Делай что должно, и будь что будет

Сонгцэн в который раз почувствовал себя пленником, запертым в собственном беспомощном теле. Пришли люди отца, которых он знал, и которые хорошо знали его. И которые сейчас видели, как его в который раз переворачивали как мешок с отсыревшими опилками, на этот раз снова со спины на живот, чтобы матери было проще работать с травмами его спины. Сонгцэн лишь шумно вздохнул, сдерживая стон от боли, потому что снова почувствовал свои сломанные ребра. Сейчас он понимал, где именно и какие были переломаны - хотя бы чувствовал ауру. Мать дала Яшви задание, связанное с лечением, и он снова не мог возражать. Он лишь прикрыл глаза, чувствуя плотную чуть теплую энергию, которая шла от руки матери к его загривку. Эта энергия была синей, от неё сводило спину, а затем по плечам и предплечьям пробегали неприятные колючие импульсы, которые на самом деле были хорошим знаком. Сонгцэн сосредоточился на ощущении этой синей энергии и сейчас постарался почувствовать, как она идет дальше к локтю и кисти, и в этот момент ощутил, как болезненной судорогой свело первые три пальца.

Он открыл глаза, но не мог сейчас увидеть сою руку, вытянутую вдоль тела. Просто еще раз сконцентрировался на той же самой энергии и том же самом ощущении. Синяя энергия от руки матери становилась тяжелее, но горячее, и, подхватывая её уже своей волей, он снова попробовал провести её дальше к пальцам, цепляясь за ощущение боли и покалывания как за путеводную нить. И его пальцы дрогнули, хотя его желанию сжать руку в кулак пока было не суждено сбыться.

- Я чувствую пальцы на правой руке, - сказал он.

Его люди не заставили себя долго ждать. Как аспид и предполагал, они практически не отдыхали, пытаясь найти наследного принца в этом мистическом захолустье, куда паломники стекаются как пчелы на мед. Мужчина представил своих людей паломникам - Гопал, Кумар и Самара, - предложив завтра организовать помочь по пополнению запасов пропитания. Возражений, что логично, не было, а само предложение было воспринято с неким энтузиазмом. Возможно, тот же Сережа, который вызвался пойти за провизией, надеялся порасспрашивать Самара, который отправится с ним, о магии. Или вообще о том что же тут происходит.

Тем временем Шэн совместно с Яшви принялись продолжать лечение Сонгцэна. Кэйлаш секунд тридцать внимательно наблюдал за аурой сына, не то в образовательных целях, не то из волнения, после чего вновь перевел внимание на прибывших кобр, которые принялись ставить палатки и раскладывать свою провизию. Аспид объяснил своим людям что за травмы были у наследного принца, когда его нашли, и что завтра нужно будет еще сходить в дом, где его держали, чтобы вытащить как можно больше информации оттуда. О том, что расправа с похитителями будет недоброй, можно было вслух не произносить.

Верхняя часть Сушумна-нади приходила в порядок. Шэн восстанавливала энергию по анатомическим структурам, потому что с энергией тонкий тел Сонгцэн со временем сможет справиться сам. Она заметила, как энергия Аджны направилась дальше по руке к пальцам, уже повинуясь воле сына. Терпение и смирение противны самой природе магов Огня, сколько ни бейся над их воспитанием. Шэн задержала взгляд на руке сына, затем вытянула её в бок так, чтобы он мог видеть собственные пальцы. Суставы были отекшими, они не работали достаточно долго, чтобы восстановление движений было болезненным.

- Это хорошо, - сказала Шэн, она чуть улыбнулась и потрепала Сонгцэна по волосам, хотя такое проявление материнской нежности, еще и на глазах у других людей, было для неё крайне нехарактерным.

