Еще одна попытка

Сонгцэн провел на тренировке два часа. Первый час он занимался рукопашным боем в группе со старшими учениками. Раньше эти нагрузки были для него более чем терпимыми, сегодня он чувствовал, что еле выжил. На фоне мальчишек, которые еще не сдавали экзамен, он имел бледный вид и часть упражнений доделывал исключительно на силе воли. Чтобы просто не показать, что принц и воин клана не может отжаться нужное количество раз или теряет равновесие на третьем повторе связки с ударами ногами. Второй час был проще, потому что он остался наедине с собой и мог в своем темпе отработать техники магии Огня. Только сил и дыхания на них не оставалось. И если бы он был в группе с тиграми-учениками, он бы бесславно опозорился на их фоне. Сонгцэн отрабатывал только базовую технику: основные удары с огнем, даже не пытаясь сделать сложные связки и тем более ката. Под конец тренировки Сонгцэн просто лег на землю и закрыл глаза, чтобы минут десять потратить на то, чтобы восстановить дыхание. Болела спина, начинала болеть голова, а все тело было ватным. Вечером они договорились с Яшви пойти в купальню, и Сонгцэн не собирался менять эти планы. Просто нужно было отдышаться. И смириться с тем, что он все еще был не в той форме, которую считал нормальным для себя. Он поднялся с земли, подошел к бочке с водой, стоявшей у края тренировочной площадки, и умылся, мельком заметив в воде свое отражение, которое ему не понравилось. Сонгцэн злорадно подумал, что в его ситуации даже Оджас Шах не выглядел бы блистательно.

Он вернулся во дворец и отправился в их с Яшви покои. Хотелось переодеться и принять душ, потому что зеленая тренировочная форма с вышитыми эмблемами Королевских Кобр была мокрой насквозь и грязной после отработки страховок еще на первой из тренировок.

- Яшви, я вернулся, - сказал он, открыв дверь.

После возвращения из Ривана Яшви сначала выспросила у Амриты, знакомы ли они с Шанти, а потом решила навестить девочку, чтобы отдать ей куклу и узнать, как она устроилась в резиденции, не задираются ли к ней остальные девушки и не нужно ли ей что-то еще. Шанти выглядела подавленной и задумчивой, но кукле обрадовалась, тут же назвала ее Кумари Деви и, кажется, даже немного приободрилась. Яшви еще раз представила их с Амритой друг другу и оставила девочек, чтобы они могли сами найти общий язык, потому что они явно стеснялись присутствия принцессы.

- Я в спальне, - отозвалась Яшви, услышав голос Сонгцэна, но все же вышла к нему навстречу. Поседние полчаса она занималась тем, что рассматривала собственню куклу, раздумывая, не стоит ли ее немного изменить, чтобы она была не такой несуразной, но в итоге решила, что ничего не будет менять, а оставит такой, как есть, потому что кукла была сделана руками бабушки.

- Тренировка прошла...ударно? - она поцеловала его в щеку, ощутив на губах слегка солоноватый привкус пота и, кажется, даже немного пыли. Его высочество выглядел растрепанным и уставшим. Они собирались снова посетить купальни, но Сонгцэн уже выглядел так, что его можно было выжимать.

Сонгцэн поцеловал Яшви в щеку в ответ, но не стал её обнимать, потому что понимал, что от него пахло потом, и касаться его ей скорее всего было неприятно.

- Я тренировался с учениками, и они справлялись лучше, - признался Сонгцэн.

До отъезда в Монголию все было еще хуже, сейчас он чувствовал, что понемногу начал восстанавливать форму. Но слишком медленно, и ему не нравилось его нынешнее состояние.

- Я схожу в душ и переоденусь, негоже находиться в таком виде перед принцессой, - сказал он, улыбнувшись. - Я быстро.

