Найти иглу в океане

Нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Дорога до Тибета еще никогда не казалась такой тяжелой - даже когда она впервые добиралась до Линь Ян Шо, то страх перед неизведанным пополам с предвкушением сделали путь в стократ легче. На этот раз Яшви злилась от каждой минуты промедления. А промедление было практически везде - ненадолго задержали рейс, потом искали машину, провели кучу времени в пути до Кайласа, и к моменту, как они вышли к перевалу Долма Ли, Яшви уже успела устать от самой себя и собственной тревожности. В любой другой момент она бы наверняка оценила местные красоты, даром, что была здесь впервые, а Кангринбоче действительно потрясал воображение, но Яшви прелестные виды интересовали преступно мало. У нее была цель найти Сонгцэна, и больше она ничего не видела вокруг и не хотела замечать, только угрюмо поглядывая на снежную макушку Кайласа.

Со стороны они с Бо-джи мало чем отличались от остальных туристов, разве что на припадающих к земле через каждые три шага паломников Яшви глядела со смесью недоверия и удивления. Нужно было иметь очень сильную веру, чтобы проделать таким образом весь путь вокруг священной горы, потому что для неподготовленного путника кора могла стать серьезным испытанием.

Но, чем дольше они шли, тем сильнее становилось странное зудящее чувство, как будто что-то пыталось обратить на себя внимание Яшви, как назойливое насекомое, вьющееся прямо над ухом. Она уже несколько раз за последние пару десятков метров останавливалась, прислушиваясь к собственным ощущениям, хмурилась, кусала губы, упрямо шла дальше, чтобы затем снова остановиться.

- Много душ, - наконец сказала она, обращаясь к Шэн, а потом вынула из сумки четки из кварца и в несколько оборотов надела на руку. - Если впаду в транс, проще будет вернуться.

Тибет был бесконечным. Можно было потратить несколько дней, чтобы добраться на перекладных до нужного места. даже хорошо ориентируясь в окрестностях. Энергия Кайласа могла наполнить силами, а могла добить, если пытаться ей противостоять. Шэн считала, что чем лучше человек знал магию, тем сложнее ему было здесь находиться, потому что ци, окружавшая гору, была почти материальной. Тигрица заметила. что Яшви достала четки, готовясь к испытаниям от духов.

Тут было много людей, большинству из них было тяжело находиться на такой высоте. Шэн дышала без проблем, потому что очень много времени в течение долгих лет проводила в Линь Ян Шо, и её организм был приучен к такой высоте. Яшви могло быть сложнее, но и она была в горах не первый раз.

- Я здесь ничего не вижу, сплошной свет, - призналась Шэн. - Это место похоже на твое видение?

Они видели тот лик священной горы, который напоминал немного неровную полосатую пирамиду. Хрустальное лицо. Оно знало слишком много и говорило слишком громко, мешая поймать нужный образ, чтобы понять, где находился Сонгцэн. И очень много людей, каждый из которых со своим вопросом, своим опытом, своей энергией. Несколько религией, каждая видела в Кангринбоче что-то свое. Для Шэн Кайлас был пирамидой из чистого обжигающего и ослепляющего света. Аномалией, понять суть которой человеческий разум не был способен.

Стало самую малость легче, когда Яшви зажала в руках кисточку с несколькими кварцевыми бусинами, но странное ощущение не пропало, только затаилось на время где-то на задворках сознания. Яшви понимала, что это облегчение временно, и она только откладывает тот момент, когда транс ее настигнет. Повезет, если они успеют проскочить трудный участок пути как можно быстрее, и ее "отпустит", но надежды, если честно, было мало. Кайлас оказался не только красив вблизи, но еще и невероятно коварен: то налетал пронизывающий ветер,то солнце скраывалось за тучами и становилось холодно, то из-под ноги вылетит случайный камень, так что можно легко подвернуть лодыжку, то нападет ощущение, будто ее протискивают через угольное ушко - от перепада давления. И не прекращающийся назойливый гул над ухом, то тише, то чуть громче. Все эти паломники, которых они встречали на пути, надеялись найти ответы на свои вопросы и неосознанно тащили за собой своих метврецов.

