У нас была тактика, и мы ее придерживались

Из-за того, что лошадям пришлось идти шагом всю дорогу, в резиденцию они добрались только уже к вечеру, когда солнце зашло за горизонт, и сразу стано не в пример прохладнее. Девочка все так же велила себя ниже травы и тише воды, не задавала никаких вопросов, но с любопытством, присущим только детям, рассматривала все вокруг. Похоже, что и Аша Прия, как всегда роскошно наряженная, с высокой прической, в которой были дорогие украшения, произвела на нее такое же неизгладимое впечатление, как и на Яшви в свое время. Теперь уже она не была старшей наложницой, а была супругой Его Величества, но кому, как ней ей, было решать вопросы женской половины дворца. Аша Прия довольно благосклонно восприняла просьбу Яшви позаботиться о Шанти хотя бы какое-то время, пока они с Сонгцэном не решат, что делать дальше, и повела девочку в ту часть дворца, в которых раньше был гарем, а сейчас там оставались комнаты служанок.

Проводив Шанти взглядом, Яшви вернулась в их с принцем покои, чтобы быстро принять душ после дороги и переодеться из дорожной одежды в более традиционный сари, которые предпочитала носить во дворце. Амрита подготовила ей ее любимое, винного цвета, снова предложила сделать что-нибудь с седой прядью у виска, но Яшви отказалась - она ее никак не беспокоила и ей не мешала, чтобы с ней что-то делать.

- Лучше принеси чай и что-нибудь сладкое, - попросила она Амриту, а сама села за столик, чтобы расчесать немного влажные после душа волосы. Сонгцэна еще не было, видно, разговор с Его Величеством затянулся.

Чем больше Сонгцэн мечтал о том, чтобы оказаться в кровати, тем больше оказывалось новых дел. Он встретился с Его Величеством, чтобы рассказать о происшествии в Риване и поделиться своими мыслями о том, что делать дальше. Дед был не в восторге от идеи завтра с шашкой наголо и с отрядом разогнать торговцев людьми, потому что это было лишь одно из звеньев в цепи, порвать которую один отряд не сможет, но клан наживет проблемы запросто. По мнению деда Сонгцэну предстояло начать переговоры с теми, кого он хотел сжечь живьем. С лазаретом и обучением женщин врачеванию таких противоречий не было, и хотя бы на этот счет удалось договориться.

Шерпа-джи, которую Сонгцэн застал, когда она закончила очередное занятие для лекарей клана, согласилась через два дня поговорить с теми женщинами, кто захочет у неё учиться, чтобы выбрать из них тех, кого она будет учить, чтобы не тратить время на всех подряд. Но взять Шанти в помощницы согласилась сразу: если после занятий в школе девочка будет помогать ей с уборкой в лазарете, со временем, возможно, и ей удастся научиться чему-то путному, помимо того, как правильно сушить травы и мыть пол. И согласилась обучать Яшви, услышав, что та уже умела. Эти переговоры Сонгцэна более чем устроили.

Он вернулся в их с Яшви покои, встретившись в дверях с Амритой, которая уходила за чаем. Яшви сидела за столиком и расчесывалась, Сонгцэн ей улыбнулся, затем подошел и поцеловал её в щеку.

- Я схожу в душ и переоденусь, потом все расскажу, - сказал он.

Даже к Его Величеству он заходил, не переодевшись в дороги, потому что хотел разобраться с делами быстрее.

К тому моменту, как в покои вернулся Сонгцэн, волосы Яшви уже практически были сухими. Она чуть прикрыла глаза, подставляя ему щеку для поцелуя, и посмотрела на него в отражение в зеркале. По его виду сложно было понять, какими были переговоры с Его Величеством и целительницей из клана сов, и Сонгцэну в любом случае было лучше немного передохнуть с дороги и перевести дух, все разговоры могли подождать полчаса. Отпустив Сонгуцэна в душ, Яшви в последний раз провела черепаховым гребнем - чей-то подарок на свадьбу - по волосам, не став сооружать никаких причесок сейчас. Она практически никогда не носила волосы распущенными, тяжелые, они мешали и путались, но во двоцре могла себе позволить, когда знала, что вся ее деятельность будет заключаться только в том, чтобы не выходить из покоев.

