Страшно только в первый раз

Всего на миг перед глазами мелькнуло что-то другое: ещё один человек, странно знакомый, но при этом она будто никогда его не видела, не так. Она не уловила подробностей. Так же быстро, как и появился, образ исчез. Она не успела даже испугаться. Что-то утешительное и сонное накинуло на нее свой покров, и ей показалось, что она действительно узнала человека с ветром. Может, ей нечего было бояться. Но чужак все ещё был рядом. Она не могла позволить себе слабину.

Она бежала на незнакомца, и ей все больше казалось, что не нужно этого делать. Что-то поднималось в ней, рвалось наружу, словно говорило: хватит с тебя на сегодня, отдохни. Человек-зверь неожиданно издал странный задыхающийся звук: не злой, не угрожающий, просто странный, — и начал тихо шептать ей что-то. Она все ещё не понимала, что именно, но узнала интонацию. Он опасался ее, и внутри у нее все пело: да, она навела страх и на этого зверя. Но вместе с тем он тоже стремился ее успокоить, как и человек с ветром.

Уже знакомый ветер оказался рядом, но в совершенно другом виде. Она даже не поняла сначала, что это упало рядом и взметнуло снег кругом. И всё-таки впервые за всю погоню она не испугалась, просто удивилась. Странный покров спокойствия, мягко укутывавший ее, и тихие слова, которые она начала понимать, заставили ее остановиться.

Внезапно она почувствовала, что очень устала. Подняв голову к незнакомцу, она увидела, что он так и не замахнулся на нее веткой, вспомнила про знакомого человека с ветром, который дал ей этот покров, и окончательно успокоилась. Она легла прямо на снег и почувствовала, как ее место занимает то, что поднималось изнутри все это время.

Угроз рядом не было. Она могла отдохнуть.

Настя была в отчаянии: все ее скудные попытки решить ситуацию не дали результата, Инга все больше пугалась, мужчина перед ней, похоже, тоже не знал, что делать. Она понимала, как глупо и несправедливо было просить человека не ранить Ингу, когда сама Инга явно собиралась его укусить. Должен же он как-то себя защитить! Но незнакомец и правда не пытался, и Настя уже гораздо больше стала бояться за него, чем за Ингу.

И когда она собралась снова попытать счастья с магией Воздуха, Инга замедлилась. Затем и вовсе остановилась. Настя не знала, что говорил ей этот мужчина, с такого расстояния она не слышала ни слова, но это, похоже, помогло. Инга легла в снегу, совсем чуть-чуть не добежав до незнакомца, и вернулась в человеческий облик. Настя не сдержала истерический смешок и побежала к подруге с радостным криком:

— Инга!

Она рухнула прямо в снег, спешно проверила чужую ауру и не нашла никаких отклонений, просто переутомление. Для первого превращения — совсем не удивительно. Настя попыталась помочь ей подняться и потянулась было к энергии Анахаты, чтобы хоть немного восстановить чужую энергию, но голову вновь пронзила боль. Ее попытки в ментальную магию были, как всегда, неприятны. С другой стороны, может, это от того, что Настя каждый раз не практиковала ее месяцами, а потом пыталась прыгнуть выше своего уровня?

Ещё раз проверив Ингу, она обернулась к стоявшему рядом мужчине, улыбнулась и сказала:

— Спасибо вам огромное! Не знаю, что вы ей сказали, но это помогло. — Настя приложила ладонь ко лбу, чувствуя, как нарастает головная боль, но радость от того, что все закончилось благополучно, была сильнее. — И простите, что так вышло. Я очень боялась, что она пострадает, вот и крикнула, но вы тоже могли быть ранены. Спасибо, что не пытались ей навредить. Это требовало большого мужества.

Волк остановился и упал на землю, и начался обратный процесс, на который Маркус предпочел не смотреть. Вспомнив - ну как вспомнив, только по рассказам Яреци, - своё первое превращение (и как только Кимико не испугалась. Не испугалась ведь?), он отвернулся. Это было неприятно, некрасиво. Больно. Да, это было больно, и не было ничего удивительного, что девушка, которая только что была волком, сейчас находилась в небольшой отключке. Маркус передернул плечами и фыркнул.

