Разговор с Коброй

В то время Сонгцэну казалось, что он учит Яшви чему-то полезному, что она хотела уметь. Но оказалось, что она уступала его желанию её поучить. Но он все же был благодарен ей за честность, опасаясь, что еще интересного об их отношениях мог от неё узнать в будущем. Он встал из-за стола.

- Радж - упрямый осел, - сказал Сонгцэн. - Он считает, что если никто из посторонних не видит, что творится в Риване, то у них все хорошо, не хуже, чем у других. И что жителям деревни не нужен лазарет, а то те, кто там будет работать, вдруг поймут, что в Риване куча больных нищих людей, не получающих помощь. Но я смог его убедить.

Этот разговор был неприятным, потому что принцу было слишком сложно понять человека, для которого мнимая возможность сохранить лицо была важнее жизни тех, кто от него зависел. Возле Линь Ян Шо в деревне тоже был лазарет, где помогали мастера и ученики монастыря, и все жители и староста охотно поддерживали его работу. Они даже приносили дежурным горячую еду и с трудом соглашались с тем, что мастера не брали за помощь деньги. А та деревня была намного благополучнее нищего Ривана.

Сонгцэн вышел из комнаты и придержал штору, пропуская Яшви. Он не боялся, что хозяин чайной услышит этот разговор.

Сонгцэн редко когда позвоял себе такие резкие высказывания, и тем необычнее было от него слышать подобную характеристику старосте Ривана, но Яшви понимала, почему его терпение в итоге исчерпалось. Она вспомнила вечно скрюченного болями в суставах отца и его неизменное "нам проблемы не нужны. Мы правильно живем, мирно", и в этой фразе можно было с легкостью уместить весь Риван со всем его упрямым, закоснелым людом. Им было проще сделать вид, что проблемы не существует, чем пытаться ее решить, потому что если закрыть на проблему глаза, то ее вроде бы как и нет, правильно? И неважно, что она выпячивает со всех сторон, не помещаясь ни в какие разумные рамки. Главное было правильно, мирно, беспроблемно жить, чтобы соседи не судачили, чтобы вслед не оборачивались, а если дочь начинает создавать проблемы, - то как можно скорее ее продать и опять сделать вид, что никакой проблемы не было.

- Не представляю, как, - призналась Яшви. Она не сомневалась в Сонгцэне, но ему наверняка пришлось проявить чудеса всей этой сложной дипломатии, чтобы переубедить Раджа. Она вышла следом за принцем из отдельного кабинета в общее помещение чайной, где сейчас было немноголюдно, а по залу сновал мальчишка с подносом, уставленным тарелками и мисками. Хозяин чайной проводил их несколькими поклонами и такой масляной улыбкой, что даже Оджас Шах удавился бы от зависти. - И даже согласился предоставить какой-то дом?

Сонгцэн вышел из чайной и подошел к Аббасу, который лениво жевал пересохшее сено, и был бы рад заниматься этим и дальше, а не ехать обратно. Принц расправил серебристую челку своего коня, застегнул ремни на узде и подпругу, в этот момент недоверчиво взглянув на Аббаса, который изредка мог щелкнуть зубами, когда эта процедура ему не нравилась. Не всем же быть белыми конями Оджаса Шаха. Хотя Сонгцэну было грех жаловаться: Аббас был очень красивым и видным конем, который принадлежал Его Величеству, но достался принцу, так как владелец давно не ездил верхом.

- Я всего лишь один раз повысил голос, - ответил Сонгцэн. - Но по-другому он вообще никак не понимал. А сейчас согласился дать дом и даже какую-то мебель. Завтра посмотрим, что там можно сделать.

С Раджем нельзя было говорить по-хорошему, он это не ценил. Ему нужно было только объяснить, что, отказываясь от предложения Кобр, он нарывался на куда большие неприятности, чем грозили ему, если бы он продолжал тихо заметать проблемы деревни под полинявший ковер.

Под навесом оставались только их с Сонгцэном лошади, сиятельного Оджаса Шаха и его не менее сиятельного Коня уже не было. Аббас лениво жевал сено, Ворон, кажется, дремал стоя, но тряхнул головой, когда она подошла ближе, и тут же потянулся к рукам проверять, не захватила ли она чего-то вкусного. Яшви подумала о том, что совершенно его разбаловала, и теперь он постоянно просит подачки. Она отпихнула наглую морду коня и проверила подругу прежде чем выводить Ворона из-под навеса. Он, обычный воронок, на фоне эффектного игреневого Аббаса выглядел не так интересно, но Яшви ни за что не согласилась бы поменять Ворона на какого-то другого, даже самого красивого в мире, коня.

- Как думаешь, нам нужно что-то брать завтра с собой? - спросила Яшви, забираясь в седло. Сегодня, без девочки впереди, дорога до Ривана прошла куда более комфортной чем вчера путь до резиденции. - Кроме оружия. Я понимаю, что им мы скорее отпугнем местных, но без него я в Риване не чувствую себя спокойно. И я купила Шанти куклу. Я подумала, что ей, наверное, ужасно одиноко. У меня-то хотя бы кукла была.

Эта кукла тоже была тряпичной и самодельной, но выглядела немного симпатичнее той, что была у Яшви. Она купила ее у одной из женщин, торговавших безделушками, и сейчас кукла лежала в одной из седельных сумок, дожидаясь момента быть вырученной новой хозяйке.