Найти иглу в океане

Яшви побежала общаться с духами, толком не став отдыхать. Шэн понимала её, сама всегда была такой же, и за это много раз дорого платила. Она стала разумнее с годами, и то лишь потому что знала, что нет смысла в пустом героизме, а раненый или усталый воин бесполезен. Но свою голову не приставишь, оставалось лишь присматривать за тем, чтобы Яшви меньше вредила себе.

Слова девушки, вернувшейся из транса, подтверждали худшие догадки Шэн. Сонгцэн не был магом Воздуха, он бросился в пропасть, и если он остался жив, то только чудом. У Яшви шла кровь из носа, и Шэн подошла к ней, чтобы остановить кровотечение, касаясь затылка и лба девушки. Она уже понимала, где искать. Могла перекинуться тигром, чтобы быстрее оказаться на месте, но считала, что не должна оставлять Яшви одну, тем более здесь и в таком состоянии. Девушка не будет ждать, она отправится на помощь Сонгцэну тоже, рискуя жизнью. Что бы ни вело сейчас Яшви на помощь Сонгцэну - любовь, страх, чувство долга, одержимость духами, подростковая вера в собственное всесилие или все вместе, Шэн знала, что этой ночью она рисковала потерять и сына, и невестку, если даст волю собственному желанию как можно быстрее оказаться там, где был беспомощный Сонгцэн.

- Идем, - сказала Шэн. - Ты не видишь в темноте? Давай я приму звериный облик, и ты будешь идти, держась за меня.

Лун умудрялся катать Джаю верхом, но Джая была метр в прыжке, а Лун в зверином облике был раза в полтора крупнее, чем сама Шэн. И эта ночь не располагала к дополнительным опасным экспериментам.

Хотелось оттолкнуть руки Бо-джи от себя, отмахнуться, зашипеть, чтобы не трогали, отошли назад, оставили ее в покое. Яшви превратилась в клубок усталости и боли, когда собственное тело отказывались подчиняться, а души пили из нее все соки, беря свою плату за помощь, за то, что указали путь в том месте, где хваленые прорицания Шэн и мастера Раджа, который, казалось бы, видел, как строилось само мироздание, оказались бессильны и бесполезны.

- Спасибо, - но Яшви, конечно, ничего подобного не сделала. Она была слишком благоразумна для того, чтобы демонстрировать подростковое упрямство, отказываясь от очевидной помощи, которая ей была жизненно необходима, чтобы просто продолжать идти вперёд. И не терять ни минуты из-за своей слабости.

- Я ещё не превращаюсь, - она знала, что ее звериным обликом должна была стать тибетская лиса, и как бы ей было проще, окажись она сейчас на четырех лапах, а не на двух ногах, но ее звериный облик так и остался только в снах и подозрениях. Она могла прекрасно и без устали идти днём километр за километром по горным перевалам, но в темноте рисковала переломать себе ноги на первом же попавшемся камне. - Здесь крутой обрыв, нужно искать путь вниз.

Можно было пойти, как это правильно говорится, ва-банк, и тоже сигануть вниз прямо отсюда, но летать, как и превращаться, Яшви тоже так и не научилась.

Шэн вышла из дома, положила рюкзак на землю и осмотрелась, пытаясь понять, где будет хоть что-то похожее на тропу вниз или относительно безопасный спуск. Дом стоял на краю обрыва, и им предстояло сделать крюк чтобы спуститься к реке дальше, а потом идти вдоль берега, чтобы оказаться на том месте, куда должен был упасть Сонгцэн, бросившись в окно.

- В зверином облике я понимаю все точно также, как в человеческом. Говори, если нужно будет остановиться, - предупредила Шэн.

Она присела и коснулась руками земли, и через считанные секунды уже приняла тигриный облик. Отряхнулась, прищурилась и осмотрелась уже с высоты нынешнего роста. Подняла зубами рюкзак, затем подошла к Яшви и посмотрела на неё, дожидаясь, когда девушка положит руку на её холку.

Ледяной ветер уже не причинял никакого дискомфорта, он только нес запахи. Сейчас в них не было нужного, только подсказки, где пробегала кабарга, где находились жилища людей, и откуда тянуло догоревшим костром. Как только ветер сменится, он расскажет о том, что было у реки.