Он отправился в ванную, на ходу сняв мокрую рубашку тренировочной формы. Сонгцэн провел в душе не более пяти минут, потому что не хотел, чтобы Яшви его долго ждала. Голова болела меньше, но была тяжелой, а спина болела сильнее. Но в купальне было проще пользоваться магией Воды, поэтому сейчас он не стал тратить время, чтобы убирать ша-ци. Он вышел из ванны, едва запахнув тонкий шелковый халат, и отправился в комнату за чистой одеждой.

- Тогда тебе нужно было выбрать другую принцессу, - беззлобно парировала Яшви, - я не падаю в обморок от вида потных мужчин.

Она проводила Сонгцэна взглядом, не желая пропускать момент, как он снимает на ходу рубашку, и только послетого, как он скрылся из виду, вернулась обратно в спальню, чтобы убрать куклу в сумку. В ней обычно хранились ее шаманские принадлежности, потому что кукла давно перестала быть для нее игрушкой, и Яшви не любила оставлять ее на виду. Это было слишком личным, вовсе не потому, что кукла была единственной ее личной вещью, которая была у нее, когда ее продали, а потому, что в ее нитяные волосы была вплетена прядь бабушкиных волос. Она убирала сумку в шкаф, когда вернулся Сонгцэн, и девушка обернулась к нему. Он стал выглядtть свежее, но Яшви все равно казалось, что что-то не то.

- Нам не обязательно идти туда прямо сегодня, если ты устал и не хочешь никуда идти, - сказала она, положив ладони на плечи Сонгцэну и проведя ими по гладкой ткани халата. - Мы можем остаться здесь, я попрошу принести ужин, и мы просто отдохнем.

Сонгцэн уставал быстрее, чем обычно, еще не до конца восстановившись после травмы. И не было никакой срочной необходимости выходить из покоев ради ее желания просто еще раз оказаться в купальнях. Они могли и подождать.

Когда Яшви к нему подошла, Сонгцэн был почти готов согласиться с тем, чтобы никуда не идти. И вовсе не из-за того, что устал, или что у него болела спина. Через тонкую ткань халата он слишком хорошо чувствовал, что Яшви рядом. Он приобнял её за талию и поцеловал в губы, стараясь не увлекаться. И в этом ему помогала физическая усталость и ноющая спина, которые немного тормозили прекрасные порывы души и тела.

- Давай все-таки пойдем, - сказал Сонгцэн. - Я действительно устал, но около воды будет проще восстановить силы.

Он коснулся губами щеки девушки, затем нехотя отстранился, чтобы пойти одеваться. Он планировал находиться в купальне в одежде только до тех пор, пока им с Яшви принесут ужин, после чего скроются с глаз и не будут беспокоить, поэтому надел спортивные штаны и тонкую рубашку. Принцесса ему уже сказала, что рядом с ней он мог выглядеть как угодно.

- Нам принесут туда ужин, - добавил он. - Можем идти?

На какое-то мгновение Яшви даже подумала, что Сонгцэн сейчас согласится никуда не идти, и она сама была уже совсем не против остаться в покоях, но он все-таки отстранился. Яшви вздохнула, но согласилась с тем, что у воды действительно было проще восстанавливать силы. Хотя все чаще ловила себя на мысли, что ей помогает не только близость воды, но и ощущение земли под руками. Если вода уносила все переживания и лишние мысли, как будто очищая их, то земля дарила уверенность и спокойствие.

- Хорошо, пойдем, - едва позволив улыбке тронуть губы, ответила Яшви, опуская ладони, которые все еще лежали на его плечах. Но она все-таки не отказала себе в удовольствии нежно потереться щекой о щеку принца прежде чем отстраниться окончательно. Яшви никогда не была очень уж тактильной, но после вовзращения из Монголии чувстовала, что ей постоянно хочется быть рядом с Сонгцэном, хочется его гладить, обнимать и целовать, не отпуская ни на секунду. Она соскучилась за время их разлуки, но еще яснее поняла, как сильно он ей необходим, и что нет ничего более естественного, чем желание быть рядом с человеком, которого любишь. Особенно когда начинаешь понимать, насколько хрупкой может оказаться человеческая жизнь.