- Да, - за этими попытками отмахнуться от настойчивого гула, Яшви едва не прослушала вопрос тигрицы. - Но мне кажется, нужно пройти еще дальше. Я думаю, я почувствую то самое место.

Они были довольно близко, но еще не совсем - Яшви думала, что ей или станет совсем невыносимо, либо она как-то внутренне ощутит, когда окажется именно там, откуда началось ее видение. И вот тогда можно будет снова спрашивать духов, только найти подходящее место для транса.

И, не успела она сделать следующего шага, как в тело словно вонзилась тысяча игл, ослепляя внезапной вспышкой боли. Яшви упала на колени, сжалась в комок, стараясь уберечь себя от падения, и рухнула на бок, невидящим взлядом уставившись на вершину горы.

В снежном мерцании света билась в агонии многорукая тень. Бесконечное море душ текло по священному пути, волной огибая несколько домов на краю обрыва. Яшви держала на ладонях, сложенных лодочкой, окровавленную войлочную лисичку с глазками-бусинками, сделанными из ее собственных волос.

Беги! Торопись! Быстрее! Спаси! Ну же, Охин, очнись!

Яшви шумно вдохнула воздух, дернулась, и пришла, наконец, в себя, пытаясь ухватиться ладонью за войлочную лисичку, уже растаявшую, как и ее видение.

Шэн сейчас была слепа со своими прорицаниями, поэтому доверялась Яшви, духи которой могли давать хоть какие-то подсказки. Они были на верном пути, только бы не опоздать.

Вдруг девушка упала на колени, и Шэн едва успела хоть немного её поддержать, когда та в глубоком трансе опустилась на землю, улегшись на бок. Со стороны это было похоже на припадок, но Шэн понимала, что так бесцеремонно Яшви призвали души. И всполохом молнии мелькнула мысль, что только бы не новая душа пришла сообщить о том, что оказалась по ту сторону. Шэн почувствовала животный страх, дожидаясь, что скажет Яшви, когда очнется. Она на несколько мгновений отвела взгляд от девушки, обернувшись к Восточному лику. Пожалуйста. Как невыносимо молиться, потому что нет вообще ничего, что можешь в этот момент сделать лично, чтобы повлиять на ситуацию, от которой зависело все.

Неприятный озноб пробежал вдоль позвоночника Шэн, но затем это ощущение пропало, а Яшви очнулась, пытаясь отдышаться. Шэн опустилась на колени и обхватила её руками за плечи, чтобы помочь ей встать и прийти в себя.

Тигрица ничего не стала спрашивать, чтобы не отвлечь от видения, она пристально и с надеждой смотрела на девушку, ловя её взгляд. Шэн не так много знала о шаманизме, но понимала, что Яшви сейчас находилась на границе двух миров и воспринимала все иначе.

Ладонь несколько раз сжала только пустоту, и только после этого во взгляде Яшви появилась хоть какая-то осознанность. Пытаясь отдышать она, пусть и не сразу, узнала перед собой Шэн, как поняла и то, что провалилась в транс раньше, чем того ожидала. Кайлас действовала на нее раскаленным металлом, корежил, выкручивал, заполнял собой, а Яшви сопротивлялась, как пытается сопротивляться тот, кому навязывают свою волю. Слишком чистая, живая энергия для того, кто привык видеть вокруг себя мертвых. Поэтому они сюда стекались - в еще одной неосознанной попытке коснуться живого.

- Больно, - объективно у нее ничего не болело, но Яшви чувствовала, как горит огнем бок, будто она плашмя упала на камни с высоты. Было тяжело дышать, саднило ладонь, гудела голова, а собственные конечности казались ватными, никак не желали подчиняться. - Ему больно. Очень плохо.

Она наклонилась, чтобы дышать чуть глубже, сглотную ставшую вязкой слюну. Больно. Очень больно.