К девушке, Инге, подбежала другая девушка, в которой Маркус узнал Настю, свою знакомую, подругу Яреци. Она его не узнала, но и не была сильно сосредоточена на нём, переживая за подругу. Она его поблагодарила, и он покачал головой. Осмотрелся, нахмурился и опустил голову, думая о чём-то. Тут где-то недалеко есть домик, в котором он прятался. Не то сгоревшее чудовище, которое чуть не погубило его и Джуна (его два раза), а маленький домик в горах, в котором иногда прятались путники, в том числе и Маркус, когда был ещё другим. Сейчас надо найти домик и помочь волчице добраться до него.

Он не сразу понял, что Анастасия обращается к нему, но просто кивнул. Хотел что-то сказать, но вместо этого вздохнул. Девушка прислонила ладонь ко лбу, наверное у нее болела голова, и Маркус качнул головой.

- Её надо пере-нес-ти в до-мик, он где-то там, - Маркус указал наверх. - она пока сла-ба. Это её пер-вое превраще-ние?

Он старался не растягивать слова, но пока не сильно получалось. Вздохнув, он посмотрел на девушку.

Было больно. Словно Инга опять превращалась в волка, хотя только что вернулась в человеческий облик. Воспоминания наваливались друг на друга. Голова болела, мышцы болели. Казалось, даже кости болят. Инге хотелось просто привалиться к чему-нибудь мягкому и уснуть. Она не стала сопротивляться порыву, привалившись к Насте и закрыв глаза. Ей даже не интересно было, что за мужик стоял рядом. Пусть Настя сама с ним разбирается, а Инга пока отдохнёт.

Она вспомнила образ, своей собственный образ, мелькнувший перед глазами, когда она была ещё волчицей, и внезапно навалившееся на нее спокойствие, и поняла, что к ней применили ментальную магию. Но злости не было. Инга всегда с опаской относилась к ментальной магии и, несмотря на всю пользу от наличия ментального щита, никогда не шла ее учить, потому что это значило, что кто-то, пусть даже ее наставник, покопается в ее разуме, ведь как иначе ее будут учить. Но Настя ничего не смотрела, даже не пыталась. Напротив, показала что-то из своего. И на внушение Инга тоже не злилась, хоть и не понимала, от того ли, что само внушение было таким сильным, или логика восторжествовала над возможной обидой. Инга восприняла это как успокоительное, которое могут вколоть буйному пациенту, чтобы тот не ранил ни себя, ни врача, и позволил себя исцелить, хотя ассоциация с буйным пациентом была не очень утешительной.

Кажется, они что-то обсуждали, Настя и незнакомец, но Инга чувствовала себя такой уставшей, что не могла ничего сказать. Было прохладно, но не критично. Инга спокойно выдохнула и провалилась в сон.

Инга, кажется, уснула, а не потеряла сознание, и Настя, приобняв ее за плечи, позволила себе успокоиться. Все закончилось, все целы, и даже никаких проблем почти не было. Мелькнула мысль о том, как она будет объяснять вмешательство в чужой разум, но Настя решила оставить это на потом, когда Инга отдохнёт и они смогут нормально поговорить, вдвоем, без присутствия посторонних. Подняв голову, она всмотрелась в лицо мужчины и заметила, что он на самом деле очень молод, может, ненамного старшее нее — больше юноша, чем мужчина.

Он ничего ей не ответил, задумавшись о чем-то своем, и Настя поняла, насколько травматично должно быть случившееся для любого человека. Это она знала, что у волчицы вполне человеческий разум, что долго она волчицей не пробудет, что на крайний случай у нее есть магия, а этот юноша — нет. У него была только подобранная с земли палка и больше ничего. И только когда он заговорил, медленно, чуть растягивая слова, Настя поняла, на кого смотрела все это время.

— М-маркус, — с лёгким заиканием выдавила она, наконец узнав его, и почувствовала, как ее охватывает смущение. — Прости, не узнала.

На смену смущению пришел испуг. Он видел? Знал, что она сделала? Как вторглась в чужой разум без разрешения? Настя знала, что он не помнит прошлого и только по чужим рассказам может знать, как Яреци когда-то вторгалась в его разум, но иногда достаточно и рассказа. Станет ли он вообще с ней разговаривать, если узнает?

Настя усилием воли прервала эти мысли. Сейчас на первом месте — Инга, а уже потом — все остальное.

— Да, домик, — робко начала она, пытаясь взять себя в руки, — я поняла, про какой ты. Я могу показать дорогу.

Настя не стала говорить, что не донесет Ингу сама — это и так было очевидно. Вместо этого она сказала:

— Ты прав. Это ее первое превращение. Я собиралась только страховать издалека, если вдруг она поранится. Понятия не имею, что ее так испугало.

