяными пальцами. Странно, что они стали очень холодными, но пофиг. Главное, сейчас не показывать девушке, что он пострадал реально. Пусть думает, что он все это делал специально.

А ещё он заметил, что из-за боли, пульсирующей и в то же время какой-то ноющей, ментальный щит дал небольшую трещину. Маркус сосредоточился на нём, но не мог отвязаться от боли. Поняв, что не может всё контролировать, он стал думать больше о боли, прекрасно зная, что отсутствие ментального щита не навлечёт на него беду. Хотя стало интересно, как поведёт себя дырка в бошке на какое-нибудь вмешательство, вроде того, что было вчера.

И нити судьбы рассмотреть не получится. Его жизнь началась несколько лет назад (пять?) в таинственном монастыре где-то в горах Тибета, когда он впервые в лазарете открыл глаза. Всё. Точка. Расходимся.

Итак, пока он думал о своей боли и что делать дальше, Моргана начала говорить. Надменный голос, покровительственный. Маркус выслушал её и улыбнулся.

- С-лу-га? А вы мне жа-ло-ва-ние пла-тить бу-де-те? Сколь-ко зо-ло-тых? Прос-ти-те мн-е мо-ё не-ве-жест-во, но раз-ве в Анг-лии ес-ть раб-ст-во? Вот в Ис-па-нии е-го не-т. И вы же не хо-ти-те пе-рес-ту-пи-ть чер-ту за-ко-на, зас-тав-ляя ме-ня, граж-да-ни-на друго-го госу-дарст-ва, бес-плат-но прис-лужи-вать вам?

Тянуть слова приходилось очень сильно, но ведь это было игрой. Он делал вид, что он боялся её, но на самом деле он её не боялся, только вот не хотел подпускать к отцу, и не подпустит.

Ну а то, что он назвал её госпожой... так это случайно, честно. Никакого злого умысла не было.