Делай что должно, и будь что будет

Шэн проспала достаточно долго: когда она проснулась, Солнце уже было в зените, а ложилась спать она на рассвете. Но это было необходимо, чтобы восстановить энергию, которой требовалось много, чтобы помочь Сонгцэну. Кэйлаш спал рядом, и тигрица постаралась выбраться из палатки так, чтобы его не будить - он тоже устал, а ей одно понадобилось бы очень много времени, чтобы справиться с теми травмами, который получил её сын.

Сонгцэн спал, рядом с ним спала Яшви. Шэн всмотрелась в ауру сына и поняла, что никаких изменений в энергии нервной системы не было. Их и не будет без магии, повреждения были слишком серьезными, чтобы восстановиться за счет природной регенерации человеческого тела.

- Вам удалось отдохнуть? Идите к нам, мы как раз завтракаем, - позвала старшая из женщин. Паломники собрались у костра.

- Да, спасибо, - Шэн вежливо поклонилась, сложив руки в молитвенном жесте.

Она умылась у реки, затем села с остальными у костра. Она достала из своего рюкзака продукты, которые брала с собой - вяленое мясо, соленый сыр и шоколадные батончики, которые могли пригодиться остальным, не рассчитывавшим, что у них будет так много гостей. Шэн обычно брала с собой мало еды, потому что в горах понимала, что всегда может прокормиться в зверином облике. Если для человека охота или рыбалка в окрестностях Кайласа считалась страшным грехом, то для тигра - следованием законам мироздания. Но Шэн ехала с Яшви и понимала, что та не будет думать о том, как выживать в горах самой, когда нужно спасать Сонгцэна.

Пожилой мужчина передал Шэн миску с рисовой кашей в которой было какое-то тушеное мясо, похожее на консервы. Эта еда была довольно пресной, но сытной. Шэн поблагодарила его.

- Вы сегодня снова будете работать с энергией? - спросила молодая женщина.

- Да, Сонгцэн не встанет на ноги без магии, - ответила Шэн. - Но пока пусть спят, и он, и Яшви, раз крепко заснули.

- Яшви - тоже ваша дочь? - спросила старшая женщина. Она налила чай и передала кружку Шэн.

- Почти, - тигрица кивнула, благодаря её за чай. - Яшви - жена Сонгцэна.

- Они такие молодые, и уже женаты? - удивленно спросила младшая женщина.

- Я думаю, их это устраивает, - ответила Шэн.

Она не стала рассказывать о кланах, традициях Непала, королевском роде Садхир, историей с тремя сорвавшимися свадьбами младшего принца Кобр, понимая, что любой новые ответ на вопрос вызовет этих вопросов только больше. Шэн считала, что и Сонгцэн, и Яшви были достаточно взрослыми, чтобы вступить в брак. Но рассчитывала, что они не будут торопиться с детьми, потому что девушка для этого была еще слишком юной.

Сон мужчины был спокойным и восстанавливающим. Кэйлаш открыл глаза вскоре после того как тигрица вышла из палатки. Он мог бы выйти сразу следом за ней, но именно сейчас пришлось бороться с желанием поспать еще. Базовый отдых для восстановления сил он получил, поэтому все остальное - личная прихоть. Тем более это не дворец, а чужая палатка посреди почти непонятно где.

Мужчина потянулся, чувствуя как отзываются немного закостенелые мышцы, после чего покинул палатку и выпрямился во весь рост. Хотелось тут же расправить плечи и потянуться еще раз, но аспид направился к реке, чтобы умыть лицо и немного скрыться от посторонних глаз.

- Всем приятного аппетита, - Кэйлаш сел на свободное место рядом с супругой.

В отличии от тигрицы, у него с собой практически ничего не было - немного вяленого мяса и фляга с водой. А еще были три его доверенных человека, которые должны были пешком идти от деревни в эту сторону. Они условились встретиться у подножия Кайласа сегодня к ночи, если результатов не будет. Если кого-то не будет на месте до утра, то нужно возвращаться в деревню. Но с этим можно будет разобраться позже, когда Сонгцэн хотя бы встанет на ноги.

Кэйлаш как раз подошел, когда паломники интересовались личной жизнью его сына. Ответ Шэн был максимально нейтральным и правильным, потому что любой другой вызвал бы еще миллион вопросов. Мужчина приняла тут же предложенный ему чай и миску с рисом и мясом. Лучше, чем ничего.

- Благодарю, - он вежливо кивнул мужчине, - Нам еще некоторое время придется пробыть здесь, пока Сонгцэн не встанет на ноги и не сможет передвигаться, - он не стал спрашивать не против ли они будут или что-то еще, просто предупредил.