Многие из тех, кто знал её как боевого мага, считали, что из всех эмоций ей доступны только ярость и ненависть, остальные она привычно подавляла. Но это было далеко не так. И сейчас Шэн было сложно действовать как врачеватель, выбирая самые рациональные способы восстановления энергии, и при этом отвлекаться от мыслей о том, что Сонгцэну очень больно и очень плохо. И что нервная система будет восстанавливаться только через боль, иначе не проснутся поврежденные проводящие пути. Понимала она и то, что Сонгцэн чувствовал себя ужасно, вынужденный полностью зависеть от людей вокруг, и что он рвался восстановиться быстрее, ища грань между излишним рвением и благоразумием.

- Яшви, тут нужна твоя помощь, - сказала Шэн. - Нужно размять пальцы Сонгцэна, чтобы они не были такими затекшими. Энергия для этого не нужна, просто прожать все суставы, чтобы вернуть им способность двигаться.

Он снова направила на спину сына синюю энергию, уже на уровне лопаток.

Яшви чувствовала, как у нее начинает затекать запястье по мере того, как она все дольше воздействовала на воспалённые от длительного давления ткани крестца. Пролежни ещё только начинали намечаться пяьнами покраснений, но им явно не нужно было очень много времени, чтобы проесть мясо до самый костей, особенно в местах, где мяса, как такового, и не было.

Когда онемение в руке стало уже совсем ощутимым, Яшви встряхнула ладонью, сбрасывая с нее напряжение и прерывая поток энергии. Она все явнее понимала, что многое упустила в своем обучении. После возвращения из Таграга Яшви практически потеряла всякий смысл что-либо делать и, наверное, просто пыталась прийти в себя, по крупице заново собирая свою уверенность в том, что она - не вещь, не наложница и не чья-то любовница. И в ситуации, когда стоит выбор: шагнуть в окно, шагнуть в огонь или смириться, смириться может быть не самым плохим решением, если за ним стоит желание защитить тех, кто дорог.

Она обратила внимание на дрогнувшие пальцы Сонгцэна, и кивнула Бо-джи, смущённо отведя взгляд, когда тигрица потрепала принца по волосам. Рука Сонгцэна была чуть прохладной на ощупь и странно чужой, сначала Яшви просто разогревала кожу, и только после этого принялась разминать затёкшие и неподвижные суставы.

- Тебе не больно? - спросила она у Сонгцэна, не слишком надеясь на правдивый ответ.

Сонгцэн знал, что ему старались помочь. Он ни на минуту не сомневался в том, что Яшви и родители делали все возможное, чтобы его отсюда вытащить, и чтобы он снова мог управлять собственным телом. И поддержка, которую сейчас выразила мать, была для него неожиданной щедростью. С того момента, как он сдал экзамен, он послушно играл в кланах роли, которых стал достоин. Роль воина клана, роль командира отряда. Роль младшего принца. За неукоснительным соблюдением норм этикета и дисциплиной он отвык от того, что мама может быть просто мамой, а папа - папой. Кайлас ему об этом напомнил, хоть и такой ценой.

Он почувствовал, как Яшви взяла его за руку. Намного лучше, чем накануне. Он был бы рад взять её за руку в ответ, переплести свои пальцы с её пальцами, но пока этого всего не мог. Но понимал, что рука оживала по мере того, как Яшви её разминала. Конечно, он чувствовал, как чувствительность возвращалась через боль. Если просто отсидишь ногу будет неприятно, когда к ней возвращается чувствительность. Когда отлежал все тело, это в сто раз неприятнее. Но это была та боль, которую можно терпеть, зная, что в ней есть смысл. Сонгцэн снова постарался пошевелить пальцами, которые становились теплее. Он сейчас не согревал их магией Огня, потому что это было опасно, когда он не мог управлять своим телом, просто мышцы отзывались на то, что нервная система снова брала их под контроль.

- Терпимо, - ответил Сонгцэн, переведя взгляд со своей руки на Яшви. Он снова заметил в её волосах серебряную прядь. - Спасибо. Можешь помочь мне сжать руку в кулак?