- Ничего, - пожал Маркус плечами на то, что его не узнали, и решил не думать об этом. Настя и не должна его помнить, ведь до болезни они не сильно-то были близки, а после выздоровления он предпочитал быть в других местах. В этом районе он появился лишь однажды, года три или четыре назад, пришёл со своим братом, когда мачеха была ещё жива. Но дошёл ли он до монастыря он не помнил. Встречу с Настей в деревне около колодца вспомнил, и всё. Дальше были Токио, Мадрид, иногда ещё что-то.

У Инги это было первое превращение, и Маркус бегло осмотрел девушку, передёрнувшись. Кажется, он слышал (от Маргариты или Джуна, неважно), что иногда, если первое превращение не очень, то может что-то остаться. Хвост у Инги вроде не торчит, уши тоже на месте, человеческие конечно же, а все остальное более интимно и не подлежит обсуждению посторонними. Да и девушка всё-таки не маленькая, сможет, если что случилось, обратиться за помощью.

Он потянулся, посмотрел по сторонам и вздохнул. Осторожно, стараясь причинять девушке как можно меньше неудобств, взял её на руки и выпрямился. Было тяжело, но эта ноша была намного легче, чем его мачеха и несколько других пациентов больницы, с которыми он иногда имел дело. Он стал сильнее, это факт.

- Нужен более поло-гий склон. Тут скольз-ко и опас-но. Где-то долж-на быть до-ро-га до домика.

Места эти, с почти безжизненной землёй, казались родными, и молодой человек решил потом выпустить своего зверя побегать. Столько лет он не бегал по этой местности, а ведь в своё время облазил эти горы вдоль и поперёк.

Гиена неожиданно фыркнула и оскалилась, заставив Маркуса слегка встрепенуться. Кровь. Запах крови стал отчётливее. Но он был не от Инги.

- Ты ра-не-на? У те-бя что-то бо-лит? Я чувст-вую кровь. Вероятно это было при-чиной её испу-га.

Он осторожно ступал по комням, был сосредоточен и старался держать дыхание, чтобы говорить нормально, но пока не очень получалось. Из-за стресса он всегда растягивал слова, и иногда эта его особенность его сильно бесила. Решив сейчас сосредоточиться на том, чтобы без приключений добраться до домика и помочь чем-то Насте и её подруге, он пошёл дальше.

Да, ничего. Настя не стала отвечать, объясняться: зима, они в куртках, ситуация была нервная и опасная, вот и не разобрала сразу, кто перед ней. Просто ничего. Она даже не знала, что ее так зацепило в этом слове. Возможно, то, что Маркус был одним из немногих ее хороших знакомых, и мало с кем она общалась так же часто. Но прошло уже столько времени, он потерял память, изменился. Глупо было ждать, что они заговорят, как старые приятели. Спасибо, что хоть о ментальной магии, если и заметил ее, не высказался.

Маркус взял Ингу на руки, и Настя смогла подняться с припорошенной снегом земли. Холодало. Она зябко поежилась, подхватила оброненную ранее сумку с медикаментами и натянула на ладони рукава куртки.

— Если обойти утес с той стороны, через десяток метров выйдем к тропинке, она вроде льдом не покрылась.

Настя жестом указала направление. По этой тропинке ходили довольно часто, так что, если там и была какая-то наледь, ее наверняка растоптали ещё до них.

Вопрос о ранах смутил. На фоне прочих потрясений боль в колене ее не сильно беспокоила — руки, которыми она врезалась в землю, болели больше, чем колено, — поэтому Настя лишь несколько мгновений спустя поняла, о чем речь. Ее охватило чувство вины. Она упала и даже не стала проверять, что там и как, решив, что заработала себе только ссадину или синяк, а в итоге это напугало Ингу и осложнило ее первое превращение.

— Все в порядке, просто колено расцарапала, — заверила Настя, всё же потратив пару секунд на исцеление. От капель крови на штанине это никак не поможет — хотя они все ещё не пропитали ткань достаточно, чтобы их заметить, — зато больше крови не появится и она никого не будет провоцировать.

Помощница из нее вышла ну просто отвратительная. И почему каждый раз, когда она стремится помочь кому-то близкому, а не первому встречному в том же лазарете, это оборачивается какой-то проблемой?