Вскоре с полным подносом вернулась Амрита, а потом ушла, забрав с собой всю грязную одежду, чтобы привести ее в порядок. Яшви подумала, что она вполне умудрилась прижиться во дворце, и больше не испытывает угрызений совести за то, что игноирует всякую работу по дому - за нее стирали, убирались и готовили, и ей оставалось только заниматься какими-то другими более приятными делами. Но все равно в Монголии ей нравилось больше, хотя стирка до сих пор воспринималась ею как изощренная пытка. Она могла быть Яшви, принцессой и удган, просто в нужное время примеряла нужные ей роли, уже не пытаясь отказаться от остальных.

Сонгцэн несколько минут стоял под теплым душем, позволяя воде смыть не только пот и дорожную пыль, но и избавить его от ша-ци, чтобы боль в спине перестала его так изводить. Он не знал, сколько времени пройдет до того, как он сможет забыть о травме. Позвоночник был целым, но мышцы все помнили, отвечая на любые нагрузки тем, что быстрее забивались. Это раздражало, но Сонгцэн понимал, что кроме времени и тренировок ничего не поможет, это нужно было просто принять как данность.

Он вышел из душа в пижаме и халате, потому что не планировал никуда ходить до завтрашнего утра. Сонгцэн заметил, что Яшви оставила волосы распущенными, и засмотрелся на неё. На её виске так и оставалась серебряная прядь, которая ей скорее шла, хотя все еще выглядела непривычно. У неё были очень красивые длинные волосы, которые она не часто оставляла распущенными, потому что наверняка это было неудобно, хоть и очень красиво. Сонгцэн сел на подушки напротив девушки.

- Шерпа-джи согласилась тебя учить врачеванию, и возьмет Шанти помощницей, - сказал он и налил чай Яшви и себе. - С остальными женщинами, кто захочет учится, она готова поговорить послезавтра, чтобы выбрать тех, кого будет учить.

Он сел удобнее и расправил плечи. Боль уже не доставала, оставалась только усталость прошедшего дня.

- Дед не против, чтобы устроить в Риване лазарет, но считает, что нельзя разгонять торговцев с отрядом, - добавил Сонгцэн.

Сонгцэн кивнул на слова Яшви о женщинах, которые захотят учиться врачеванию у Шерпы-джи. Он надеялся, что хотя бы кто-то покажется ей достаточно серьезной, чтобы знахарка согласилась взять её в ученицы. Потому что Сонгцэну показалось, что та была уверена только в том, что всерьез учиться планировала Яшви и сильно сомневалась насчет остальных.

- Их можно просто прогнать из Ривана, нажив врагов. Но в Риване нет такого количества девушек и такого количества покупателей, чтобы эти торговцы существовали там сами по себе. Их кто-то туда привозит, и кто-то туда за ними приезжает, - сказал Сонгцэн.

Шах-джи уже попытался справиться с продажей наркотиков в окрестностях клана Сурикатов. За ним стояла вся армия клана, а не только маленький личный отряд. И дед явно дал понять, что не собирается ради мира во всем мире ввязывать в войну всех воинов клана Королевских Кобр.

- Поэтому Его Величество считает, что я должен начать с переговоров. Сказать, что нам не нужны проблемы на нашей территории, поэтому среди девушек не должно быть детей. Работая в лазарете выяснить как можно больше о том, кто за ними стоит, как устроена вся цепь и искать формальный повод для того, чтобы прогнать их из Ривана в тот момент, когда мы будем понимать, с кем вступаем в войну, - объяснил Сонгцэн.

