Все плохо

Шэн не спала всю ночь. Кэйлаш уехал с отрядом, но пока эти поиски начинались с пункта "там, не знаю где". Мастер Радж тоже ничем не мог помочь, как ни старался. Даже кровь Шэн не давала никаких подсказок, а позволить советнику аспидов видеть линии её рода во всех подробностях тигрица могла только от полного отчаяния. О том, что Стивена уже не было в живых, она давно знала, как и о том, что его род закончился на нем. Несколько лет назад ментальный блок, что закрывал его мысли и судьбу от неё, пропал, и она смогла понять, что произошло. Боль от этой потери никогда не была открытой раной, оставив рубец где-то в глубине души Шэн, не имевший ни права ни возможности с кем-либо об этом поговорить. Радж все увидел, но не стал комментировать, за что тигрица была ему благодарна. Но Сонгцэна он увидеть не мог.

Собственный дар прорицаний, верно помогавший Шэн прежде, сейчас был бессилен, а материнское сердце металось раненой птицей, не давая разуму понять, что оно чувствует: страх, надежду, или осознание потери, о которой было немыслимо думать.

Ни в пламени свечи, ни в рунах, не могла Шэн найти ответ. Она не видела и не чувствовала Сонгцэна, информация о нем была закрыла светящейся стеной, за которую не получалось заглянуть. Если он был жив, он находился в месте, защищенном от провидцев. И тигрица знала только один способ узнать чуть больше, как бы страшно ни было узнать ответ. С утра она отправилась на поиски Яшви, которую нашла в библиотеке. Та была одна. Во дворце уже не сновали любопытные наложницы, были лишь служанки. умевшие вести себя хорошо и держать язык за зубами, поэтому не нужно было искать место для конфиденциального разговора.

- Яшви, доброе утро, - произнесла Шэн, подходя к девушке. Затем она села за стол напротив невестки. - Мне нужна твоя помощь.

Перевернув очередную страницу трактата по врачеванию, Яшви подперла кулаком голову, продолжая упорно продираться через до сих пор малопонятные ей термины, которыми изобиловала почтенного возраста толстая книга. Ее она нашла в библиотеке несколько дней назад, и с тех пор не сильно-то продвинулась в изучении. Меридианы, чакры, сушумна, ида, пингала и прочие слова, казалось бы, только сильнее ее запутывали, так что примерно к середине страницы Яшви перестала понимать, что вообще читает, и поймала себя на том, что просто бездумно рассматривает биджу-мантра laṃ, нарисованную в центре муладхары-чакры.

Она встряхнулась, скидывая с себя оцепенение, когда услышала, как к ней обращаются, и подняла взгляд на самую неожиданную компанию для этого утра.

- Бо-джи, - общение Яшви с родственниками Сонгцэна по-прежнему носило исключительно редкий характер. Не так давно Яшви стала чувствовать себя во дворце чуть спокойнее и свободнее, чем раньше, но все равно предпочитала одиночество, компанию Согцэна, или вовсе сбегала в конюшню к Ворону. Так было проще, как будто она до сих пор сомневалась, что имеет полное право находиться во дворце как принцесса Кобр, несмотря на то, что толпы наложниц больше не изводили ее своими кознями, потому что Его Величество наконец отказался от гарема, а служанки старались угодить всеми доступными способами.

Сонцгэна уже давно не было во дворце, потому что он уехал по делам клана, и Яшви коротала свободное время за попытками осилить непонятный ей талмуд. О поднявшейся, но тщательно скрываемой всеми обитателями суматохе она и не подозревала, с самого раннего утра пребывая в полном одиночестве среди книжных полок, хотя уже и отвыкла от его такого долгого отстутствия, давя в себе ощущение какой-то смутной тревожности.

И, ничего не спрашивая вслух, только вопросительно взглянула на Бо-джи, ожидая от нее продолжения.

Яшви не выглядела взволнованной. Шэн хотелось бы считать это добрым знаком, зная, но кого обычно невестка получала информацию, но слишком обольщаться тоже не стоило. Она не так много знала о шаманизме, но в ее представлении души были довольно самостоятельными в решениях.

- Сонгцэн должен был уже вернуться, - сказала Шэн. - Но ни я, ни мастер Радж не можем понять, где он.