Кажется, это "ничего" немного обидело девушку, но сейчас Маркус решил не обращать на это внимания. Всё-таки в данный момент у него была цель, и нужно было эту цель выполнить, пройдя с ношей из пункта А в пункт Б, следуя за невольной проводницей. Эх, ну почему он не превращается в слона или лошадь? Так бы посадили Ингу и Настю на него, и он бы... съехал со своей ношей с этих гор, и когда-нибудь кто-то нашёл бы три трупика. Не, он вылечился от бешенства не для этого. Глупые мысли.

Усмехнувшись своим мыслям, он продолжил дальше идти. Надо отдать должное девушке, его знакомой, которая вела, что дорогу она выбрала нормальную. Один раз только из-за невнимательности Маркус наступил на скользкий камень и почувствовал, как нога начинает съезжать, но быстро поймал равновесие и уставился под ноги.

Вскоре показался домик, и молодой человек выдохнул. Дорога до домика была хорошей, и скоро они оказались у дверей. Всё это время Маркус молчал и пытался восстановить дыхание, понимая, что придётся разговаривать, что-то объяснять, пусть той же Инге, и он хочет это делать как нормальный человек, а не какой-нибудь "да-да-ун", как несколько лет назад его назвали дебилоиды, непонятно каким образом пришедшие в ресторан дяди.

Это с Морганой в Испании он мог разговаривать заикаясь и растягивая слова, потому что он хотел над ней постебаться, ведь она злилась, что не могла узнать тайну его чёрной дыры в голове, и ему хотелось её подразнить. А тут была Настя, которая... Он поморщился и снова покраснел, вспоминая, как и Настя за ним ухаживала в первые недели после оживления. Стало стыдно, и он мотнул головой.

Уложив Ингу на одну из циновок и положив под её голову свою куртку, он посмотрел на Настю. Выдохнул, постарался выровнять дыхание.

- Кро-вь. Живот-ные чувствуют кро-вь на рас-сто-янии, у ни-х раз-вито обо-ня-ние. Бу-дь осто-рож-на, на-хо-дясь в го-рах. - Это никуда не годилось, и он фыркнул и сжал руку в кулак. Что же такое-то? Волнение? Какое-то странное волнение? Из-за чего? - Те-бе тоже на-до отдох-нуть.

Он пока остался в домике, ожидая дальнейших действий. Возможно, Анастасия не захочет, чтобы он остался, и тогда он уйдёт. Даже не обидится. Ему нужно попасть в монастырь и начать искать ответы на свои вопросы.

Они подошли к дому в полном молчании. Настя не настаивала на разговоре, а Маркус, похоже, пытался отдышаться. В доме было ещё тепло: они прогрели его перед уходом, но погасили очаг, опасаясь пожара. Рядом остались запасы пищи — две бутылки с водой, злаковые батончики, фрукты, бутерброды с мясом. Пока Маркус укладывал Ингу на циновку, Настя бросила сумку с лекарствами у входа и разожгла огонь в очаге.

— У нас есть немного еды. Можешь поесть, если хочешь, — обратилась она к Маркусу, перебирая запасную одежду, которую Инга принесла сюда ещё несколько дней назад. Выбрав теплые носки и толстовку на молнии, Настя подошла к спящей подруге, сняла с нее обувь и куртку, надела вместо них выбранные вещи и укрыла одеялом. Теперь, когда все они были в тепле и безопасности, она позволила себе расслабиться, привалившись к ближайшей стене.

— Кажется, я застряла здесь до вечера, — с улыбкой сказала Настя, поправляя растрепавшиеся от бега волосы.

Предупреждение Маркуса она выслушала очень внимательно. Он не сказал ей ничего такого, чего ей не говорили много раз до этого, но только теперь, действительно увидев, к чему привела ее беспечность, Настя поняла. Она заметила, как Маркус сжимает кулак с явным огорчением на лице, но удержалась от извинений — он ведь тоже оборотень и почуял ее кровь, но едва ли ему нужны от нее эти ничем не подкрепленные фразы.

— Думаю, нам всем нужно отдохнуть, — дружелюбно поправила его она. Все же не ей пришлось нести Ингу по заснеженной тропинке, рискуя запнуться и улететь головой в кювет. — Переведи дух, прежде чем идти в Линь Ян Шо.

Настя неуверенно перебирала пальцами, периодически кидая взгляд то на Ингу, то — исподволь — на Маркуса, и все не решалась спросить, хотя ей было очень любопытно, почему он здесь оказался.

