Делай что должно, и будь что будет

Сонгцэн не стал строить из себя героя и не отказался от помощи с завтраком. Губы аспида едва заметно дрогнули не то скрываясь улыбку, не то скрывая напряжение. С одной стороны это показывало, что сын растет, но с другой стороны, что ему плохо, и желание мужчины разобраться с теми, кто такое посмел сделать с его ребенком становилось все сильнее.

Кэйлаш не без помощи мужчин перевернул Сонгцэна обратно на спину. Поблагодарив паломников, он постарался сделать сыну как можно более комфортные условия, насколько это было возможно в данной ситуации. После этого мужчина сел рядом и начал аккуратно и без спешки кормить сына. Сегодня будет еще один непростой день, посвященный его, Сонгцэна, лечению, и силы понадобятся не только Шэн и Кэйлашу, но и их львенку.

- Японцы хотели заручиться поддержкой Кобр, взяв тебя в заложники. Только вот они не учли, что мы не только боевыми искусствами и боевой магией владеем, но и в мозги можем залезть, - аспид решил, что такой «простой» и ни к чему не обязывающий монолог даст сыну понять, что он уже в безопасности, а те, кто посягает на суверенностью Клана жестоко наказаны.

Кэйлаш начал кормить Сонгцэна, и Шэн лишь мальком посмотрела за тем, как переворачивали её сына и усаживали удобнее. Его тело по-прежнему совершенно его не слушалось, и ничего за ночь не изменилось в лучшую сторону. Этого стоило ожидать, потому что существование в мире магии не гарантировало наличие в нем чудес, даже рядом с Кангринбоче.

- Яшви, что ты сейчас знаешь о врачевании? - спросила Шэн у девушки на непали.

Она знала, что невестка старалась впитывать все доступные ей знания в Линь Ян Шо, в родном клане и в резиденции Кобр, но не следила за её успехами. Насколько Шэн помнила, что-то о врачевании Яшви изучала. И даже минимальные знания сейчас могли быть полезными.

Нужно было еще вернуться в дом, где держали Сонгцэна, чтобы поискать там его документы. Если их не забрали японцы, они будут там. Иначе сложно было представить, как вывозить сына обратно в Непал, когда он в таком состоянии. Если бы он был в порядке, отсутствие документов большой проблемы бы не составило - у льва не спросят паспорт на границе. Но до границе нужно было добраться по Тибетскому плато, а потом выбираться уже оттуда в Покхару.

Несколько мужчин помогли принцу Кэйлашу перевернуть Сонгцэна на спину. Значит, он все ще не мог двигаться самостоятельно. есл у Яшви и была какая-то смутная надежда на то, что за ночь ему станет хоть сколько-нибудь лучше, сейчас она все яснее понимала, что они застряли здесь на какое-то время. При этом Яшви не хотелось находиться рядом с незнакомыми ей туристами дольше необходимого. Он не понимала их языка, не знаа, чего от них можно ожидать, да и в принципе имела проблемы с доверием. К тому же, сейчас вставал вопрос о провианте - ни она, ни Бо-джи не брали с собой много еды, а их добавилось четыре взрослых человека. Вряд ли иностранцы будут с восторгом и дальше делиться своими припасами, которого у них наверняка было строго расчитанное количество.

- Немного, - призналась Яшви. Более-менее качественно изучать врачевание она могла только в монастыре, но то ли Яшви не везло, то ли просто так совпадало, но всякий раз, когда они приезжали в Линь Ян Шо, то мастера были заняты, то практически сразу находились какие-то срочные дела в резиденции, и они не задерживались надолго. - Я учила теорию, знаю, как снимать боль и заживлять небольшие повреждения, но у меня мало практики.

На самом деле помощник из нее получался не очень полезный. Все ее удивительные способности заканчивались на общении с духами.

Ребра снова болели, и кружилась голова, стоило поднять её чуть выше уровня тела. Но Сонгцэн сосредоточился на том, чтобы просто позавтракать, пока отец его кормил. Сонгцэн относился к необходимости есть с ложки, которую держал другой человек, как к неизбежной необходимости, неприятной, но которая была единственным вариантом, чтобы быстрее восстановить силы. И он был благодарен отцу за помощь.

Каша с мясом была довольно пресной, но сейчас показалась Сонгцэну очень вкусной. Не сравнить с тсампой, которую он вряд ли когда-нибудь захочет есть снова. Если накануне ему было непросто даже пить воду, сейчас Сонгцэн понял, что мог есть, не давясь едой и не кашляя каждую минуту. И дальше тоже будет лучше. Не через минуту, не через час и не через день, и к этому нужно было относиться со всем возможным смирением, какое только мог в себе воспитать маг Огня.