Наверное стоило начать издалека. Или как-то еще подготовить девушку к непростому разговору, но Шэн этого не умела. Она не была дипломатом никогда в жизни, и максимум тактичности, которую удалось в ней воспитать за всю ее жизнь - это умение промолчать, когда совсем не стоило нарываться. К тому же Шэн боялась, и сейчас скрывала это не слишком старательно. Но она все равно запнулась, подбирая слова, которые было страшно произносить самой.

- Ты можешь как-то узнать, он… среди живых?

И голос почти не дрогнул, только янтарные глаза тигрицы чуть блеснули, потемнев. Шэн хотела, чтобы слова Яшви дали ей надежду, но рассчитывала в первую очередь на честность.

Услышав от Бо-джи продолжение разговора, Яшви только нахмурилась, по-прежнему стараясь не давать воли тревожному напряжению, которое, казалось бы, только и ждало этого момента. Иногда Сонгцэну приходилось покидать резиденцию клана по делам - то, что он был принцем, не снимало с него прочих обязанностей, помимо того, что он был наследником, он все еще оставался боевым командиром кобр, и спрос с него был куда строже, чем с остальных. Яшви не сильно вдавалась в подробности того задания, которое на него было возложено на этот раз, но привыкла думать, что Сонгцэн обязатеьно вернется. Жизнь в степи приучила ее к постоянному отсутствию связи даже просто между кланами. Иногда верховой гонец мог на несколько недель опередить почтовые отправления, а принц мог вполне оказаться там, где нет никакой возможности отправить и короткую весточку.

Бо-джи явно знала о делах больше, раз говорила о том, что Сонгцэн давно должен был вернуться. Если до этого момента Яшви могла могла показаться тигрице сонной или какой-то отрешенной, словно витала где-то в своих мыслях, туда, куда не было никому хода, где правило хтоническое, первородное, ушедшее, то после ее слов во взгляде Яшви появилось куда больше настороженности и собранности, даже какого-то присутствия.

- Он здесь, - даже раньше, чем сама могла бы обдумать свои собственные слова, выпалила Яшви. Она знала это так же ясно, как знала свое собственное имя, для этого ей не пришлось бы даже вступать в транс, задавать вопросы всем тем, кто непременно толпился вокруг нее, как назойливая мошкара, как-то специально искать. - Я бы почувствовала.

Явши привыкла доверять своим ощущениям, когда дело казалось шаманизма. Позволяя способности развиваться свободно и интуитивно, Яшви вместе с тем становилась легкой и желанной целью для всех тех душ, которые по какой-то причине задержались в междумирье, и оные охотно стекались к ней, будто пытались урвать еще хоть мгновение земного существования. Иногда это утомляло, иногда бесило, но в целом это было то, с чем она уже научилась жить.

- Они бы сказали, - они уже говорили однажды, тогда, подгоняя ее во время грозы, они бы сказали и сейчас, даже если предпочитали больше не вмешиваться. Может быть, потому, что Сонгцэну больше ничего не угрожало, как в ту решающую ночь. Яшви не нужно было пояснять, кто такие "они", Бо-джи прекрасно знала о том, с кем охотнее общается Яшви, иначе бы не пришла к ней за помощью.

Но то, что ни мастер Радж, ни сама тигрица не могли увидеть Сонгцэна, казалось Яшви чем-то невероятным. И от этого становилось до дрожи, до молчаливого крика страшно, страшнее, чем тогда, когда она просто боялась опоздать, до изнемождения подгоняя оскальзывающегося на грязи коня. Дыхание перехватывало, воздуха вдруг стало не хватать, на какое-то мгновение Яшви почти позволила себе запаниковать. У нее не было никого ближе, Сонгцэна она чувствовала себя так, словно готова прямо сейчас сорваться с места, вскочить на Ворона, и гнать, гнать коня во весь опор, куда угодно, в какие угодно дали, если бы только это могло помочь.

- Почему мастер Радж его не видит? Он ведь...жив. Я чувствую. Я знаю, - упрямым срывающимся голосом добавила Яшви, цепляясь в столешницу низкого столика до побелевших костяшек пальцев.

Шэн выдохнула, как только услышала ответ Яшви. Она не улыбнулась, но напряжение мышц на её лице стало чуть менее заметным. Сонгцэн был жив, и сейчас это было главным. Он не в безопасности, она это понимала. Иначе не металась бы почти сутки раненой птицей, пытаясь понять, что все-таки случилось. Шэн заметила, как испугалась Яшви, наверное все-таки нужно было быть внимательнее и тщательнее подбирать слова во время этого разговора. Но от эмоций небо не упадет на землю, а задача у них была одна: понять, как можно найти Сонгцэна и ему помочь.