— Решил изучить что-нибудь ещё, пока есть время? — всё-таки спросила она, и ей самой вопрос показался кривым и несуразным, но отступать было поздно.

У Насти в голове была такая идиллическая картинка дальнейших событий, что сейчас, с Маркусом рядом, стало понятно, насколько оно все имеет слабые связи с реальностью. Она думала, что Инга отдохнет пару часиков — это она ещё до прихода в дом поняла, что не так получится, — перекусит немного, и они дружно потопают обратно в монастырь. Да и сам выбор еды... Настя больше опиралась на то, что знала об уходе за человеком при сильном переутомлении, с поправкой на то, что всякие разносолы они до дома донесут разве что с боем и потерей трети, а то и половины, и не учла, что Инга вообще-то бегала тут по тропам огромным волком и наверняка захочет чего-то посущественнее. Да и сама Инга была так неприхотлива в пище, что Настя редко вообще над этим задумывалась, хотя стоило.

— Понятно, — все же сказала она Маркусу, пытаясь вспомнить, где здесь была хоть какая-то посуда. С кулинарией у нее все было не то чтобы плохо, но в сравнении с мамой — да, так себе. С бульоном, пожалуй, справится. — Что ж, переночуем здесь. Думаю, в монастыре поймут и не станут ругаться.

На ее кривой-косой вопрос все же ответили, хотя много информации этот ответ ей не дал. Ну что ж, сейчас был не лучший момент, чтобы лезть и выспрашивать подробности. Да и проблемы с речью она заметила, конечно, только вовсе не думала, что стоит за них извиняться. Маркус ведь не специально так говорил, чтобы ее раздражать.

— Тогда надеюсь, что ты найдешь то, что ищешь. Если нужна помощь, обращайся. — Настя не знала, стоит ли отмолчаться в ответ на извинение или все же что-то сказать. В конце концов, решила ответить:

— Все в порядке. Говори, как тебе удобнее. Ты же не жаловался, что я строчу, как пулемет, когда мы раньше общались.

Какой кошмар! Ей надо перестать отсылаться к тем временам, которые он не помнит, а она, будто специально, наоборот все лезет в эту яму. Спеша загладить оплошность, она ответила по поводу возможной охоты:

— Если тебя не затруднит. Уже темнеет, можно и утром сходить. Инга вряд ли раньше проснется.

Девушка выглядела немного растерянной, и молодой человек слабо улыбнулся. Покачал головой и вздохнул. Осмотрелся и увидел котелок, в котором можно было сварить кролика. Найти бы его только, но этим он займётся чуть позже, сейчас нужно успокоить Настю, чтобы она сильно не переживала. Кажется, она всегда сильно обо всех переживала, и это казалось ему чем-то милым.

- Лад-но. Я пой-ду поо-хо-чусь и попро-бую най-ти еду. По-том всё осталь-ное. Не вол-нуй-ся, всё хо-ро-шо. И... - он задумался. - Возь-ми коте-л-лок и иди к в-во-де. И возь-ми мой нож. Встре-тим-ся там.

Он снова слабо улыбнулся и вышел из домика. На улице стало холоднее, а может в домике было очень тепло, и он поморщился. Отошёл за угол и закрыл глаза, выпуская своего зверя на свободу. Превращение не заняло много времени, и вскоре гиена встала на ноги и настороженно принюхалась.

Здесь зверь как будто бы был, но памяти не было. Снег был зверю непривычен, и животное подняло левую переднюю ногу и тряхнуло ею, чтобы не было так холодно. Подрыгало другими конечностями, чихнуло и принюхалось. Где-то была кабарга, и гиена, мявкнув, потрусила вниз по дорожке. Ступала осторожно и не хотела пока сходить с тропы, боясь свалиться вниз, ведь ландшафт был непривычен, но когда-то это надо сделать, ведь животные вряд ли будут гулять по тропе, по которой ходит человек, значит надо рискнуть и сойти с тропы.

Несколько неуверенных и осторожных шагов, и зверь как будто вспомнил ландшафт, как будто он уже здесь был, и поступь стала уверенней. Углубляясь всё дальше от дороги, домика и приближаясь к реке, текущей неподалёку, зверь ловил разные запахи, и вскоре нашёл то, что нужно. Остановился и, подняв еголову, принюхался. Ветер донёс запах нужной еды. Ушастый сидел где-то недалеко, что-то жевал и даже не думал о приближающейся опасности.

