Разговор с Коброй

Яшви не очень верила в то, что Оджас Шах действительно может, а, главное, согласится им помочь и возьмёт на себя переговоры в деревне с теми, кто был так или иначе замешан в торговле девочками. То ли дело было в общем недоверии этой кобре, то ли накладывались воспоминания об их знакомстве в саду, после которого Яшви чувствовала себя странно, но глубоко внутри она ужасно не хотела с ним о чем-то разговаривать. К тому же она не хотела, чтобы во дворце все подряд знали о том, что к подобным рынкам она имеет самое что ни на есть прямое отношение как та, кого однажды на этом рынке купили. Несмотря на то, что в резиденции больше не было выводка гадин Его Величества, среди женщин оставались те, кто когда-то был в гареме, но затем вышли замуж за приближенных или командиров, чтобы не лишаться теплого места.

Оджас Шах казался ей человеком, который ни за что свою выгоду не упустит - будь то ответная услуга, вкусная сплетня или что-то ещё. Он был хорош собой настолько, что это даже скорее отталкивало, чем привлекало, и наверняка у него не было недостатка во внимании противоположного пола. И наверняка он был удивительно самодостаточен и доволен собой. Словом, все в нем Яшви не нравилось, но ей нужно было постараться совладать с собой и своими эмоциями, чтобы присутствовать при этом разговоре.

Переговоры, занявшие все утро, были для командира Кобр крайне неприятными. После такого разговора хочется брезгливо помыться и надеяться, что никто, чьим уважением дорожишь, не видел тебя в компании подобного собеседника. Оджас держал лицо, добился клятвенных заверений, что договоренности будут строго соблюдаться, даже обещал обдумать размер комиссии, которая заинтересовала бы клан, но он понимал, какие цели в этих переговорах преследовала королевская семья. И если бы не решение Его Величества, от этого разговора Шах постарался бы отказаться.

Он зашел в чайную, где еще не было принца, но уже находилась его супруга. Оджас смутно помнил тот день, когда впервые познакомился с этой девушкой. С тех пор она очень сильно изменилась: она стала похожа не на скромную простолюдинку, случайно зашедшую в беседку в дворцовом саду, а на воительницу союзного клана. Впрочем, при этом как женщина она стала выглядеть даже интереснее. Но Оджас не стал бы пытаться переходить дорогу принцу Сонгцэну, в клане было достаточно женщин, которым можно было безнаказанно уделять внимание. Оджас зашел в комнату, где была Яшви Садхир, и вежливо ей поклонился, сложив руки в молитвенном жесте.

- Доброго дня, Ваше Высочество, - сказал он. - Принц Сонгцэн еще не пришел?

Яшви оказалась в чайной раньше всех, и Сы-джи проводил ее в отдельную комнату, куда чуть позже принесли горячий чай с закусками, на которые она пока не обращала внимания. Она надеялась, что ей не придется оставаться с коброй наедине, чтобы не пришлось мучительно выдумывать тему для вежливого разговора ни о чем. Но она даже не успела присесть на подушки у низкого чайного столика, когда раздавшиеся за занавеской шаги дали понять, что это вовсе не Сонгцэн - эти принадлежали человеку по комплекции тяжелее и выше принца.

- Шах-джи, - Яшви поприветствовала его не менее вежливо, но привычные слова "Яшви. Меня зовут Яшви", которыми она поправляла обращение к себе, так и остались непроизнесенными. В этой ситуации она предпочла остаться Её Высочеством, а не просто Яшви, хоть на ней был простой дорожный костюм для верховой езды, а в ножнах на бедре оставался кукри, который она взяла с собой для безопасности. - Нет, он задерживается.

Сонцгэн должен был беседовать со старостой деревни по поводу лазарета в Риване и, по всей видимости, разговор затягивался. Яшви понятия не имела, как должны вести себя принцессы в присутствии боевых командиров, да еще и когда они остаются наедине, но, преодолев себя, предложила Оджасу присесть по другую сторону чайного столика и взялась за заварочный чайник, чтобы наполнить чайные чашки.