Он понимал, что с точки зрения здравого смысла дед абсолютно прав. Но не был готов согласиться с этим решением, потому что пока он будет ждать и выяснять информацию, пострадают еще девушки. Его Величество со свойственной всем аспидам циничной язвительностью заметил, что не далее как вчера их судьбы Сонгцэна не тревожили, и не тревожили бы сегодня, если бы в чайную не забежала Шанти. Такие моменты принца Кобр бесили особенно, потому что ему нечего было на это возразить, а любой ответ мог привести к неприятному разговору о поездках в Монголию, куда Сонгцэн рвался при первой возможности.

Яшви понятия не имела, как устроена торговля людьми. В целом мало отличалось от торговли теми же лошадьми или другими животными, но на самом деле выяснялись подробности, о которых она раньше даже не задумывалась. Да и не хотела думать, стараясь затолкнуть воспоминания и том дне, когда ее продали, поглубже в недра памяти, откуда те все время всплывали в самый неподходящий момент.

- Как контролировать то, чтобы не продавали хотя бы детей? - спросила Яшви. - Тогда надо постоянно присутстовать на рынке и следить за тем, что там происходит.

Если не можешь обуздать хаос - возглавь его, но сама мысль, чтобы быть причастным к продаже, вызывала отвращение, которое было трудно сдержать. Пока вопросов было больше, чем ответов на них, и каждая новая деталь, как снежный ком, вызывала еще несколько следующих, не менее сложных.

- И как понять, сколько девушке лет, у них же нет документов. Верить на слово? Но сказать можно что угодно, - в деревне Дни рождения как таковые не праздновали, это был просто еще один обычный день. До тринадцати лет Яшви даже не знала, какого числа она родилась, и если бы в тот день не заговорили о том, что ей можно начинать искать мужа. Яшви даже не была уверена, что этот день действительно день ее рождения, и когда для документов нужно было назвать дату, она ее просто придумала.

Сонгцэн не знал ответов на вопросы Яшви, он только сейчас задумывался обо всем этом, понимая, что нужно найти решения. Он лез туда, где очень трудно, очень опасно и очень высока цена ошибки, но куда уже не мог не вмешиваться. И не хотел прийти к отцу или деду со словами, что не знает, что делать. Яшви задавала правильные вопросы, и он сейчас мог рассчитывать всерьез только на то, что с поиском ответов поможет она. Хотя бы задавая правильные вопросы.

- Я пока не знаю, как лучше это проверять. Например, чтобы в любой момент на рынок мог прийти наш патруль, и если торговцы не докажут, что девушка взрослая, Кобры заберут её в клан. Тогда торговцам будет не выгодно платить за детей, зная, что эти деньги они могут потерять, - стал рассуждать вслух Сонгцэн. - Но документы можно подделать, а стоимость детей они могут поднять до той, которая покроет риски.

На рынке нужен был свой человек. Не те, кто будут работать в лазарете помимо него и Яшви, а кто-то, кто не вызовет подозрений. Лучше всего на эту роль подходил Сы-джи, владелец чайного дома, но тот был хитрым, и мог работать на всех. Сонгцэн не зал, как добиться его безусловной лояльности. Но он не знал других жителей Ривана. И здравый смысл велел ему сначала получить больше информации, и только потом что-то решать. И начать стоило с работы в лазарете. Тогда для жителей Ривана он должен был быть взбалмошным принцем, который хочет воевать за идею и стремится всем помогать, и эта роль шла вразрез с ролью того, кто будет обсуждать условия, на которых работорговцы могли остаться в Риване.

- Я думаю, что договорюсь с Оджасом Шахом, чтобы переговоры с торговцами вел он, пусть и от моего имени, - сказал Сонгцэн.

Пока Яшви могла только задавать вопросы, чтобы понимать, что именно хочет делать Сонгцэн, потому что он лучше понимал, как устроена вся эта политика и как вести переговоры. Яшви было проще спросить ясно и прямо, чем пытаться продраться сквозь витиеватую вязь намеков и полутонов. Как бы ей научиться быть такой же хитрой, как Алахчит, вот уж кто наверняка сумел бы договориться.