Через несколько минут жизнь ушастого оборвалась, а тишину разрезал смех гиены, распугавший каких-то птиц и кабаргу. Маркус хотел сначала ещё кого-то, чтобы поесть, но вспомнил о девушках и вернулся в человеческую форму. Взял в руки ушастого и направился к реке. Нужно было разделать тушку, помыть мясо и поставить котелок на огонь. Пока Настя не пришла, он умылся, чтобы смыть с лица следы крови и не пугать девушку лишний раз. Потом сел на землю и прислонился к камню. Превращение и бег немного утомили его, и он прикрыл глаза. Сейчас немного отдохнёт, дождётся девушку и поможет ей освежевать тушку. А там уже можно будет и поспать.

Когда перспектива готовить только что пойманного кролика превратилась в гарантированное будущее, Настя отчётливо пожалела о том, что Инга спит. Вот у кого не было бы проблем с тем, чтобы разделать тушку животного, — у человека, который неоднократно бывал на охоте. Сама же Настя, даже с опытом жизни в Линь Ян Шо, оставалась обычной городской девчонкой. Но вместо того, чтобы спорить, она понадеялась, что совместными усилиями они сделают что-то стоящее, взяла котелок и нож и попросила напоследок:

— Будь осторожен, хорошо?

Она видела, как Маркус вышел на улицу, а дверь за ним закрылась, и решила переждать. Охота — дело не быстрое, а на улице холодно. Не сидеть же ей все это время подле воды и мёрзнуть. А река была буквально за углом, так что Настя и в окно сможет увидеть, когда Маркус туда пойдет.

Долго ждать не пришлось: она только успела ещё раз проверить Ингу да сложить вещи, чтобы завтра не тратить на это все утро, как вдалеке мелькнул чей-то силуэт. Настя остановилась на пороге, дав Маркусу время превратиться и прийти в себя, и осторожно спустилась к реке.

— Ну как, успешно? — звонко спросила она, подходя ближе. Маркус прислонился к камню и отдыхал, прикрыв глаза. Рядом лежал уже мертвый кролик. Настя и сама чувствовала усталость, как эмоциональную, так и физическую, но нужно было закончить начатое.

— Маркус, пожалуйста, не сиди на земле, — попросила она, — холодно, ты можешь заболеть. Если устал, иди в дом, я справлюсь.

Настя взяла тушку кролика и понадеялась, что это не сильно отличается от разделывания курицы. Наверное, будет даже легче. Тут хотя бы перья выщипывать не надо, только снять шкуру, отделить конечности и разделить спинную часть. И кто тот человек, что говорил, будто готовка — это не сложно? Хотя было до боли смешно, что пробежка с оборотнем и активное колдовство не утомляли так, как попытка состряпать бульон.

- А? А, да, хо-ро-шо, - ответил он и встал с земли, открыв глаза. Посмотрел на девушку, на кролика и вздохнул. - Я не ус-тал. Да-вай тушу мне.

Получив тушку, он посмотрел на свой нож, открыл его и вздохнул. Этот маленький перочинный ножик сейчас не был полезен, но разрезать живот кролика и извлечь из него внутренние органы можно было. Этим Маркус и занялся, и вскоре внутренности лежали отдельно. Молодой человек посмотрел на Настю и отнёс внутренности за камень, подальше от девушки. Может вечером съест, гиена любит деликатесы. А сейчас лучше, чтобы они не отвлекали. А то девушка всё-таки...

Снять шкуру с кролика оказалось немного сложнее, но и с этим скоро он закончил, попросив в это время девушку набрать воды в котелок. Осталось разделать на части, промыть мясо и можно было готовить.

Вскоре в котелке с кристально чистой и ледяной водой плавало несколько частей бедного животного, и Маркус встал на ноги. Подул на ледяные руки и взял котелок.

- П-пойдё-м, не бу-дем мёрз-нуть. Ско-ро бу-д-дет го-то-во, и мы мож-жем поесть. Ин-ге нуж-но мя-со, для вос-ста-новления сил. И тебе то-же, чтобы снять уста-лость.

Они направились в сторону домика, и вскоре котелок был установлен над костром. Маркус зевнул. Перелёт, переезд, охота и стресс, ведь не каждый день на тебя бежит впервые превратившийся в волка человек, который ничего не знает о повадках, жизни своего зверя. Нужно отдохнуть, а завтра проводить девочек до монастыря и заняться своими вопросами.