- Что-то мешает его видеть прорицаниями, - ответила Шэн. - Этот как стена из света, за которую невозможно заглянуть. Так бывает, если человек скрывается ментальным блоком, или находится в каком-то особом месте, которое защищает его само. Он не стал бы защищаться сам от нас.

Сонгцэн был достаточно разумен, чтобы сохранять возможность оставаться на связи с кланами хотя бы таким непростым способом. Его не проверяли по ерунде, ни Шэн, ни Раджу не пришло бы в голову посмотреть, чем он занят, если бы не было слишком серьезных причин опасаться за его безопасность.

- Спасибо, раз он жив, значит все не так страшно, - тигрица внимательно посмотрела на Яшви и скользнула глазами по её побелевшим пальцам.

Она не хотела говорить какую-то банальную глупость вроде "все будет хорошо" или "мы постараемся его найти". Шэн не знала, как все будет, а Яшви и сама понимала, что каждый тигр и каждая кобра будут готовы мчаться на поиски в любую часть света. И это могло не дать результата, или дать его слишком поздно.

- Он был с поручением на юге китайского Тибета, затем написал его Величеству, что задержится, чтобы совершить кору вокруг Кангринбоче. Кайлас может мешать прорицаниям. Но даже если кора заняла бы три дня, он бы уже вернулся, - объяснила Шэн. - Скорее всего что-то задержало его там.

- Я не знала о письме. Почему мне не сказали? - Яшви практически не интересовалась делами Кобр. Она жила во дворце, именовалась принцессой, но на этом ее участие в жизни клана заканчивалось. Она все ещё помнила про желание сдать экзамен на право ношения оружия, найти девушек, которые хотели бы учиться вместе с ней, помнила, что ей нужно было получить хотя бы школьный аттестат, но после возвращения из Монголии в ней что-то надломилось, и все застопорилось на одном месте. Яшви занималась чем угодно, кроме того, что было действительно важно и нужно. По большей части она просто проводила свои дни в бесцельных попытках чем-то себя занять, чтобы изображать хоть какую-то деятельность, но интерес к чему либо пропал начисто. Она не видела смысла что-то попытаться поменять. Все, что казалось ей занимательным раньше, померкло и стало несущественным. Если мастер Радж предлагал сыграть в го, Яшви вежливо отказывалась, конные прогулки больше не приносили удовольствия, и даже тренировки с луком становились все реже. Яшви замыкалась в себе, и в такие моменты взгляд становился стеклянным, отсутствующим. Она поняла, что ей намного проще одной, чем с кем-то, потому что так не надо пытаться объяснить, что с ней происходит. Как понимала и то, что шаманы обречены на вечное одиночество среди живых, зато никогда не будут одни среди мертвых.

- Я могу спросить подробнее, - добавила Яшви. - Но мне нужно войти в транс, чтобы задавать вопросы. Я бы могла что-то узнать.

Она просила его всегда брать с собой войлочную лисичку, в которую, подобно ее бабушке, вплела прядь своих волос, чтобы навсегда остаться привязанной к этому миру, как она когда-то обещала духам. Эта маленькая войлочная лисичка могла стать ее проводником, но только если она все ещё была у Сонгцэна.

Шэн сама узнала о письме накануне: его Величество считал ниже своего достоинства посвящать в текущие дела клана каких-то принцесс. Пусть даже это ставило под угрозу жизнь его внука. Впрочем, сама Шэн тоже не имела привычки делиться с ним новостями о своих делах во время разговоров за завтраком, да и завтракать предпочитала в своих покоях. В нежелании приятельски общаться к аспидами Яшви напоминала ей её саму, и если во дворце не было Кэйлаша, её круг общения сводился к Тиграм из её личного отряда, которые присутствовали в резиденции, когда она сама тут находилась.

- У их Величества свои представления о том, какая информация важна мне и тебе, - произнесла Шэн.

Её мысли сводились к тому, чем могла помочь Яшви. Та сделает возможное и невозможное, чтобы разыскать Сонгцэна, но кто знал, что могли духи в ситуации, в которой были бессильными прорицатели.

- Попробуй узнать у них хоть что-то, - попросила Шэн. - Я не представляю, с его сейчас можно начать поиски.

Кобры, которые были с Сонгцэном у Грифов, уже вернулись, и их подробно расспросили. Они отправились обратно, чтобы начинать поиски от гестхауса, куда собирался принц. Шэн была готова сорваться в путь в любой момент, но хотела узнать больше, чтобы поиски были более эффективными.