Сонгцэн взглянул на Яшви, когда мать спросила её насчет врачевания. Ему эта идея казалась плохой, потому что его супруга только начинала изучать этот вид магии. Неумение работать с ша-ци в сочетании с желании помочь ему любой ценой было для неё очень опасным. Даже не чувствуя собственную энергию сейчас, Сонгцэн здравым смыслом понимал, что его аура была бездной, на исправление которой даже родителям понадобится море энергии, с которой они работать умели.

Мужчина неторопливо продолжал кормить сына, периодически предлагая теплую воду. Обезвоживание все же довольно опасная вещь. По-хорошему, добавить бы хотя бы немного соли в воду, чтобы начать восстановление электролитов, но аспид решил пока не доводить ребенка до очередного просветления в виде соленой воды. Хватит с него пока что испытаний, тем более, что сегодня они будут избавлять его от татуировки.

- Да не съест она твою Яшви, - тихо усмехнулся Кэйлаш, заметив взгляд сына, когда тигрица заговорила с невесткой. - Наверняка чему-нибудь предложит поучить, - Кэйлаш дождался пока Сонгцэн доест последнюю ложку каши, после чего дал ему еще воды.

- Мы закончили, - он отдал пустую миску девушке, которая оказалась ближе. - Спасибо. Полагаю, что мы должны как-то пополнить ваши запасы еды. До завтра продуктов хватит?

Аспид надеялся, что чудом Провидения его доверенные бойцы найдут их здесь сегодня до конца дня. Если нет, то завтра он сможет отправиться в деревню, где встретится со своими людьми в обусловленном месте.

Яшви не думала, что тигрицу удовлетворят ее скудные умения, и что безопаснее будет отправить ее заниматься чем-то более приземленным, но Бо-джи позвала за собой ближе к Сонгцэну и явно собиралась чему-то ее учить. Яшви предпочла сделать вид, что не заметила и не поняла взгляда Сонгцэна, потому что в этой ситуации считала, что сама может разобраться, предлагать свои скромные силы или нет. Всем, что у нее было, она была обязана Сонгцэну. Если бы он не остановился напротив в тот день в узком проулке в Риване из простого желания помочь и даже на тот момент не предполагая, к чему все это приведет, вряд ли бы ее жизнь сложилась как-то особенно удачно. Скорее всего ее бы продали в публичный дом, а думать об этом становилось дурно даже сейчас. Яшви не могла похвастаться неземной красотой, подобно принцессам мангустов или рысей, не была образована и не представляла из себя никакой ценности, кроме как рабочей. И если ей нужно было выдавить себя всю без остатка, чтобы помочь Сонгэну, она бы сделала это, не задумываясь.

Аура пока казалась мешаниной красок - больше всего было красной и серой. Красным было воспаление, серой - мутная ша-ци, которая причудливо вплеталась между некогда здоровыми тканями. Яшви боялась как-то навредить, поэтому пока просто наблюдала, как Бо-джи избавляется от татуировки на плече Сонгцэна. расфокусированный взгляд позволял хорошо увидеть, как от рук тигрицы жло желтоватое свечение, а из свежей раны от тату идет, наоборот, нечто маслянистое, грязно-серое, которое затем и выступило на коже.

- Это не больно? - спросила она не то у Сонгэна, не то все-таки у тигрицы.

Сонцгэн встретился с отцом взглядом и кивнул, соглашаясь с тем, что не мог сейчас спорить с волей матери. Хотя все равно боялся, что Яшви будет рисковать, работая с энергией. Но потом подошла мать и сказала о татуировке. Он хотел вернуть возможность пользоваться магией больше, чем снова ходить. Он был готов к чему угодно, даже если бы офуда выжигали открытым пламенем. Но от руки матери шло тепло, а не пламя. Ощущения от этого были достаточно неприятными, как от открытой ссадины, которая зудит и жжется, но на фоне всего, что приходилось чувствовать в эти дни, все было терпимо. Сонгцэн замер, чтобы не мешать.

- Нет, не больно, - ответил он на вопрос Яшви.

Он прикрыл глаза, пытаясь почувствовать свою энергию. Потянулся мысленно к костру, попытался осознать ци в своем теле и в плече. Поначалу ничего не менялось, только усиливалось жжение в плече, разливавшееся по руке и лопатке, но в какой-то момент возникло ощущение, будто что-то, что невыносимо мешало, лопнуло натянутой струной. Сонгцэн глубоко вздохнул, чуть прогнувшись в спине, и почувствовал, как тело наполняется новыми ощущениями от красок собственной ци. Желтый вихрь в области солнечного сплетения закрутился бледной спиралью в ответ на энергию костра, но энергия от него, пройдя по онемевшей правой руке, замерла на порезанной ладони. В зеленом дыхании метались обрывки ша-ци,которую накануне победил отец. Синяя энергия в спине тускла и обрывалась, но красная энергия позвоночника пыталась её удержать. Сонгцэн почувствовал, что помимо ребер повреждена нога, которую он осознавал в своей ауре, но не чувствовал нервной системой. Он с силой зажмурился, чувствуя как жжет глаза, затем распахнул заблестевшие глаза и устало улыбнулся.