Пока мужчина занимался организационными вопросами, выясняя у паломников насколько они ограничены тут по времени и вырабатывая план пополнения провизии, обследования дома, в котором держали его сына, а также пытаясь понять как и где поймать тех, кто едва не лишил Сонгцэна жизни, Шэн и Яшви продолжали заниматься восстановлением младшего принца. Аспид видел как по чуть-чуть к Сонгцэну возвращается чувствительность, видел и понимал, что это дается ему непросто, что каждое движение пальцем может вызывать боль, которую можно сравнить с иглами, которые вонзают в тебя.

- Вам нужна моя помощь? - Кэйлаш подошел ближе к импровизированному больничному месту сына.

Сейчас, когда все главные вопросы были решены и оставалось только дождаться, чтобы его люди отдохнули, прежде чем переходить к следующим действиям, аспиду очень сложно было оставаться без дела. Происходи все во дворце, то проще не было бы, потому что сейчас речь шла о его сыне. Возможно он бы сам мог сходить в тот дом, о котором говорила Шэн, но оставлять их без защиты он считал неправильным, ровно как и идти одному. Шэн, несомненно, невероятно сильный воин, но она уже потратила немало сил на лечение Сонгцэна, поэтому надо здраво оценивать ситуацию. Тем более, что пока что так и остается непонятным кто же конечный бенефициар произошедшего перформанса. Ничего, кроме "японцы". Если по силе они как и те горе-переговорщики, то это пол беды. Но никогда нельзя недооценивать противника. Никогда. Поэтому, сегодняшним местом действий может быть только этот лагерь паломников.

Шэн смотрела за тем, как приходит в порядок синяя энергия в позвоночнике Сонгцэна. Энергия восстановится быстрее, чем способность управлять телом, и сначала будет возвращаться боль. Шэн хотела восстановить поводящие пути сегодня, чтобы последствия неподвижности не стали еще сильнее, она уже видела все признаки последствий, с которыми сталкивался любой лежачий больной.

- Да, нужна, - ответила Шэн на вопрос подошедшего Кэйлаша. - Займись переломами, сначала трещиной в бедре.

К боли в ребрах Сонгцэн мог уже приспособиться, он их чувствовал, а вот то, что сломана была еще и нога, он мог пока не знать. И как только ци пройдет по Сушумна-нади дальше, это могло стать для него неприятным сюрпризом. Восстановление костей не требовало тонких знаний, но отнимало много сил. Яшви пока не была готова к такой работе, а Шэн могло не хватить на все энергии, потому что сейчас костер больше забирал энергии у неё самой, чем восстанавливал, потому что дрова тут было найти непросто. Но пламя было нужно Сонгцэну для того, чтобы работать с энергией самому.

- Я хочу сегодня полностью восстановить ци в позвоночнике, - объяснила Шэн, не став произносить вслух, что это вернет ощущуние боли от тела ниже лопаток, надеясь на природную догадливость супруга.

"Терпимо" снова не давало понимания, насколько Сонгцэну может быть неприятно или просто больно, когда к нему возвращалась чувствительнось, и Яшви больше не стала задавать лишних вопросов, сосредоточившись на том, что делала. Она больше не видела ауру принца и не могла ощутить течение энергии, но понимала, что Бо-джи уже потратила много сил на восстановление. К тому же к импровизированному навесу вернулся принц Кэйлаш, явно чтобы присоединиться к процессу лечения. Он него могло быть куда больше помощи, чем от Яшви, которая толком не могла ничем помочь, кроме того, чтобы заниматься сопутствующими мелочами.