Путь до купальни принцессы Камал через дворец шел через лабиринт коридоров, и там редко кто-то бывал, хотя порядок наводили как и в других помещениях. По дороге никто не попадался на глаза: дед и родители почти не бывали в этой части дворца, а служанки, наоборот, знали, что не нужно путаться под ногами этим вечером.

Резные двери, за которыми находился старинный бассейн, были открыты. На низком столике, окруженном шелковыми подушками, уже был накрыт ужин, и дожидался горячий чай. Ни ваз с цветами, ни благовоний тут не было, но в воздухе витал запах сандала и иланг-иланга. Вазы заменили кадки с высокими зелеными растениями, большинство из которых Сонгцэн не мог бы назвать. Но их присутствие не раздражало.

- Я закрою дверь? - спросил Сонгцэн, пропуская Яшви вперед в купальню.

Он хотел запереть двери на ключ, чтобы никто не догадался им помешать. Служанки вряд ли решат вламываться, прихватив с собой дворцовую стражу, но все же Сонгцэн считал, что возможность побыть наедине друг с другом и со стихией воды для них с Яшви была тем случаем, когда лучше перестраховаться.

Эта часть дворца, вотличие от остальных, выглядела тихой и даже пустынной. Сейчас здесь Яшви даже нравилось, потому что это значило, что под дверьми не будут пастись местные гадины, собирая хоть какие-то крохи сплетен. Она практически не запомнила, как выглядели купальни в прошлый раз, чувствуя отторжение ко всему, что ее окружало. Помнила только, что там был небольшой фонтан в виде раковины с настоящими жемчужинами, и ненавистные вазоны с розами, но все остальное осталось чем-то неясным. Сонгцэн искренее пытался ей помочь прийти в себя, но она его попытки не оценила, чем его явно обидела, и ощущала за это вину, что только усугубляло ее и без того паршивое состояние.

Теперь она с любопытством рассматривала окружение, замечая и мозайку, и витражи, через которые красиво падал свет заходящего солнца. Роз здесь действительно больше не было, вместо них появились какие-то кустистые раскидистые растения с широкими длинными листьями, и все так-же где-то в глубине алькова журчала вода.

- Чтобы комары не налетели? - снова позволив себе легкую усмешку, переспросила Яшви, обернувшись к Сонгцэну, но затем уже серьезнее добавила: - Закрой.

Она больше не опасалась оставаться наедине с Сонгцэном, не было той тревожности и ощущения, что она этому месту не подходит и не имеет права здесь находиться. Купальни построили для принцессы, она - тоже принцесса, значит все правильно.

- В прошлый раз я совсем не заметила, как здесь красиво, - призналась Яшви. Она присела возле края бассейна и тронула пальцами теплую воду, которая казалась почти что циановой из-за мозайки на дне.

Сейчас Яшви явно чувствовала себя иначе. Сонгцэн видел, что она с интересом осматривала старинную купальню, которая была, на его взгляд, одним из самых красивых мест во дворце. Королевские Кобры всегда были магами Воды, и тот, кто создавал это место, продумывал его для людей, которым нравилась эта стихия. Здесь не было кучи золота, но были искусно выполненные мозаики, на которых играл свет, отражавшейся от витражей и воды. Сонгцэн закрыл дверь.

- Да, от комаров в первую очередь, - ответил он.

Сейчас они оставались единственными, кто мог быть по-настоящему назойливым во дворце. Раньше королевский гарем мог дать москитам большую фору в плане назойливости. Сонгцэн сел за стол на подушки и посмотрел на Яшви, когда та подошла к воде.

- Сегодня тебе больше здесь нравится? - спросил он и налил чай в две тонкие фарфоровые чашки, украшенные бирюзовым рисунком.

