Все плохо

Яшви все равно ничего не оставалось делать, как продолжать сидеть на месте, хотя бездействие убивало - хотелось вскочить, что-то делать, куда-то бежать, ехать, начинать искать, пытаться что-то узнать. Если бы не необходимость сидеть здесь, она бы уже попробовала снова войти в транс, даже если и понимала, что повторная попытка заставит ее слечь в постель, прежде чем она сможет хоть как-то восстановиться. Она не думала, что будет так тяжело, обычно видения оставляли после себя странное, липкое ощущение, которое хотелось с себя смыть, сейчас же Яшви чувствовала себя абсолютно разбитой.

Она всмотрелась в схематичные рисунки Бо-джи, стараясь понять, что имено видела она. Поначалу Яшви склонялась к тому, что она видела Южное лицо - пирамидальная форма, горизонтальные полосы, но потом, когда повнимательнее посмотрела на последнее изображение, поняла, что это было именно оно.

- Это, - она указала на Восточное. Как будто гору нарисовал ребенок, который еще только учится рисовать. Она закрыла глаза, чтобы снова попытаться как можно полнее вспомнить видение. Исполинская многорукая фигура пряталась за горой, выглядывая из-за нее, как из-за укрытия, а потом указала вправо. - Это похоже.

Она не понимала, зачем Сонгцэну было совершать кору. Она не заметила за ним излишней религиозности за все то время, что они были знакомы, но они реко обсуждали вопросы веры. Несколько раз пытались поговорить про нити судьбы, но, похоже, не очень поняли друг друга. Яшви с трудом могла поверить и в то, что с Сонгцэном что-то могло случиться в пути - что он заблудился в горах или оступился на камнях - во-первых, он был опытныи воином, привыкшим к нагрузкам и пешим переходам, а, во-вторых, все-таки был магом.

Шэн кивнула. Теперь было понятно, в каком направлении искать. Оставалось успеть и найти, она была уверена, что сын в беде, и что время на поиски сильно ограничено.

- Спасибо, значит, Восточное лицо, со стороны перевала Долма Ли. Нужно ехать в Катманду, чтобы попасть на прямой рейс в аэропорт Али. Тогда дня через три мы будем на месте, - сказала Шэн.

Она не помнила расписание рейсов наизусть, но знала, что примерно вечером нужный рейс должен был быть. У них было не больше пары часов на сборы. А Кэйлаш приедет позже, когда сможет. Ему Шэн планировала оставить записку. Стоило сообщить все его Величеству и мастеру Раджу, потому что это было в интересах Сонгцэна.

- Нужно пообедать, и будем собираться, дорога будет долгой, - предупредила Шэн.

Она даже не стала спрашивать, планирует ли Яшви ехать, тигрице это казалось очевидным. Девушка бывала в Лхасе, и у неё были документы. позволявшие посещать Тибет, Сонгцэн об этом позаботился. Иначе пришлось бы искать другие пути, чтобы пересечь границу и добраться к священной горе, теряя время, которого не было.

Все ещё продолжая рассматривать рисунки, Яшви слушала тигрицу, но мысли ее находились далеко, пытаясь отыскать Сонгцэна где-то там, у подножия горы Кайлас. Она пожалела, что ее жизнь все ещё оставалась довольно ограниченной, потому что то, что остальные узнавали годами, Яшви пришлось узнавать всего лишь за месяцы. С момента, как мать отвела ее на рынок, как козу на верёвке, прошло немногим больше года, и Яшви все ещё хорошо помнила этот день, и особенно, раскалённую землю под ногами, горячий воздух в узком переулке, запахи пота и страха, и ряд таких же, как она, девушек, которые во всем мире оказались никому не нужны. Что мешало принцу купить какую-то другую девушку, а не ее, ведь она ничем не отличалась от остальных, не была красивее или лучше одета. Ей просто повезло. И она была готова на все ради принца, ехать в какие угодно дали, сражаться с какими угодно врагами, чтобы только оказаться рядом с ним.

- Мы поедем вдвоем? - уточнила Яшви. Она думала, что Бо-джи предпочтет ехать со своим отрядом или с кем-то из кобр, а ее оставит в резиденции, и собиралась отстаивать свои право ехать до последней капли крови, но этого не пришлось делать. Яшви надеялась, что когда она окажется ближе к Кайласу, то у неё получится увидеть что-то ещё. Священная гора привлекала духов, но, если их было так много, значит, они должны были иметь хоть какие-то ответы.