Шэн обернулась на Кэйлаша и сдержано ему улыбнулась. Она считала неправильным слишком явно проявлять эмоции в адрес мужа при посторонних, хотя понимала, что вокруг были люди из совсем другой культуры.

- Где вы учились этой магии? - спросил бородатый гуру.

- В кланах, откуда мы родом, - ответила Шэн. - Мы изучаем её всю жизнь.

- Этому можно где-то научиться нам? - уточнил он.

- Есть места, которые найдут вас сами, если такой будет судьба, - уклончиво объяснила Шэн.

- Скажите, а если вы смотрите на это лицо Кайласа, вы видите его прозрачным? - уточнила старшая женщина.

Шэн удивленно посмотрела на собеседницу.

- Нет, - ответила она. - Если я смотрю глазами, я вижу гору. Если я смотрю энергией, я вижу ослепляющий белый свет, рядом с которым ничего не рассмотреть. Поэтому Сонгцэна нам было очень сложно найти.

Дети еще спали, и Шэн не спешила заканчивать завтрак, потому что рядом с костром продолжала восстанавливать энергию, которой ей понадобится много.

- Я думаю, сначала нужно будет убрать татуировку, - обратилась она к Кэйлашу. Она говорила на английском, потому что решила, что иначе паломники решили бы, что на непонятном языке обсуждают их.

Места, которые найдут их сами - тигрица явно говорит про Линь Ян Шо, но вмешиваться в этот разговор мужчина не торопился. Слушать и есть было гораздо интереснее и продуктивнее. Еще он также думал о том что даже делать с татуировкой, которая блокирует магию сына. Вариантов было несколько, и не все были гуманными: срезать ножом, спалить огнем, попытаться вытащить чернила из незажившей кожи телекинезом. Последнее казалось более гуманным и безобидным, но аспид не был уверен, что это получится осуществить.

- Я о том же думаю, - среагировал он на слова супруги, - и пока что у меня три варианта. Два абсолютно негуманных, один - под вопросом насколько осуществим - попробовать телекинезом вытащить чернила, но у меня есть сомнения.

Паломники на несколько минут притихли, с любопытством слушая разговор магов - им было интересно абсолютно все, что касалось магии. И сама ситуация, в которой они оказались свидетелями и непосредственными участниками по воле судьбы, была жуть как интересна.

Шэн внимательно посмотрела на Кэйлаша и задумалась. Телекинез был его специальностью, она не владела этим видом магии, поэтому не представляла, насколько реально сосредоточиться на чернилах, чтобы их удалить.

- Я думала насчет двух негуманных, - ответила Шэн. - Если ты заблокируешь боль энергией Аджны, я смогу убрать татуировку клинком или пламенем и заживить рану, пока он не будет ничего чувствовать.

Она не думала насчет лишних ушей. Иностранцам было очень интересно слушать этот разговор, и Шэн понимала, что лучшей благодарностью за помощь для них было почувствовать свою причастность к чему-то, связанному с магией. Когда сил и времени будет чуть больше, Шэн была даже готова рассказать им немного о том, как устроена энергия, благо в Линь Ян Шо она проводила много занятий для новичков, а такими знаниями они себе не навредят.

- Но татуировка свежая, кожа еще повреждена, можно попробовать убрать краску энергией Манипуры, - предложила Шэн.

- Сонгцэн просил срезать татуировку, но мы думали, что он не в себе, - сказал пожилой мужчина.

- Она лишает его магических сил, - объяснила Шэн.

Она не стала объяснять, что ему страшнее остаться без магии, чем без способности шевелиться, но понимала, почему Сонгцэн был готов на что угодно, лишь бы избавиться от офуда.

Обычный утренний разговор любящих родителей за чашкой чая. Ничего особенного. Паломники, конечно, типа уже не удивляются наличию магии, но просветление они могут поймать конкретное, если Шэн и Кэйлаш действительно будут удалять татуировку в прямом смысле этого слова.

- Я могу попробовать вытащить чернила телекинезом, но раньше не приходилось чернилами управлять ни с помощью магии Воды, ни по помощи телекинеза. В краске наверняка есть твердея основа, чтобы за нее ухватиться, но тату уже несколько дней… и это не магия крови, чтобы вот так вытягивать из тела, - аспид всерьез задумался. Как бы ни хотелось оградить сына от дополнительных травм, пусть и под условным наркозом, но без этого, кажется, никуда. - Наверное срезать или сжечь будет проще и эффективнее по всем параметрам.