На лице тибетской лисы, которую довольно сложно было чем-то впечатлить, отчетливо проступило плохо скрываемое негодование. Яшви сейчас находилась в той стадии отчаяния и страха, что готова была заявиться к Его Величеству лично, чтобы высказать все свои претензии даже если это сулило ей большие проблемы. Вряд ли дерзость безродной девчонки, которая лишь чудом стала принцессой, да и то только благодаря упрямству наследного принца, спустят ей с рук, но Яшви больше не боялась ни гнева Его Величеста, ни кого либо вообще в этой жизни. Но лишь только одна мысль, что она может больше никогда не увидеть Сонгцэна причиняла ей почти физическую, осязаемую боль. Ей было страшно, и во всем мире не было человека, кроме принца, которому она могла бы в этом спокойно признаться.

- Мне нужно подготовиться, - какого труда ей стоило просто продолжать думать, пытаться выстраивать логичные цепочки действий - вернуться в их покои, взять сумку с шаманскими принадлежностями, потом пойти на конюшню и оседлать Ворона, выехать из резиденции. Яшви старалась не камлать во дворце, не хотела, чтобы ее кто-то в эти моменты видел - погружаясь в транс, она становилась беззащитной, целиком окунаясь в видения, а во дворце она никогда не чувствовала себя в безопасности. - Я вернусь через два часа.

Она тщательно оберегала от посторонних приглянувшееся ей место на берегу озера Фева - окруженное ивами, оно становилось ее личным убежищем. Только там она могла, наконец, дать волю всем тем эмоциям, которые так долго копиличь в ней, и никто бы не выказал ей упрека. Вода все принимала.

Шэн хотела предложить Яшви помощь как минимум в том, чтобы никто не отвлекал ее во время общения с духами, но девушка сама сказала, что вернется через пару часов. Тигрица не стала навязываться, чтобы не мешать.

- Я буду ждать тебя в своих покоях, - сказала Шэн, внимательно глядя на Яшви.

Той было страшно. Она уже не была той напуганной девочкой из Ривана, боящейся звука собственного голоса. Она прошла через сражения и получила жизненный опыт, который не всем по плечу. Но Шэн и сама сейчас давала волю эмоциям, потому что боялась за сына. Это не было неправильно или постыдно, это было платой за право иметь в своем окружении людей, которых искренне любишь. Просто нужно больше самообладания, чтобы взять себя в руки и действовать, чтобы им помочь.

- Яшви, я тоже очень за него боюсь, - призналась Шэн. - Нам нужно понять, что мы можем сделать, чтобы ему помочь.

Сейчас, в ожидании новостей, Шэн планировала несмотря ни на что лечь спать часа на полтора, чтобы быть готовой сорваться в дорогу сразу, как вернется Яшви.

Как Шэн и планировала, вернувшись из библиотеки она легла спать и проспала около полутора часов. Просто навык, позволяющий спать тогда, когда это необходимо, что бы ни творилось с нервами. Она проснулась, переоделась в одежду, более подходящую для поездки в горы, попросила принести обед и стала дожидаться Яшви. Девушки не было больше двух часов, но Шэн не искала ее прорицаниями, боясь помешать работе. Она просто ждала, зная, что Яшви сделает все, чтобы узнать, где Сонгцэн.

Кэйлаша не было в клане, он должен был вернуться к вечеру. Шэн хотела уехать раньше, чтобы успеть в Катманду на прямой рейс до аэропорта Али, если откажется, что Сонгцэн все же у Кайласа. От Али можно было добраться за сутки, но искать где-то вокруг Кайласа было бесполезно, проще найти иголку в стоге сена.

Служанка принесла обед на двоих. Шэн посмотрела на часы, затем налила себе чай. Она зажгла над ладонью пламя и посмотрела в него, рассредоточив взгляд. Все та же белая стена, за которой не видно ничего, лишь смутная холодная тревога, из которой не вытянуть новую информацию.

Убедившись, что костер потух окончательно, и не разгорится пожаром от ветра, Яшви смыла с лица засохшую кровь и поспешила обратно в резиденцию. У нее практически не было никакой новой информации. То, что она увидела, было сложно понять и еще сложнее расшифровать, и единственное, на что могла опираться Яшви, это на указанные тенью небольшие постройки. Она на мгновение прикрыла глаза, переживая волну тошноты, поднявшуюся откуда-то из желудка, но с утра она не стала завтракать, и пустые позывы так ничем и не закончились. Она постаралась как можно точнее вспомнить свое видение, но у нее заболела голова. Как будто Яшви пыталась заглянуть туда, куда ее никоим образом не хотели пускать, куда вход ей был закрыт.