Оджас Шах ей не нравился. Не только потому, что для Яшви не существовало других мужчин, кроме Сонгцэна, которые могли бы ее заинтересовать, но еще и потому, что он казался ей скользким, как уж. Впрочем, стоило напомнить себе, что он все-таки Кобра, и не возлагать на него так уж много надежд. Ей хватило одной с ним беседы, чтобы потом избегать общения любыми способами, но она не сказала бы, что он сам как-то искал с ней встреч, что ей было только на руку. Он вроде бы был вежливым, не говорил ничего такого, вел себя вполне дружелюбно, но от его внимательного взгляда хотелось укрыться, а потом еще желательно и помыться.

- Думаешь, он станет помогать? - уточнила она и снова наполнила чаем чайные чашки, потому что не заметила, как первые успели опустеть. - Он не показался мне человеком, который готов делать что-то только ради идеи.

Сонгцэн посмотрел на то как Яшви разливала чай. У неё были руки лучницы, и ему было приятно за ними следить взглядом. Сейчас, когда они были наедине, он мог не отводить взгляд от Яшви, и каким бы серьезным ни был их разговор, он не забывал замечать, как она ему нравилась. Наверное, впервые он это почувствовал именно в тот день, когда он увидел, что Оджас Шах подошел к ней знакомиться, и Сонгцэн очень явно почувствовал ревность. Сейчас у него не было никаких причин ревновать её к кому-либо, он был в ней уверен. А Оджас при всем разнообразии своей личной жизни прекрасно понимал, куда лезть не стоило.

- Он выполнит приказ, - ответил Сонгцэн. - Оджас не в моем отряде, но условия, которые должны выполнять торговцы, согласованы Его Величеством.

При этом как бы Сонгцэн ни относился к Шаху-младшему, он считал, что Оджас тоже сочтет дикостью произошедшее с Шанти и захочет помочь с тем, чтобы навести в Риване порядок. Королевские Кобры, в отличие от Белых Тигров, никогда не стремились считаться хорошими, но у них тоже были понятия безусловного зла, с которым нельзя мириться. Но при этом Оджасу было проще исполнить роль того, кто способен общаться с работорговцами с деловой точки зрения, Сонгцэн не был в себе настолько уверен.

- Я думаю поехать завтра поговорить со старостой деревни, чтобы договориться насчет лазарета, - сказал Сонгцэн. - Когда Шерпа-джи определится с уроками для женщин, мы сможем понять, в какие дни ездить в деревню.

Яшви не стала возражать. Ей было не так просто видеть хорошее в людях, но Сонгцэн знал людей из своего клана куда лучше, чем она, тем более, если он мог опираться на разрешение Его Величества. В понимании Яшви, если Сонгцэн был младшим принцем, его должны были слушаться все остальные воины клана, хотя помимо него были его и принц Кэйлаш и сам Его Величество. Который наверняка уже не командовал никакими отрядами, но обладал абсолютной властью над всеми остальными. Все боевые командиры должны были подчиняться Сонгцэну, или как вообще это было устроено?

Она поняла, что слишком мало интересовалась укладом Кобр. Яшви ничем не отличалась от жителей своей родной деревни, упрямо отрицая все новое и предпочитая его избегать, чем к нему приспосабливаться. В резиденции она мало с кем общалась, не стремилась заводить себе друзей и практически не выходила из их покоев, ограничиваясь походами в библиотеку или на конюшню. Теперь она и половины не понимала из того, как устроена жить в клане, а ведь у нее было достаточно времени во всем разобраться.

- Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой? - спросила она. - Тебе не будет тяжело два дня подряд провести в седле?

Она замечала, как он пытается тянуться в седле, усаживаясь поудобнее, или потирает спину, потому что еще не до конца восстановился после травмы. И Яшви не знала, сколько еще времени должно пройти, пока Сонгцэна не перестанут беспокоить последствия.