Сонгцэн даже в том состоянии, в котором его нашел аспид, говорил про тату. Но в тот момент это было неважно, когда речь шла про его жизнь в прямом смысле слова.

- Поэтому будем удалять эту дрянь с его плеча, - заключил он, не то для себя, не то для Шэн, не то для паломников.

Шэн посмотрела в сторону все еще спавших детей. Отсюда было сложно рассматривать ауру Сонгцэна, но она знала, что он сейчас был в безопасности.

- Я уберу, что получится, с помощью желтой ци, - решила Шэн. - Остальное ты попробуешь убрать Водой или телекинезом. Если до конца не удалится, придется использовать Огонь.

Она отдала пустую тарелку и ложку младшему из мужчин, который у всех собирал грязную посуду. Сонгцэн был сильно травмирован, и естественные процессы регенерации могли идти медленно. Тогда татуировка дольше оставалась воспаленной раной, и было больше шансов, что чернила удастся вывести, не нанося новые травмы. Но даже если бы единственным способом удалить офуда с плеча было выжечь кожу с татуировкой, Шэн бы на это пошла, не раздумывая. Вернуть Сонгцэну магию было важнее всего, когда его жизнь была уже вне опасности, и начинался долгий процесс восстановления.

- Нужно вообще полностью удалить все чернила? - с любопытством спросила молодая женщина.

- Не знаю, - призналась Шэн. - Обычно офуда пишется на бумаге, я первый раз вижу её в виде тату.

- Если это заклинание, может бы его можно разрушить как-то еще? Другим заклинанием? - спросил гуру.

Тигрица прищурилась, задумавшись. В офуда она практически не разбиралась, но заклинания не ограничивались ими. Шэн подняла глаза на Кэйлаша.

- Хагалаз, - произнесла она. - Если мы не сможем полостью убрать краску, руны Хагалаз хватит, чтобы разрушить остатки заклинания.

Шэн внимательно смотрела на Кэйлаша, пока он рассуждал о том, какой кары заслуживали японцы. Её лицо при этом не выражало никаких эмоций. Она считала, что при паломниках эти рассуждения все же стоило вести на непали или ментально, но знала, что Кэйлаш вполне мог претворить эти идеи в жизнь. Ей такое отношение к врагам было чуждо, она бы предпочла получить информацию и избавить этот круг Сансары от тех, кто угрожал её клану. Она не упивалась чужими страданиями, считая, что меч, лишающий жизни, должен быть милосердным. Но не стала вступать с Кэйлашем в дискуссию.

Сонгцэн выбросился в окно, зная, что там пропасть. Он должен был дойти до той грани отчаяния, которая сделала этот поступок единственно возможным в его представлении. Кангринбоче скрывала информацию, Шэн не знала, что именно он перенес в плену. Боялся, что его жизнь дорого обойдется кланам, или не мог вынести тех условий, в которых оказался?

- Он не чувствует ни свое тело, ни свою энергию. И оказался в ситуации, когда прыжок в пропасть показался ему лучшим выходом, - произнесла Шэн. - Не знаю, что может сравниться с этим в ощущении безысходности.

Проснувшись от начавшейся у костра какой-то активности, Яшви какое-то время просто лежала, прислушиваясь к дыханию Сонгцэна рядом и надеясь заснуть еще ненадолго, но сон таял по мере того, как к голосам туристов сначала присоединился голос Бо-джи, а затем и принца Кэйлаша. Яшви слушала незнакомый язык, в котором понимала разве что когда кто-то произносил имена - ее или Сонгцэна, в остальном для нее это был набор бессмысленных звуков, смысл сказанного безнадежно ускользал. Тело от сна на земле порядком затекло, но внутри спальника было тепло и довольно уютно, можно было даже сказать, что она успела немного отдохнуть и выспаться. Нужно было подниматься.

Яшви выползла из спальника, как гусеница из кокона, пригладила растрепанные волосы, на мгновение задержав между пальцами тонкую серебристую прядь, а затем поднялась, чтобы размять затекшее тело. Она сразу отошла от навеса, чтобы не разбудить Сонгцэна, и, аккуратно сложив спальник, протянула его той женщине, которая утром любезно уступила его Яшви.

- Доброе утро, - сказала она на непали, подозревая, что никто, кроме Бо-джи и Садхира-джи ее не поймут, но это было лучше, чем ничего. Не став пока присоединяться к трапезе у костра, Яшви вынула из дорожной сумки сверток с пресными лепешками, чтобы передать остальным, а сама отправилась к реке, чтобы умыться. Она присела у кромки берега, опустив ладони в прозрачную ледяную воду, и, прикрыв глаза, постаралась почувствовать энергию стихии.