Она кулем сползла с коня, чуть не свалившись прямо под ноги подоспевшему конюху, но решительно отказалась от посторонней помощи, и, даже не сменив костюма для верховой езды и не сымв дорожной пыли, отправилась к комнатам тигрицы. Служанки, оббивающие порог покоев Бо-джи, сказали, что она уже давно ее ждет, коротко постучавшись, Яшви вошла в двери. В прошлый раз она была здесь, когда нашла на своем балконе дохлую тибетскую лису, но сейчас повод был еще страшнее. Воображение рисовало ужасное, которому она пыталась не давать воли. Что могло так задержать Сонгцэна в пути? И что ей теперь говорить Бо-джи, которая ждет от нее какого-то ответа. Яшви поняла, что молчит слишком долго.

- Очень много душ, - она покачала головой, разлепив спекшиеся губы. - Я ничего не поняла, только какие-то небольшие здания.

Она руками обозначила гору слева от себя, чтобы наглядно попытаться изобразить увиденное, затем нарисовала ладонью что-то, резко обрывающееся.

- Тут обрыв. Кажется. И несколько низких зданий прямо на краю. Три дома, - у нее снова заболела голова, Яшви почувствовала на губах что-то горячее и соленое и поднеся ладонь к лицу, поняла, что у нее опять пошла кровь из носа.

Яшви задержалась достаточно сильно, а, когда пришла, выглядела очень измотанной, будто сутки провела в дороге. Шэн внимательно выслушала все, что говорила девушка, пока плохо понимая, что давала эта информация. Три дома в горах в Тибете - так себе ориентир. Чуть больше, чем совсем ничего. А затем у девушки пошла носом кровь.

- Сядь, - сказала тигрица, помогая Яшви усесться на подушки за столом. - Дыши и просто закрой глаза.

Она опустилась на колени за спиной девушки, положила левую руку её на лоб, а большим пальцем правой начала ей массировать нижнюю часть затылка - это должно было унять кровь. Лоб Яшви был горячим, а нормальное течение энергии сильно сбилось, видимо её ушло очень много на попытку хоть что-то узнать у духов.

- То, что ты видела, было похоже на Тибет?

Яшви сто раз бывала в Линь Ян Шо, и эти горы она могла узнать. Тибетское нагорье было довольно однообразным в своих красноватых марсианских пейзажах.

- Видела Кангринбоче, Кайлас?

Этот вопрос был самым важным, от него зависело, какие билеты брать, и с какой стороны начинать поиски. До Лхасы из Катманду тоже был прямой рейс, но между самими Лхасой и Али было несколько дней пути.

Послушно усевшись на подушки, Яшви закрыла глаза и просто стала слушать Бо-джи. Она что-то делала с энергией, отчего головная боль утихала, тошнота унималась, как и кровь довольно быстро перестала идти. Она бы скорее всего остановилась и сама, как тогда, когда Яшви очнулась после транса, но на самом деле она не знала, сколько времени провела на берегу озера Фева, и сколько из того времени занял и сам транс и попытки прийти после него в себя.

- Нет, мне кажется нет, - Яшви не так много где бывала, хотя ей казалось, что она успела увидеть часть Монголии в тот переход, когда впервые уехала с Лисами. - Не похоже на те горы, что вокруг Лхасы.

Они, в общем-то, были единственными, что она видела, но их горная гряда тянулась цепочкой, а здесь гора выделялась и стояла отдельно, поэтому хорошо бросалась в глаза. И форма у нее была какой-то странной, очень похожей на то, какими гору рисуют дети - очень треугольная, со снежной вершиной.

- Но я не знаю, Кайлас это или нет, - Яшви снова постаралась вызвать в памяти видение, и это ощущение напряжения в ней так отчаянно боролось с действиями Бо-джи, которые были направлены на то, чтобы от этого напряжения ее избавить. Детали ускользали, как песок сквозь пальцы, она слишком мало успела увидеть. - Вокруг долина, и гора прямо как пирамида. Полосатая, - чуть подумав, добавила она. - Гора будто слева, а обрыв и дома справа. Очень много духов, как будто их туда что-то тянет. Мне нужно попробовать еще раз, тогда я смогу понять лучше.