Она сжала ладонь Сонгцэна в кулак, помогая ему управлять непослушными пальцами. Иногда любые различия между ними казались несущественными и надуманными, но иногда вдруг появлялась пропасть, которую было никак не преодолеть. Яшви еще раз сжала ладонь принца. Ему очень повезло, что у него были такие родители, которые бросились его искать, позабыв обо всех своих делах, и готовы были поднять весь мир с ног на голову, чтобы его найти. Яшви невольно вспомнила Риван: беременную мать, которая, не произнося ни слова, вела ее на рынок; скрюченного артритом отца, который велел избавиться от нее, чтобы не навлекать на семью беду.

Ее почти тошнило от этих мыслей, но Яшви заставила себя сглотнуть комок в горле и заняться делом - от согретой ладони Сонгцэна перешла к запястью и локтевому суставу, веря, что еще немного - и он сможет двигать рукой сам.

Сонгцэн все лучше чувствовал прикосновения Яшви к руке. Сейчас ему было больно, когда она сжала его пальцы в кулак, затем когда стала разминать запястье. Он просто сосредоточился на дыхании, чтобы никак это не выдать. Он достаточно хорошо понимал врачевание, чтобы ждать, что восстановление будет через боль. Не ту, что глодала все эти дни его сломанные ребра, а ту, с которой просыпались отключенные нервы. И чем быстрее он победит эту неподвижность, тем быстрее он вернет себе контроль над собственным телом. Он представил, как синяя ци идет от шеи к плечу и к руке, затем снова попробовал сам сжать пальцы. Они слушались. Начиная с мизинца, рука стала сжиматься в кулак. Силы в этом движении не было, только форма, и кисть, конечно, не приняла ту форму, которая была бы приемлемой даже для первой в жизни тренировки по рукопашному бою, но это уже была победа - каждый из пальцев отзывался на приказ сознания.

Это простое движение отняло много сил, и Сонгцэн прикрыл глаза. Он слышал разговор родителей и был благодарен им за то, что услышал: если сегодня будут восстановлены нервы в позвоночнике и вылечен перелом бедра, в его распоряжении будет все необходимое, чтобы выбираться самому, не завися от энергии, которой второй день с ним щедро делились.

Сонгцэн повел плечами и постарался лечь удобнее, потому что затекала шея. Ребра снова заставили его поморщиться, напомнив о себе. Все было уже намного лучше. Руки были налиты чугунной тяжестью, но он их чувствовал.

Если бы Шэн сейчас отказалась бы от его помощи, то Кэйлаш бы и бровью не повел бы, но медленно сходил бы с ума от того, что слонялся бы из угла в угол, точнее от камня к камню, как неприкаянный. И это мерзкое чувство беспомощности поедало бы его изнутри. Нет, он прекрасно понимает, что благодаря его бессонной ночи Сонгцэн все еще дышит и его жизни ничего напрямую не угрожает. Но бездействие само по себе просто отвратительно.

Мужчина коротко кивнул и сел напротив супруги, но ближе к бедру сына. Аспид направил энергию красного цвета на поврежденную кость, обволакивая ее и ускоряя регенерацию. Гематома уже была сформирована, поэтому Кэйлаш сосредоточился на том, чтобы сначала восстановились, точнее образовались новые кровеносные сосуды, образование внутренней и внешней мозолей. Далее мужчине пришлось стряхнуть с рук ша ци, чтобы работать уже над костной мозолью, которая. по итогу, и "соединяет" этот разрыв. Кэйлаш внимательно следил за течением энергии в поврежденной ноге и только после того как убедился в том, что все сделал правильно, в очередной раз промыл руки в ледяной воде и отправил ее вниз по течению.

Кэйлаш не был опытным целителем, поэтому на заживление кости у него ушло больше времени и сил, чем это ушло бы у Шэн, но супруга и без того очень много вкладывала сил в лечение сына. и сращивание костей явно не было сейчас в ее приоритетах, когда речь шла о том, чтобы Сонгцэн снова мог почувствовать свое тело. почувствовать и управлять им.

- Сонгцэн, не поможешь росткам расти, вытягивая их из земли, - сказала Шэн, старательно скрывая раздражение.