- Надо идти туда, - с трудом выпрямившись, когда собственные руки начали ее хоть чуть-чуть слушаться, сказала Яшви, ткнув вбок, где вообще не было никакой тропы, только нагромождение камней и скал. Она чувствовала, что нужно туда. Подмигивали глазки-бусинки, светлея на солнце до пепельно-серого, расползались бурые пятна. Ветер бросил в лицо посеребреную прядь волос.

- Сонгцэн жив. Но ранен, - слова забывались, Яшви мучительно складывала буквы, проговаривая их вслух как ребенок, который учится говорить. - Надо туда. Зовет.

Шэн обняла Яшви за плечи, помогая ей встать. Пока не случилось ничего неисправимого, и духи указали путь. В волосах девушки серебрилась седая прядь, и в этот момент Шэн поняла, что эти видения были тяжелейшим испытанием для неё, которое той пришлось пройти самостоятельно.

- Идем, веди, - ответила Шэн.

Дороги не было, а такие пути на Тибете грозили неприятными приключениями. Крыша мира была не самым гостеприимным местом: красная пустыня, колючая острыми камнями и злыми ветрами. Если бы Шэн нужно было пройти в указанном направлении одной, она бы, не задумываясь, приняла звериный облик, в котором это было бы сделать куда удобнее. Но она не знала, насколько хорошо Яшви владела превращениями, а общение с духами отняло у неё много сил.

Дул колкий холодный ветер, и Шэн приходилось пользоваться энергией Огня, чтобы он не пробирал до костей. Она почти не задумывалась о том, когда обращалась к этой магии, потому что мысли были лишь о том, чтобы успеть. Её опасения подтвердились - Сонгцэн в беде, он ранен, ему очень плохо. Только бы успеть.

Шэн не отставала от Яшви, которая, спотыкаясь, рванула напролом через каменную пустыню. У неё самой по-прежнему не было новых видений, но она полностью доверяла тому, что видела девушка. пусть был долгим и выматывающим, стоило отдать Яшви должное, либо её одержимость желанием спасти Сонгцэна, либо полученная у монголов боевая подготовка позволяли ей держаться и идти вперед по пути, который был бы слишком сложным для большинства паломников.

Злой холодный ветер будто хотел прогнать их с Тибетского плато, проверял на прочность и упрямство. Шэн вглядывалась в силуэту гор впереди, чтобы увидеть какие-либо постройки, которые были в видениях Яшви. И три дома через какое-то время стали видны. Сердце тигрицы пропустило удар, они на верном пути, лишь бы успеть.

До цели было еще очень далеко: то, что казалось близким в горах, могло занять не один час пути. Но, видя цели, идти было намного легче.

- Там? - лишь уточнила Шэн, указав на гору с постройками вдали, хотя она и так знала ответ.

Оставалось просто успеть. Шэн не боялась, если их ждал бой, она боялась только опоздать.

Яшви не чувствовала ни холода, ни усталости, шагая, словно заведенная, высоко поднимая ноги, как цапля, чтобы переступить крупные камни, или наоборот, стелясь лисицей там, где нужно было ловко и аккуратно обойти. Она даже не проверяла, идет ли за ней следом Бо-джи - все ее внимание было обращено то на дорогу, то на зовущее, тянущее чувство внутри.

Ей чудились хороводы вокруг нее. Скалящиеся, хохочущие шашалы, тянущие к ней руки, их ненавистный командир с пустой мертвой глазницей, японец с простреленным горлом, цепляющийся за стрелу окровавленными пальцами, завернутая в саван Майя Тхакур с обезображенным от удара плашмя лицом, даже так остающаяся красивой.

Я не отдам его тебе, - упрямо подумала Яшви, стирая с глаз непрошенные слезы, выступившие, надо думать, от порывов холодного ветра, и упрямо сцепила зубы. - Не отдам. Он мой. Ты ушла, а я нет. Я найду его.