Яшви была единственным человеком, с кем Сонгцэн был готов откровенно говорить о своем самочувствии. Она видела то, что он маялся половину дороге от Покхары до Ривана, потому что спина давала о себе знать. Но дорога от клана до деревни была намного короче, и Сонгцэн считал, что достаточно откладывал дела, и завтра стоило поговорить со старостой.

- Я буду рад, если ты поедешь со мной, - ответил он.

Яшви по понятным причинам не любила Риван, и Сонгцэн не стал бы просить её поехать с ним еще и завтра, если бы она не предложила сама. Завтрашний разговор не должен был занять много времени, и максимум, что еще можно было сделать в деревне - это переговорить с владельцем чайного дома.

- Мне нужно двигаться, чтобы мышцы быстрее восстанавливались, а до Ривана не так далеко ехать, - сказал Сонгцэн. - Мне и к тренировкам нужно вернуться. Сейчас я бы не сдал экзамен на право ношения оружия.

В Монголии он практически не тренировался, магией не занимался вовсе, а перед отъездом в клан Лис каждая из тренировок давалась с большим трудом. Он даже не пытался быстро переключаться с магии Огня на магию Воды, потому что дыхания и так не хватало, чтобы чисто выполнить основные ката хотя бы три-четыре раза подряд.

- Ты уже его сдал и никому не должен доказывать что-то снова. Это была серьезная травма, тебе нужно просто восстановиться, - вряд ли от него требовали как можно быстрее прийти в форму, чтобы дальше выполнять свои воинские обязанности. Всё-таки родные его любили и видели в нем живого человека, а не просто средство для исполнения приказов Его Величества. Сонгцэн терпел и не жаловался, Яшви понимала его, но понимала ещё и то, что переживает за него и не хочет, чтобы он делал себе хуже.

- Я хочу зайти на рынок и посмотреть, будут ли там торговцы снова, - ответила она. Яшви не тянуло в тот узкий проулок, и она скорее бы добровольно переломала себе ноги, чем согласилась туда вернуться, но им нужно было лучше понимать, с кем они имеют дело, и ради этого стоило переступить через себя. Без важной причины она бы и дальше обходила это место стороной, слишком яркими были воспоминания того дня, чтобы не обращать на них внимания.

- Сонгцэн, мне нужно тебя спросить, - вдруг сказала Яшви, резко кое-что вспомнив. - Надо ли закрывать балкон на ночь, чтобы не впускать комаров?

Ещё даже не договорив, Яшви поняла, как идиотски это звучит. Эти принцессы, воспитанные в тепличных условиях, ничего в жизни не понимают и считают комаров самой большой проблемой. У них тут вопрос о торговле девочками встал ребром, и вообще некогда о комарах ещё думать.

- Мне не нужно доказывать другим, но мне самому непривычно быть в таком состоянии. Сегодня в Риване мне было страшно, - признался Сонгцэн.

У него при себе не было оружия, а на магию он не мог рассчитывать в той мере, в которой привык. Он просто надеялся, что торговцы с рынка знали о том, что он маг, и не стали бы рисковать ради сбежавшей Шанти, вступая с ним в бой. Иначе ему нужно было рассчитывать на помощь Яшви больше, чем на себя. Он посмотрел на девушку, когда она сказала про рынок. Сонгцэн был уверен, что она ужасно не хотела оказаться там снова, но кивнул, не став отговаривать. А потом Яшви задала очень странный вопрос, над ответом он всерьез задумался.

- Там висит занавеска, чтобы они не особо летели, - сказал Сонгцэн. - Но если тебе мешают комары, давай закроем.

Он не часто замечал комаров во дворце. В комнатах часто жгли благовония, которые их отпугивали. Сонгцэн привык спать с открытым балконом и раньше даже не обращал на это внимания. Яшви ни разу не говорила прежде, что ей это не нравилось. Но он не видел никакой проблемы в том, чтобы этот балкон закрыть.