Сонгцэн услышал, как проснулась Яшви, но не сразу открыл глаза. Он понял, что боль, которая унялась накануне, вернулась снова, и был бы рад снова провалиться в сон, но это не получалось. Он слышал, как Яшви отошла, проследил за ней взглядом, насколько это было возможно, затем заметил, что все остальные были у костра. Он попробовал пошевелиться, но это получалось не лучше, чем накануне. А плечо все еще зудело от татуировки, которая не давала тянуться к энергии Огня. Еще один день в бесконечности беспомощности.

Новая попытка пошевелиться отозвалась только болью в спине и ребрах. Сонгцэна по-прежнему слушались шея и немного плечи. Руки и все тело ниже лопаток были немыми и чужими. Так хотелось проснуться снова и понять, что это было только ночной кошмар. Или чтобы случилось чудо, и травмы зажили быстро и полностью. И, главное, чтобы вернулась способность использовать магию.

Солнце было в зените, значит, время было около полудня. Сейчас Сонгцэн был уверен, что прошло несколько часов, а не несколько дней, с тех пор, как он отключился. Он ничего не стал говорить, но думал, что родители сами заметят, что он не спит.

Комментарий тигрицы был весомым, и аспид действительно было задумался над ее риторическим вопросом, но продолжать эту дискуссию при посторонних было неправильно. Более того, он заметил, что Яшви проснулась. Пробуждения Сонгцэна также не пришлось ждать слишком долго, хоть он какое-то время еще продолжал лежать в закрытыми глазами.

Кэйлаш взял миску с горячей кашей и чашку чая, после чего сел рядом с сыном.

- Тебе надо поесть, - он протянул Сонгцэну миску с кашей, но на всякий случай решил уточнить, - я могу помочь.

Как мужчина и как воин, Кэйлаш прекрасно понимал, что первая реакция наверняка будет «я сам», но он также хорошо понимал определенную, скажем, ограниченность в движениях сына, поэтому голос его звучал достаточно мягко. Но все же он считал важным дать сыну это право выбора, хотя все было и без того очевидно.

Яшви проснулась, а следом и Сонгцэн. Шэн надеялась, что они оба успели отдохнуть после тяжелого дня накануне. И для Сонгцэна дни испытаний только начинались, потому что ему предстояло тяжелое восстановление.

- Доброе утро, - ответила Шэн девушку также на непали.

Кэйлаш отправился кормить Сонгцэна, и Шэн считала это правильной затеей, потому что помимо магии были вполне нормальные способы восстанавливать энергию в теле. Она понимала, что при такой травме спины у Сонгцэна были проблемы с пищеварением, но ему все равно нужно было есть.

- Помогите, пожалуйста, Кэйлашу перевернуть Сонгцэна на спину, - попросила Шэн собравшихся у костра мужчин.

Он заснул на животе, как оставался после того, как она восстанавливала позвонки. И, скорее всего, ему было так удобнее, потому что до этого его не переворачивали на живот, из-за чего успели появиться пролежни, которые она не успела убрать накануне - были более серьезные проблемы.

От ледяной воды сразу онемели руки, но, как ни странно, Яшви все равно продолжала ими чувствовать воду, как будто это понимание было не на уровне кончиков пальцев, а шло откуда-то изнутри. Она считала, что с водой у нее не очень ладилось, потому что для ее понимания требовалось уметь проживать и отпускать эмоции, а как раз с этим, как и с эмоциями в принципе, у нее были определенные сложности. Привычка запрещать себе что-то чувствовать оказалась сильнее желания, наконец, чувствовать себе разрешить. Ей ещё нужно было этому учиться, но до самой себя дело так и не доходило, потому что Яшви тут же находила повод заняться чем-то другим, более важным на ее взгляд. А о себе она подумает как-нибудь после, в другой раз.

Умывшись и приведя себя в относительный порядок, она вернулась к костру. Яшви заметила, что Сонгцэн уже проснулся, судя по тому, что возле него был принц Кэйлаш, но пока не стала к ним подходить, чтобы не мешать. К тому же одна из женщин, та, что была постарше, уже протягивала ей тарелку с чем-то, похожим на кашу. Яшви было неловко пользоваться добротой этих практически незнакомых туристов, но даже она понимала, что без их помощи они бы, скорее всего, уже не нашли Сонгцэна живым.

- Спасибо, - все так же на непали поблагодарила она. - Я смогу чем-то помочь? - спросила Яшви у тигрицы, чтобы не сидеть без дела, пока та будет лечить Сонгцэна. Как бы ей ни хотелось, сегодня они вряд ли покинут Кайлас.