В разных помещениях дворца использовались разные сервизы, которые на вкус Аши Прии больше всего подходили для этого места.

Яшви стряхнула с пальцев воду и выпрямилась, чтобы вернуться к низкому чайному столику, вокруг которого лежали подушки и за которым уже устроился Сонгцэн. От чайника все еще поднимался пар, было видно, что его только-только заварили и сразу принесли сюда, как и все остальное, что было на столике. И даже ее любимые сладости – лукум, ладду и барфи. Она села за столик напротив Сонгцэна и расправила на коленях сари в традиционных для Кобр цветах: зеленое с золотой вышивкой. Это сари было одно из тех, которые ей подарили на свадьбу, но Яшви его еще ни разу не надевала из чувства какого-то глупого противоречия. А сегодня, вернувшись из Ривана, подумала, что вела себя довольно глупо, сопротивляясь всему, что хоть как-то имело отношение к кобрам. Хотя вышивки на нем все равно было намного больше, чем на тех, к которым она привыкла.

- Да, - она принялась рассматривать узор на фарфоровой чашке, котрый пересекался с общими узорами в купальне. Интересно, это чашки подбирали под цвет стен и пола, или мозайку под чашки? - Раньше мне казалось, что я не могу слышать здесь воду, что она ненастоящая. Но на самом деле я просто не слышала саму себя.

История принцессы, заточенной в купальнях, была довольно грустной, и в момент, когда Яшви ее услышала, она сразу же подумала, что Сонгцэн пытается заставить ее забыть о том, что случилось, чтобы идти дальше. Поэтому все воспринимала в штыки.

Сонгцэн посмотрел на Яшви, когда она села за столик. Сегодня на ней было красивое зеленое сари, подходившее статусу принцессы клана Королевских Кобр. Он задумался, где в этом наряде на этот раз находились булавки, и был уверен, что ткани там не меньше, чем было в наряде, с которым он разбирался накануне. Но с этим можно было разобраться немного позже, а сначала уделить время ужину, пока он не остыл. После тренировки Сонгцэн был очень голоден, и считал это хорошим признаком: его тело смирилось с нагрузками и просто требовало больше энергии для восстановления. Он положил в тарелку курицу с рисом и карри.

- Эту купальню строили маги Воды для магов Воды, - ответил Сонгцэн. - Я думаю, принцесса Камал смогла это почувствовать, и поэтому смогла так хорошо освоить стихийную магию.

У легендарной принцессы не было наставников в то время, когда она закрылась ото всех в этой купальне. Чтобы добиться мастерства она слушала только себя и Воду, возможно, пользуясь какими-то подсказками, которые таились в этом месте. Сонгцэн никаких особых секретов здесь не видел, но ему нравилось здесь находиться, и в солнечные дни казалось, что проникающий в купальню свет попадает не извне, а идет от самой воды в фонтанах и бассейне, сверкая на кусочках мозаики. Сейчас, когда солнце заходило, свет от светильников должен был создать другой эффект, создавая более таинственную атмосферу, но пока он добавлял в сине-зеленые оттенки оранжевый цвет.

- У тебя есть какие-то планы, чем ты хотела здесь заняться? - спросил Сонгцэн.

Он был готов рассказать Яшви о магии Воды, но был не против и вернуться к вопросу о том где находились булавки. И даже считал, что эти два вопроса можно было совместить.

Закончив рассматривать витиеватый узор, Яшви сделала глоток горячего чая и поставила чашку обратно на стол. В купальнях было тепло и совсем не чувствовалась поздняя осень. Из-за близости воды, обилия зеленых растений и цветной мозайки казалось, что они очутились в какой-то волшебной стране, где не бывает зимы. Через витражный стеклянный потолок свет падал причудливо окрашенный во все цвета радуги свет. Яшви подставила руку под один такой цветной луч, и кожа сразу стала нежно-зеленоватой. А если сдвинуть левее - то она приобретает оранжевый оттенок. А если в другую сторону - синеватый. Красиво.