Оджас сел за стол напротив девушки, которая выглядела не слишком дружелюбно, сохраняя маску ледяной вежливости, хотя ему казалось, что он не давал ей никаких поводов для обид. Их первое знакомство закончилось появлением принца, а после этого они не общались вне каких-то случайных встреч на официальных мероприятиях. Но у Оджаса и не было цели нравиться принцессе, чтобы не было поводов ссориться с принцем. Он вежливо поблагодарил девушку за чай, но не стал класть в свою тарелку еду, пока она первая не приступила к трапезе. Он был боевым командиром, а она принадлежала к королевской семье.

- Надеюсь, Садхир-джи скоро к нам присоединится, - произнес Оджас с вежливой улыбкой.

В королевском гареме, пока его не разогнали, бытовала легенда, что бокши из Ривана своей магией сводила в могилу всех, кто вставал между ней и принцем Сонгцэном. Оджас в это не верил: чутье давно подсказало ему, что их высочество неровно дышал к Яшви уже давно, даже если сам долго не был готов это признать. Одного взгляда на Сонгцэна, когда он появился в беседке, было достаточно, чтобы раз и навсегда закрыть для себя вопрос с попытками поближе познакомиться с этой девушкой. И свадьба между Яшви и принцем была лишь вопросом времени, когда это позволили обстоятельства.

Староста деревни был человеком непрошибаемым. Он старался ни во что не лезть, ничего не делать и никого не пускать в дела Ривана. Логичные доводы не доходили до его разума. Попытки воззвать его к состраданию или жалости в отношении жителей деревни были также бесполезны. Через битый час попыток достучаться до этого Раджа, Сонгцэн был в бешенстве. И лишь когда он повысил голос, позволив пламени в очаге вспыхнуть яркими искрами, и жестко сказал, что если Риван надеется на Королевских Кобр, их мнение должно учитываться беспрекословно, Радж изменился в лице и признал, что лазарет в деревне необходим. Нашлась и подходящая хижина, и даже какая-то мебель, которую до вечера туда должны были принести.

В чайную Сонгцэн вернулся не в духе. Под навесом возле Аббаса и Ворона отдыхал серый жеребец Оджаса, и это означало, что владелец коня уже в чайной. Сонгцэн поздоровался с хозяином и прошел в дальнюю комнату. Он поздоровался с Яшви и кивнул Оджасу, после чего сел за стол рядом с девушкой.

- Шах-джи, как прошли переговоры? - спросил Сонгцэн.

Он по привычке положил в свою тарелку лепешку и рис с ячьим мясом, чтобы остальные могли приступить к еде, если не решались до этого.

Чай невозможно было наливать до бесконечности, о чем Яшви сейчас жалела - и ей пришлось все-таки поставить заварочный чайник обратно на столик, когда обе чашки оказались наполнены. Она чувствовала себя неуютно, как будто каждый ее жест оценивали и тщательно взвешивали на невидимых глазу весах, но Яшви не догадалась первой приступить к трапезе, чтобы Оджас Шах по непальской традиции мог последовать ее примеру. Она просто взяла чайную чашку в руки и с непроницаемым видом поднесла ее к губам, чтобы спрятаться за ней как за настоящим щитом.

- У него встреча со старостой деревни, - коротко ответила Яшви, гадая, сколько времени может вообще занять этот разговор. Она мало с кем из местных общалась даже когда жила в Риване. Ее общества справедливо чурались, да и сама Яшви никогда не искала чужой компании, потому что боялась снова брошенного в спину камня. Поэтому и не могла в полной мере представить себе, что за человек староста Радж. Что-то подсказывало, что не очень, раз Риван до сих пор с трудом выживал, едва существуя на фоне других более благополучных деревнь.