- Зачем Сонгцэн поехал к Кайласу? Зачем ему совершать кору? - ее религией были умершие, те, что приходили к ней во снах. Для нее не существовало богов. Раз они допустили, чтобы ее продали, грош цена таким богам.

- Сейчас вдвоем, - ответила Шэн. - Туда уже уехал отряд Сонгцэна. Вечером в клан вернется принц Кэйлаш, и я думаю, что он присоединится к нам со своими людьми.

Она не ехала воевать, даже не собиралась брать с собой оружие, чтобы с как можно меньшими проблемами и как можно быстрее попасть в китайскую часть Тибета. Ей нужно было найти Сонгцэна, не теряя времени. Воюют пусть Кобры, если понадобится.

Следующий вопрос Яшви был сложным. Шэн положила себе в тарелку лепешки с мясом и чечевицу, чтобы подать пример девушке, и налила им обеим чай.

- Обычно Кору совершают те, кто хочет найти ответ на какой-то важный вопрос, - сказала Шэн. - Но я не знаю, что беспокоило Сонгцэна. Я даже не могу сказать, напросился он к Грифам, чтобы попасть на Кору, или решил отправится к Кангринбоче просто потому что оказался рядом, поехав к Грифам.

Он никогда не был религиозным. Как и сама Шэн, ее сын предпочитал рассчитывать на собственные силы и брать всю ответственность на себя, не полагаясь на заступничество свыше. Он относился с должным уважением к традициям, но не более того. Даже не имел привычки советоваться с пламенем в храме Будды, что находился в резиденции Белых Тигров, в то время как Шэн молилась там, когда чувствовала такую необходимость. И как раз просила ответы на свои вопросы.

Теперь настала очередь сожалеть о том, что она не интересовалась делами клана и тем, зачем именно Сонгцэн поехал. Яшви проследила за тем, как тигрица накладывает в тарелку чечевицу и вдруг поняла, что у нее начисто пропало желание обедать, хотя несколько минут назад она была готова съесть лошадь целиком. Она придвинула а себе миску с супом дал-бат только потому, что тело нужно было кормить и ему были нужны силы. Отказываться от еды было бы роскошью, которую могла позволить себе непальская принцесса, но не могла позволить Яшви, слишком хорошо помнящая, каким редким может быть обед в бедной непальской деревне - там ели обычно только два раза в день, и то, если повезёт. К тому же, им предстояла дорога.

Она молча ела, обдумывая слова тигрицы. Что если Сонгцэн поехал туда из-за случившегося в Дадале, пытаясь найти ответы. Они много обсуждали все произошедшее, но все оказалось сложнее. Постепенно она просто поняла, что легче будет сделать вид, что она на самом деле отпустила ситуацию, хотя мертвый шакал с пустой глазницей продолжал приходить, скалиться, низко, по-шакальи хохотал, тянул руки, так что Яшви просыпалась в холодном поту и чувством омерзения от самой себя. Или она была плохой актрисой, и ее фарс был шит белыми нитками, или Сонгцэн знал ее лучше, чем она саму себя, и в притворство не верил.

Или она просто все это себе надумала, и у Сонгцэна были свои, независящие от нее причины, туда поехать.

- Мне нужно брать с собой лук? - очнувшись от своих размышлений, спросила она, решив в этом вопросе все же посоветоваться с Бо-джи.

- Лук не бери, возьми только то, что пропустят в ручную кладь, - ответила Шэн.

Она запила лепешку чаем, затем положила себе в тарелку тушеные овощи. Шэн ела просто потому, что так было нужно. Чтобы было силы после бессонной ночи отправляться на поиски, у своему телу нужно было относиться как к механизму, который должен быть исправен. Она не могла позволить эмоциям этому мешать, не в праве.

- Оденься теплее, ночи там еще холоднее, чем в Линь Ян Шо, - добавила Шэн.

Как маг Огня, она не боялась холода, и надеялась, что Сонгцэну родная стихия тоже поможет, где бы он не находился. Она не знала, что с ним, но была уверена, что он в беде.

Шэн взяла чистый лист бумаги и быстро написала записку для Кэйлаша, где рассказала все, что худо-бедно удалось выяснить о месте, где мог быть их сын. Она рассчитывала встретиться с мужем уже на месте. Имея информацию, он будет действовать так, как сочтено нужным сам.