- Почему у принцесс такие печальные истории? - Яшви последовала примеру Сонгцэну, тоже приступив к ужину. Карри, который готовили во дворце, был намного вкуснее, чем той же в чайной в Риване, например, хотя Яшви никогда особо не питала к этому пряному соусу излишней симпатии. - Была хоть одна, у которой все было хорошо?

Вряд ли, потому что про таких принцесс не слагают легенды, не рассказывают истории и не пишут стихи. И чем трагичнее жизнь, тем дольше про нее будут помнить. И хотя у принцессы Камал вроде бы все даже закончилось неплохо, сначала ей пришлось многое пережить.

- Я не думала об этом, - призналась Яшви, когда Сонгцэн спросил, чем они тут будут заниматься. - Но это же купальни. Плавать и отдыхать?

Сонгцэн задумался над вопросом Яшви. Их род был древним, и в истории было много разных судеб. Кто-то оставил более значимый след, чьи-то имена он не мог уверенно вспомнить.

- Это сложный вопрос, - сказал Сонгцэн. - Я, например, считаю, что у мамы сейчас все хорошо, но не могу сказать, что у нее была легкая жизнь. Историю прошлых принцесс пишут рассказчики, одну и ту же жизнь можно описать как череду трагедий и преодолений, или как жизнь в роскоши и изобилии. Если девочку из Ривана выдадут замуж за соседа-пьяницу, который не даст ей жизни, и от которого она родит пять детей, умерев лет в двадцать пять, об этом мало кто будет рассказывать как о трагической судьбе. Если принцессу выдадут замуж за союзного военачальника, который погибнет через месяц после свадьбы, и она уйдет жить в монастырь, ее судьба будет считаться ужасно печальной. А в истории ее запомнят, потому что она написала трактат о врачевании, иначе о ней бы забыли уже в следующем поколении. И я уверен, что ее все устраивало, и с девочкой из Ривана она бы не захотела поменяться местами.

О своей собственной судьбе он думал, что пока единственное его серьезное достижение - это факт его рождения в браке Кэйлаша Садхира и Бо Шэн. Что-то более значимое для клана и истории он еще не совершил.

- Мне нравится твой план, - сказал Сонгцэн.

Для себя Яшви поняла пока что одно, но самое главное: о девочках из Ривана истории не пишут. Хотя ее история может быть не менее трагичной, чем история вдовы военачальника, написавшей трактат о врачевании, это трагедия не того уровня, чтобы о ней говорили вслух или как-то вспоминали спустя несколько поколений. Кому хочется слушать про девочку из Ривана, если можно слушать про печальную загадочную принцессу, наверняка прекрасную, как и все принцессы, на долю которой выпало столько испытаний, но которые она стоически преодолела. Даже если она и замуж-то выходить не хотела за этого военачальника.

- Я уверена, мало кто вообще захочет оказаться на месте обычной девочки из Ривана, - добавила Яшви, макая кусочек лепешки в соус. - Как думаешь, про нас с тобой напишут историю? - спросила она. - Про принца Кобр, который не кобра, а лев, и про девочку из Ривана, которая на самом деле не из Ривана, а из монгольского клана Лис? Как принц однажды увидел в маленькой деревне юную бокши, влюбился с первого взгляда и решил забрать ее с собой во дворец, а она обернулась вдруг лисой и сбежала далеко-далеко в степь. Но принц решил во что бы то ни стало лисицу в степи отыскать и добиться, чтобы она стала его женой? Достаточно трагично?

Яшви говорила несерьезно, но ей нравилось сейчас фантазировать о всякой ерунде. Они же пришли сюда отдыхать. Тем более, что это была всего лишь история, сказка, в которой все не обязательно должно было быть правдой.