Смеялись, расплывались, таяли в солнечных лучах и пронизывающем ветре, бросали в лицо пряди волос, толкали в спину, либо упирались в грудь ладонями, измывались, издевались. Несколько выматывающих часов пути, когда она уже перестала понимать, куда идет и куда их выведет. Яшви казалось, что ее водят кругами, заводят в самые далекие дебри, в самые глухие горы, чтобы там оставить гнить, как впереди, наконец, на самом пределе человеческого зрения, не показались те самые дома.

- Это они, - это придало ей сил, и Яшви с новой решительностью зашагала вперед. - Я знаю, что он там.

Выносливости Яшви могли бы позавидовать иные шерпы, Шэн подозревала, что сил её невестке давали духи, несмотря на то, что девушка явно билась сама с собой, делая каждый новый шаг. Глаза Яшви слезились, а она упрямо шла и шла вперед. Шэн не знала, сколько времени уже длился этот путь по горному бездорожью, она уже порядком вымоталась, и лишь опыт и воспитанная годами тренировок выносливость помогали ей не отставать и контролировать дыхание. Будь ты хоть трижды боевым командиром и старшим мастером, когда тебе не восемнадцать, некоторые нагрузки оказываются более сложными, чем прежде.

Но если вдруг они опоздают, любая минута, потраченная на то, чтобы перевести дух, убьет чувством вины. Поэтому Шэн находила в себе новые силы, ненавидя ветер и Тибет и надеясь на священную гору, что ей отдадут её сына живым. Она проходила в этот момент свою Кору: принять, что все зависит не от неё, надеяться, молиться, верить. Пусть до горы с домами не станет короче, что ни делай, его просто нужно пройти, стараясь спокойнее дышать скупым горным воздухом.

Их Величество мог, конечно, зубоскалить, когда Сонгцэн принял решение жениться на Яшви, но кто из принцесс одолел бы десятую часть пути, что ради него сейчас проделала эта девушка? Она стала для Сонгцэна ангелом-хранителем, и сейчас снова могла спасти его жизнь. Только бы успеть.

Время текло странно, а усталость, которую Яшви предпочитала попросту не замечать, все равно давала о себе знать, хотела она того или нет. Она уже давно потеряла все ориентиры, только гора по-прежнему оставалась где-то позади, тень от нее вскоре начала догонять, а потом и вовсе накрыла Шэн и Яшви с головой. Но заветные дома не становились ближе, или, может быть, так просто казалось, потому что выглядели они до сих пор маленькими, игрушечными, далеко-далеко впереди.

Но нет, домики начали понемного увеличиваться в размерах, пока не выросли настолько, что стали настоящими, а не игрушечными. Яшви только на одно мгновение подумала о том, что в среди домов может быть опасно, что нужно сначала проверить, нет ли там еще кого-то, но желание увидеть Сонгцэна толкало ее вперед, невзирая на все опасности. Она сейчас была в том состоянии, когда могла бы с легкостью перегрызть кому-нибудь горло просто от отчаяния.

Внутри первого здания было тихо - распахнутая дверь покачивалась на ветру, а сквозь окна-глазницы можно было увидеть пустые стены, но Яшви заинтересовало другое, двухэтажное строение, куда ее так сильно тянуло. Она в нерешительности переступила с ноги на ногу, потому что ощущение, что внутри никого нет, не покидало с того момента, как они подошли ближе.

То есть вообще никого. В узком коридоре в углу обнаружился стул, на котором были свалены подозрительно знакомые вещи. Покопавшись во внутренних карманах, Яшви наконец нашла то, что ее так отчаянно к себе звало - на сложенных лодочкой ладонях лежала войлочная лисичка с глазками-бусинками.

Шэн зашла в дом следом за Яшви. Здесь было тихо, и людей не было. Она уже чувствовала это как маг Земли по известковым стенам, которые не гудели от чьих-либо движений. На стуле лежали вещи, которые Шэн узнала. Она взяла двумя руками рубашку и поняла, что Кайлас все также скрывал от прорицаний информацию. Яшви держала в руках войлочную лисичку, наверное, именно о ней она сказала Сонгцэну, когда тот отправлялся в Риван в день сорвавшейся свадьбы.

- Он здесь был, надеюсь, он рядом, - произнесла Шэн.