- Я чувствую свою энергию, - сказал он.

И даже не подозревал, что с ней все настолько плохо. Но это он не стал произносить вслух.

Пока Кэйлаш занимался организационными вопросами, Шэн, взяв с собой Яшви, принялась возиться с татуировкой Сонгцэна. Аспид подошел ближе, чтобы, в случае необходимости, помочь супруге. Он не без интереса смотреть на то, что тигрица делала. Было интересно и, конечно же, более гуманно, чем выжигать Огнем. Судя по комментарию сына, крайние меры не потребуются, потому что он все же почувствовал свою энергию, а значит, что татуировка, даже есть что-то еще осталось в коже, более не действует.

- Только не бросайся сам себя активно залечивать, - предостерег он Сонгцэна. А то сейчас переусердствует на радостях (или от осознания, что все крайне грустно), а им снова вытаскивать его.

Кэйлаш резко обернулся в сторону тропы, откуда накануне пришел он сам в сопровождении Сережи, но никогда не было видно, хотя он был уверен, что почувствовал движение. Оставалось только понять это свои или те, с кем придется разговаривать на языке силы.

Энергия врачевания помогла. На месте татуировки оставалась раскрасневшаяся кожа, которая затянулась, и только темные грязные разводы на её поверхности говорили о том. что там были чернила. Шэн сделала вид, что такой результат её не удивил. Сонгцэн сам ответил на вопрос Яшви, и, хотя Шэн понимала, что ему вряд ли не было больно, спорить не стала. Офуда перестала действовать, и в ауре активировалась энергия Манипуры, будто Сонгцэн всерьез хотел воспользоваться магией Огня, а не просто почувствовать, как восстанавливает силы находившийся рядом костер. Желтая энергия прошла по его плечу почти до кисти руки.

- Если ты не управляешь сухожилиями, ты не можешь управлять сухожильными усилениями, - сказала Шэн, заметив это движение в ауре.

На её ладони заиграло пламя, с помощью которого она избавлялась от ша-ци. Из-за того, что она разрушала заклинание, негативной энергии было намного больше, чем если бы речь шла о простом повреждении кожи. Она направила ладонь на костер, и он разгорелся сильнее и ярче. На Тибете было сложно достать дрова, и Шэн усилила пламя собственной энергией, чтобы Сонгцэну было проще дотянуться до родной стихии.

- Все в порядке, - сказала она на английском подскочившему к костру старшему из мужчин. - Так должно быть, ему нужна эта энергия, - после этого она перешла на непали, чтобы понимала Яшви, а не иностранцы. - Сонгцэн, не пытайся управлять Огнем, пока не управляешь своим телом. Не трать энергию, собирай. Не пускай энергию Огня в Анахату, дай ей подняться по Сушумне и поменять цвет, потом через дыхание перераспределяй по телу.

Он должен был это знать сам, но сейчас был в том состоянии, когда в желании сделать хоть что-нибудь, чтобы быстрее стало лучше, мог наломать дров. Шэн замолчала и замерла, заметив движение поблизости. Она тоже посмотрела в сторону тропы, краем глаза заметив движение Кэйлаша.

Яшви нахмурилась, пытаясь понять, что же на самом деле ощущается Сонгцэн, который вслух говорил одно, но аура показывала совсем другое, потому что по ней то и дело пробегали всполохи красного цвета, которые обильно гасились энергией жёлтого цвета от руки тигрицы. Было бы намного проще, если бы не пришлось ещё разбираться и в этом тоже, потому что врачевание, даже без оглядки на ощущения пациента, который не всегда говорил о них честно, само по себе было сложным.

Но пока для нее куда любопытные было наблюдать, как следом за уходящими из тела чернилами и оттого пропадающей татуировкой, течение энергии в теле Сонгцэна возвращалось в относительно привычный порядок, хотя поначалу напоминало взбесившееся реку, вдруг решившую поменять свое русло. А ещё оставалось повреждение в спине, которое оказалось намного серьезнее, чем Яшви могла предполагать, потому что даже с учётом, что Бо-джи вчера довольно долго работала с энергией принца, нервные волокна все ещё были повреждены. Оттого Сонгцэн не мог двигаться, а на теле появлялись красные воспаления пролежней.

За всем этим Яшви не заметила напряжение вокруг - как Принц Кэйлаш резко обернулся в сторону тропы, и куда следом посмотрела и Бо-джи тоже.