Она видела, что творилось в его ауре. Рядом Кэйлаш восстанавливал сломанную кость, Сонгцэн пытался управлять энергией в руке, а Шэн нужно было видеть нервную систему, чтобы восстановить её своей не бесконечной энергией, и успеть это сделать сегодня.

- Ты не сможешь сейчас полностью восстановить руки или ноги, ты сжигаешь впустую энергию, которой тебе не хватает.

Шэн потерла онемевшие ладони, затем создала всполохи пламени, чтобы убрать с их помощью ша-ци с рук перед тем как работать дальше. Она понимала, что Сонгцэну надоело лежать в таком состоянии, но он не понимал, что не делает себе лучше, пытаясь проявлять инициативу там, где не нужно.

- Не трать ци на магию. Вообще, - сказала Шэн. - Вся твоя работа с энергией - её копить, пока не станет достаточно. Вся твоя работа с телом - это пытаться двигаться без помощи магии и без героизма. Устал - спи, есть силы - что-то делай. Пока ты твердо не будешь стоять на ногах, ци ты можешь только копить, а не тратить. Это - самый быстрый способ восстановиться, других более быстрых не существует.

Яшви снова отвела взгляд, когда Бо-джи начала отчитывать сына за то, что он торопился с самостоятельным лечением. Его организм, ослабленный травмами, пока еще не был готов к тому, чтобы восстанавливаться без посторонней помощи. Яшви понимала Сонгцэна и его нежелание бездействовать еще хотя бы немного, и была вынуждена признать, что, окажись она сама в подобной ситуации, она бы тоже хоетла вылечиться как можно быстрее, чтобы не доставлять никому проблем. В прошлый раз, когда ее ранили в плечо, она невероятно злилась на саму себя, что не может делать какие-то простые вещи, а еще постоянная боль выматывала.

И все-таки Сонгцэн был младшим принцем, воином кобр, а сейчас его распекали, как непослушного ребенка. Яшви было неловко, как будто она подглядывает за чем-то, чего не должна была увидеть, и подслушивает то, что не должна была слышать, но для Бо-джи он в первую очередь был сыном, за которого она переживала, и только потом уже принцем, воином и всем остальным.

- Я могу сделать что-то еще? - спросила она у тигрицы, когда к работе над сломанной костью бедра присоединился принц Кэйлан. Яшви чувствовала онемением в запястьях и легкую усталость, потому что прошедший длительный переход по горам не прошел для нее даром, но готова была терпеть и не жаловаться.

Сонгцэн поморщился, слушая слова матери. Хотел бы он посмотреть, как она бы себя повела в такой ситуации. Насколько была бы готова слушать врачевателей и просто ждать, когда все пройдет. Он ждал, когда восстановится хотя бы до того минимума, когда сможет сам себя обслуживать. Говорят, что первый признак, что пациента нужно выпускать из реанимации - он жалуется на включенный свет и просит вернуть ему трусы.

- Я понял, - ответил Сонгцэн, чтобы не слушать отповедь дальше.

Мать была права, как бы он ни хотел верить в то, что найдется какой-то другой способ, чтобы восстановиться быстрее. Он привык быть сильным, привык развивать свои магические способности, применяя их на пределе возможного - иначе не стать мастером двух противоположных стихий в семнадцать лет. А сейчас нужно было просто ждать и просто копить энергию. И просто шевелиться без магии, не усердствуя слишком сильно, чтобы не помешать себе же восстанавливаться. Он хотел высказать то, что не давало ему покоя. Сказать, что ему надоело, что он здесь уже бесконечно долго, и столько же бесконечно долго пробудет. Что ему больно. Что ему невыносимо зависеть во всем от остальных. Но рядом с ним были три самых близких для него человека, которые и так делали все возможное, чтобы ему помочь. Он не имел права ныть и жаловаться, он должен был просто смириться и терпеть.