Тигрица отдала рюкзак Яшви. Он не был тяжелым, но без него было проще принюхиваться, читая ту информацию, который делился ветер. Когда девушка положила руку на ее спину, Шэн почувствовала, что та еле держалась на ногах. И как бы ни хотелось быстрее добраться вниз и найти Сонгцэна, тигрица шла медленно и очень осторожно, чтобы Яшви могла за ней успевать.

Ветер сменился. Он принес запахи костра и людей. Этот ветер скользил вдоль берега реки, впитывая запахи того, что мог встретить. И среди следов людей было два, очень хорошо знакомых Шэн - запахи сына и мужа. Кэйлаш добрался до Сонгцэна. Он не был сильным врачевателем, но был любящим отцом. Тигрице стало намного спокойнее, и она могла сосредоточиться на том, как безопасно вывести к реке уставшую Яшви.

Массивные лапы уверенно ступали по острым камням. Тигр создан, чтобы охотиться в горах ночами. В отличие от человека, он был в своей родной стихии, и недружелюбное холодное пустынное Тибетское плато было для хищника как родной дом. Звезды освещали путь, ветер показывал то, что не могли рассмотреть хорошо видевшие в темноте кошачьи глаза, а густая теплая шерсть надежно защищала от холода, который пробирал людей до костей. Шэн сейчас отдыхала после перехода, совершеннолетним днем, и понимала, что эта передышка поможет ей восстановить силы, которых понадобится очень много, когда они найдут Сонгцэна.

Накинув на плечи второй рюкзак, Яшви поправила лямки, чтобы удобнее перераспределить дополнительный, пусть и не большой, вес. Она не привыкла жаловаться и в целом считала себя достаточно сильной и выносливой для женщины. Тем более для той, которая привыкла к тяжёлому физическому труду, ведь она воспитывалась далеко не во дворце, даже если сейчас считалась настоящей принцессой. То есть могла сутками напролет нежиться в постели, отдавая служанкам приказы, и ничего тяжелее вышивки и в руки не брать. Но для Яшви такой ритм жизни казался невыносимым, она знала, что начнет лезть на стены уже через неделю такого праздного времяпрепровождения.

Идти по камням было неудобно, если бы не тигрица, прекрасно видящая в темноте и явно выбирающая участки пути попроще, Яшви уже давно бы кубарем скатилась вниз или пару раз сломала себе ноги, поставив на поисках Сонгцэна жирный крест. Нужно было просто сцепить зубы, чтобы отвлечься на боль в стиснутых челюстях, и идти дальше, стараясь ставить ноги как можно аккуратнее. А ведь наверняка можно было взять с собой, например, фонарик, жаль, что догадалась об этом Яшви, не приученная к прямо таким уж благам цивилизации, только сейчас. Путь вниз занял, кажется, целую вечность, и у Яшви даже ноги гудели к тому моменту, как они спустились к реке, протекающей на дне обрыва. Она старалась не думать о том, что будет, если они так и не найдут Сонгцэна или если опоздаю, чтобы рука на холке тигрицы не так сильно дрожала и не цеплялась за густую шерсть, вырывая из нее пушистые клочки. На нее вновь напало какое-то отупение, вызванное усталостью и отчаянием, и, погруженная в собственные мысли Яшви покорно шла туда, куда ее вела Шэн.

Шэн чувствовала, что они все ближе к цели. Опасный спуск закончился тропой, которая шла воль горной реки к тому месту, где можно было рассмотреть отблески костра. Тигрица хотела броситься бегом, но продолжала идти спокойным ровным шагом, чтобы Яшви было проще. Девушка сделала все, что от нее зависело, чтобы они могли найти Сонгцэна. Ей нужно было дойти еще немного, и можно будет отдохнуть. Сонгцэн был жив, но Шэн чувствовала запах боли и адреналина, любой хищник знает этот запах загнанной раненой жертвы.

Там были и другие люди. Если бы Шэн была только тигром, она бы ни за что не пошла туда, где их так много. К костру вело только сознание человека. И стоило бы перекинуться заранее, но тогда Яшви будет сложнее идти, поэтому Шэн оставалась в зверином облике, считая, что при необходимости воспользуется ментальной магией. Или оставит это на откуп Кэйлашу, он в такой работе был сильнее.

Уже начало светать. Ослепляющее Солнце пока не показалось, но горизонт уже стал окрашиваться цветами рассвета, и Яшви могла видеть своими глазами то, что проявлялось вокруг.