За железной дверью находилась комната с матрасом на полу. Здесь не было окон, на столе стояла миска с засохшей тсампой, на ткани матраса были заметны разводы от крови, но их было немного. Разрезанные веревки на полу. Шэн вышла из комнаты и поднялась по лестнице наверх. Здесь было темно, но она хорошо видела тигриным зрением. Остатки трапезы на столе, сквозняк от открытого окна. Не открытого, Шэн подошла ближе, чувствуя, как снова её позвоночник сковывает ощущение животного страха. Окно было выбито, одной из рам не было совсем, во второй оставалась пара осколков, на которых была кровь. Эту кровь Шэн чувствовала по запаху, так можно было не заметить её вовсе. Внизу в темноте была пропасть, на дне которой черной лентой тянулась река. Шэн обернулась, ища взглядом Яшви. Она надеялась, что девушка пошла следом, и все увидела своими глазами. Сонгцэн пытался изучать магию Воздуха, но никаких успехов в этом не достиг.

- Ты чувствуешь, что он жив? - не так уверенно, как хотела бы, спросила Шэн.

Яшви почувствовала себя так, словно из нее выкачали весь воздух, и ее разом покинули силы. Она опустилась на пол прямо там, где стояла, убаюкивая в ладонях лисичку, и прислонилась виском к прохладной оштукатуренной стене.

Вы обещали! - с вымученным укором подумала она, на самом деле зная, что ей ничего не обещали. Духи не обещают. Они соглашаются помочь, но всегда только на своих условиях. Сонгцэн был здесь, но сейчас его здесь не было, и она не имела ни малейшего понятия, что делать дальше. Яшви ощущала, как усталость наваливается каменной глыбой на плечи, угрожая раздавить всем своим весом. Все, что движело ею все это время, заставляя идти вперед, вдруг пропало, оставив после себя только щемящую, острую, первобытную тоску. Уткнувшись лицом в колени, Яшви тихо, совершено по-звериному завыла, закрывая рот ладонью, чтобы ее не услышала Шэн, в это время изучающая здание.

Но оставаться в одиночестве в незнакомом месте все еще было не по себе, Яшви стоило огроного труда соскрести себя с пола и подняться следом за тигрицей на второй этаж, где ей показалось, что были какие-то следы борьбы? Что здесь происходило? От одной только попытки сосредоточиться, чтобы понять, стало мутить, Яшви отвернулась, силясь не пустить в голос дрожь и слезы:

- Я не могу понять, не могу сосредоточиться. Мне снова нужно войти в транс, они больше ничего не говорят.

Яшви не знала. И как бы Шэн ни хотела, чтобы девушка срочно спрашивала духов дальше, чтобы вытянуть еще хоть какую-то информацию, она должна была включить здравый смысл. Даже если он жив, и находился сейчас внизу, им нужны были силы, чтобы туда добраться среди ночи. Шэн всматривалась в темную пропасть, но не видела ничего, что могло дать хоть какую-то подсказку, хотя темнота ей не мешала.

- Стой, подожди, - сказала Шэн. Она поставила на пол свой рюкзак, достала из кармана пару шоколадных батончиков и отцепила флягу с водой и протянула все это девушке. - Тебе нужно восстановить силы, иначе мы не дойдем дальше, если даже тебе скажут, где искать.

Она заметила на полке неподалеку у окна свечу, которую зажгла, коснувшись пальцем фитиля, и поставила на стол. В доме наверняка было электричество, но огонь был нужен Шэн, чтобы рядом была родная стихия, свет как таковой ей не был необходим. От звездной ночи в комнате без окна света было более чем достаточно. Да и Яшви вряд ли могла видеть в темноте.

- Поешь, потом смотри дальше, - сказала Шэн. Она села за стол, сдвинула в сторону грязную посуду, поставила в центр свечу, затем заметила четки из синего камня, которые взяла, подержала в ладони (в тысячный раз убедившись в своей слепоте в этих местах) и положила в карман. - А это отвезем мастеру Раджу, - объяснила она.