Почти дежавю

Был бы интересно посмотреть на того человека в Риване, который решился кинуть в его Высочество камень. Местные могли быть невежественными, упертыми в своем нежелании признавать новое, мелочными, подлыми, но они не были совсем уж отбитыми. Яшви считала, что как раз Сонгцэну здесь ничего не угрожает. Уже хотя бы потому, что он был мужчиной, а потом уже принцем и магом огня.

Она подумала о том, что оружие может еще только сильнее отпугнуть жителей. Она вспомнила визит настоящего врача с медсестрой - уж при них-то точно не было никакого оружия. Врач был улыбчивым, добродушным, он много шутил и быстро осматривал всех, кто к нему пришел, назначал лечение, выписывал лекарства, хоть Яшви и сомневалась, что хоть кто-то из местных в итоге эти лекарства действительно принимал. Но желание чувствовать себя в безопасности было сильнее желания помочь жителям, а оружие хорошо сдерживало их ненависть. Необязательно же постоянно держать его в руках, но от понимания, что оно у нее с собой есть, становилось намного спокойнее. Наверное, она все-таки боялась - как боится веревки укушенный змеей.

- Я была такой же в тот день? - вдруг спросила Яшви, чуть помолчав.

Сонгцэн задумался, как правильно ответить на вопрос Яшки. Он вспомнил, как увидел её на рынке, когда она вцепилась в свою странную куклу, и как за неё торговался какой-то отвратительный тип, которому её расхваливали как породистую лошадь. И как ему было сложно найти слова, чтобы объяснить Яшви, зачем он её выкупил у торговца. Его мысли тогда были заняты предстоящим экзаменом, он был учеником в своем клане, и оттого обращение "господин" его особенно сильно коробило. Но он видел в Яшви ровесницу и хотел, чтобы она воспринимала его как равного.

- Почти, - ответил Сонгцэн. - Ты старалась быть как можно более незаметной. Мне казалось, что ты меня боишься, и я не мог понять, как объяснить тебе, что хочу тебе помочь. Но я видел в тебе ровесницу, а Шанти - ребенок.

Он понимал, что помимо тех, кто её продал за долги брата, были те, кто её купил, и те, кому её планировали продавать дальше. И от этого ему было особенно мерзко, потому что он понимал, что эти люди были рядом, в Риване, или специально для этого туда приезжали. Сонгцэн равнодушно воспринимал тот факт, что у его деда прежде был гарем, потому что наложницы в нем, пока еще жили во дворце, плели интриги и искали покровителей, будучи достаточно взрослыми. Возможно, за кого-то из них делали выбор вопреки их воле, но уже прошли те времена, когда наложницу могли подарить в качестве ценного сувенира от союзников. Скорее девушки сами искали возможности оказаться во дворце на содержании, тем более что Его Величество давно интересовался ими не более чем роскошными предметами интерьера.

Выслушав ответ Сонгцэна, Яшви снова задумалась, сравнивая себя с Шанти. Девочка тоже старалась вести себя так, словно ее здесь вообще нет, даже дышала, кажется, через раз. Скорее всего Шанти, как и сама Яшви раньше, никогда в жизни не покидала Ривана и не видела ничего, кроме сурового быта и тяжелой работы. Тем более, если и без того скудный заработок ее семьи уходил на долги старшего сына. Шанти пришлось довериться двум незнакомым людям, которые сейчас ее просто везли непонятно куда, ничего не объяснив. Она была еще совсем ребенком и наверняка внутри нее все замирало от ужаса. Яшви отчаянно этого не хотела, но уже чувствовала первые ростки ответственности и симпатии к девочке.

- Я ужасно боялась. Но не тебя, а того, что сделаю что-то не так, ты передумаешь и продашь меня кому-нибудь еще, - призналась она. И никакие его слова, что он не будет ее продавать, долго не могли ее в этом убедить. Она не привыкла к подобным проявлениям доброты, и все время ждала какого-то подвоха. Откуда ей, необразованной деревенской девочке, было знать, что в остальном нормальном мире людьми вообще-то торговать не принято. В ее мире, от ворот деревни и до дома гончара на отшибе у реки, это было в порядке вещей. - И не все могли оказаться такими же хорошими, как ты.

- Я понял, что не могу пройти мимо, когда услышал разговор торговца и того человека, который собирался тебя купить, и ты на меня посмотрела, - признался Сонгцэн. - Я никогда раньше не был в той части рынка, и никогда не видел, как там продают людей.

Дед все еще считал, что Сонгцэн выкупил Яшви, потому что она ему понравилась, хотя сам принц был уверен, что действовал исходя из своих представлений о том, как будет справедливо. Он не рассматривал Яшви тогда как красивую девушку - он просто не позволял себе подобные мысли до экзамена. Но спорить с дедом в таких вопросах было бесполезно. В сухом остатке было то, что нужно было избавиться от торговли людьми в Риване и других соседних деревнях, чтобы добиться справедливости в том виде, в котором с ней будут согласны они оба.

- Сейчас ты совсем другая. Тогда мне казалось, что я должен тебя учить тому, какой мир за пределами Ривана. Сейчас я должен учиться у тебя тому, какой он за пределами резиденции Кобр и Линь Ян Шо, - сказал Сонгцэн.

Он был уверен, что не сможет без помощи Яшви хоть что-то изменить в Риване. Но надеялся, что с ней они добьются хотя бы того, чтобы на рынке не оказывались новые Шанти.