И она была рада, наконец, увидеть Сонгцэна, хотя он был хмурым и задумчивым, возможно, разговор прошел не так, как планировал принц, а его бесило все, что шло в той или иной мере не так, как он себе представлял.

Оджас встал со своего места, чтобы приветствовать принца, затем сел обратно. Сонгцэн был не в духе, его часть переговоров явно была непростой. Шаху когда-то доводилось общаться со старостой Раджем, и более ущербное существо было сложно найти даже в этом несовершенном круге медитаций Будды.

- В Риване за торговлю людьми сейчас отвечает Рамеш Гурунг, - сказал Оджас. - Он заверил меня, что согласен на наши условия, и что быть такого не может, чтобы на рынке оказывались дети.

По его интонации было очевидно, что он не верил ни единому слову торговца и старался держать лицо, чтобы не сильно было заметно отвращение от упоминания этого типа.

- Я думаю, что какое-то время он будет делать вид, что соблюдает договоренности, но это не тот человек, с кем можно договариваться всерьез, - продолжил Оджас и положил себе в тарелку понемногу из разных мисок с еще горячей едой. - Садхир-джи, я уверен, что сейчас на рынке есть девочки, и их постараются быстрее сбыть. Я бы заехал сюда вечером с отрядом, чтобы в этом убедиться, и заодно объяснить, что будет, если он не будет держать данное нам слово.

Сонгцэн выслушал то, что рассказал Оджас. Все это было неприятно, но ожидаемо. Торговцы будут врать и изворачиваться, но сделают все, чтобы не терять доход от торговли, приносившей огромную прибыль, ценой чужих жизней. Он мельком взглянул на Яшви. Сонгцэн не знал, слышал ли Оджас Шах о том, что она в своей время сама была одной из тех, кого продавали на этом рынке. В серпентарии сплетни множились и обрастали странными подробностями, но не все реальные факты доходили до Кобр.

- Те, кого вы отобьете у торговцев, должны сегодня же ночью приехать с вами в клан, - сказал Сонгцэн. - Их нельзя оставлять в деревне, иначе в лучшем случае утром они снова окажутся на рынке.

Он пока не знал, сколько будет пленниц, и поэтому не мог решить, что делать с ними дальше. Одну Шанти можно было отправить в ученицы к Шерпе-джи, а несколько девочек уже требовали какого-то места, где из разместить, и кого-то, кто будет с ними нянчиться.

- Вам будет достаточно ваших людей? - уточнил Сонгцэн.

У него на вечер были свои планы. Сначала тренировка, а вечером они с Яшви собирались в купальню принцессы Камал. Но он мог изменить эти планы, если ценой была свобода тех, кого собирались продать на рынке.

- Моих людей хватит, - заверил Оджас принца. - Нет смысла устраивать битву на реке Мань, когда нужно просто припугнуть торговцев.

Он понимал, что неприятности только начинались, но первые стычки не стоило устраивать в полную силу, чтобы дать понять, что дальше будет хуже и опаснее. Этой ночью был шанс спугнуть змею, нанося удары по траве - понять, кто стоял за Гурунгом. Оджас чуть удивленно посмотрел на принцессу, которая была на удивление осведомлена о том, кто лучше продавался на рынке.

Если пленниц будет человек пять-семь, их можно будет увезти верхом. Если больше, придется добираться до клана пешком, что отнимет время. Но Оджас считал, что дополнительные лошади им только помешают, если брать их с собой этой ночью.

- Те, кого мы заберем ночью, до утра останутся в моем доме, но потом нужно будет решить, что с ними делать.

В доме Шахов не было такого количества спален, чтобы разместить там несколько человек. Несколько деревенских девочек могли на ночь разместиться в помещениях гарема, где сейчас жили две наложницы самого Оджаса и еще три - его отца, но это было не лучшее место для того, чтобы надолго оставлять там детей.