Я буду руками, тебя собравшими

До недавних пор у Сонгцэна не было никаких личных претензий к тсампе, он просто не оказывался в ситуациях, когда приходилось бы питаться этой крупой, разведенной водой. И он только сейчас понял, что для Яшви в свое время эта еда была обычной.

Он взял стакан с чаем и выпил пару глотков. Сонгцэн сейчас все делал очень медленно, понимая, что иначе просто все опрокинет. Ему нужно было понять, что он мог, а с чем еще не справлялся, как бы сильно это ни было по его самолюбию. Он замер, услышав слова Яшви.

- Я приеду к тебе, когда смогу, - сказал он. - Как долго ты будешь у Лис?

Он понимал, что Яшви и ее близким он будет обузой, если не восстановится достаточно, чтобы хотя бы помогать с домашними делами Эмэ и Их-Чэрэну. Его не прогонят, но у лис было достаточно проблем и без него. Сейчас Сонгцэн понимал, что даже не сможет удержаться в седле, и он не знал, насколько восстановится к тому времени, когда они вернутся в Покхару. Мать говорила, что они смогут выбраться через три-четыре дня. Сонгцэн ужасно не хотел расставаться с Яшви, но не считал, что в праве ее отговаривать или просить подождать до того времени, когда они смогут уехать вместе. У нее в волосах была седая прядь, поиски у Кангринбоче дались ей тяжело, и скорее всего после них появились серьезные причины учиться у сильного шамана.

Естественно, эта новость энтузиазма у принца не вызвала, но он хотя бы не стал ее отговаривать. Яшви собиралась вернуться в Покхару и все равно какое-то время оставаться там, пока Сонгцэну не станет лучше, может быть, неделя или даже две, пока она подготовится к поездке.

- Не знаю, - Яшви сделала глоток приторного чая, который мало напоминал тот, что она привыкла пить в Покхаре, но который был достаточно горячим, чтобы простить ему странный вкус. - Пока не научусь всему, что знает и умеет опытный боо.

Пока не было Орды, Яшви мало общалась с остальными шаманами Лис, и ей не у кого было спросить какие-то непонятные ей моменты в общении с духами. Поэтому все это вылилось в то, что она тратила слишком много сил и позволяла духам брать ту плату, которую они хотели, а не которую она была готова им дать. Это было неправильно, но Яшви просто не знала, как делать по-другому. Она была сильной шаманкой, но при этом ей недоставало опыта.

И к тому же у нее было смутное тревожное ощущение, что между ними с Сонгцэном все идёт в какой-то тупик. Когда-то решение уехать с Лисами стало одним из самых правильных в ее жизни, может быть, ее собственная Кора должна проходить не у чужеродного ей Кайласа, а там, где она сможет снова найти себя, чтобы все снова стало, как было.

Сонгцэн не был уверен, что сможет надолго остаться в Монголии с Яшви. И все зависело от того, когда будут пойманы Сато и его люди, сейчас ему нужно было внимательнее относиться к своей безопасности. Он отставил в сторону пустую тарелку и принялся пить чай. Чувствуя спиной спину Яшви, он думал о том, как важно ему было, чтобы она была рядом. Он взглянул в сторону костра, где были родители и паломники, достаточно далеко, чтобы не слушать этот разговор.

- Помнишь, ты спрашивала что бы я выбрал: броситься в огонь, броситься в окно или смириться? - спросил Сонгцэн, глядя в сторону Кангринбоче. - Это не был выбор. Если бы для клана было безопаснее, чтобы я был в плену и живым, я бы не бросался в то окно, с чем бы ни пришлось смириться.

Он поежился, будто новый порыв холодного ветра действительно достиг своей цели. Сонгцэну было очень неприятно все это вспоминать, но он обещал Яшви, что расскажет ей о том, почему здесь оказался.

- Я поехал сюда, чтобы понять, что ты чувствуешь с тех пор, как оказалась рядом с тем шакалом, и как тебе помочь, - сказал Сонгцэн. - Что ты чувствуешь Кайлас объяснил буквально, - ему было ужасно сложно выбирать слова. - Хочется вылезти из собственной кожи. И уничтожить Сато. И не думать от том, что было бы, если бы выпрыгнуть в окно мне не удалось.

Яшви не думала, что Сонгцэн начнет так быстро рассказывать о причинах, заставивших его поехать к Кангринбоче. Вчера она решила, что он не хочет говорить при паломниках и родителях, и терпеливо не стала дальше его расспрашивать. Она честно не надеялась, что он скажет что-то до возвращения в Покхару, и общая картина произошедшего была ей вполне понятна - его избивали, держали взаперти, а потом в какой-то момент Сонгцэну удалось спастись весьма сомнительным способом. Но то, что он говорил дальше, что именно побудило его прыгнуть в окно, заставляло в яростном бессилии сжимать кулаки. Яшви чувствовала, как каменеет спина Сонгцэна, и как он содрогнулся, как будто мышцы свело судорогой от холодного ветра.

Она слишком хорошо помнила омерзительное ощущение собственной запятнанности, когда хотелось вывернуться наружу, только лишь бы отскрести от себя грязные воспоминания, а они не стирались, сколько не три покрасневшую разодранную до крови кожи. Как будто оно въелось намертво, проникло в каждую пору, заполонило собой каждую клетку. Только совсем недавно Яшви перестала с остервенением пытаться отмыться в нестерпимо горячей воде, и шарахаться от Сонгцэна, не позволяя ни себе ни ему к себе прикасаться, будто она была чем-то очень заразным.

- Это нечестно, - тихо ответила она. - Когда кто-то решает, что может просто вот так играть другими людьми. Мне жаль, Сонгцэн, что из-за меня тебе пришлось ехать сюда.

Их обоих терзало одно и то же. И Яшви все сильнее ненавидела Кайлас, перед ликом которого все это случилось. Она с ненавистью посмотрела на неподвижную гору, за которую заходило солнце. Священная гора, к которой все идут за ответами. Разве нельзя было выбрать формулировку попроще?

Сонгцэн не думал, что Яшви будет винить в его поездке себя. И сейчас понял, что сказал лишнее, потому что не хотел, чтобы она воспринимала произошедшее именно так. Но все равно думал, что будет правильным обсудить произошедшее именно с Яшви, потому что никому другому он не стал бы об этом рассказывать, даже родителям.

- Гора не создала Сато. Если бы меня не поймали здесь, поймали бы в другом месте. Сато охотился на меня не потому что тот шакал решил, что имел право распоряжаться тобой, а потому что им нужно было добиться, чтобы Кобры выполнили их условия, - сказал Сонгцэн. - Может быть, Кангинбоче просто дала мне возможность выжить. И позволила тебе меня найти, ценой седых прядей в твоих волосах. Тебе из-за этого нужно ехать к Лисам?

Он не рассматривал прыжок в окно как серьезную попытку уйти живым, понимал, что внизу пропасть. И слишком много обстоятельств сложились так, чтобы сейчас он сидел здесь и разговаривал с Яшви, злясь на то, что с трудом справляется с собственным телом, а не закончил свою жизнь в этом воплощении. Сонгцэн не злился на Кайлас, он со смирением принимал полученный урок. И при этом все равно не понимал, что с этим знанием делать.

Сонгцэн отставил в сторону пустой стакан и пересел так, чтобы было удобнее чувствовать затекшие ноги.

- Кангринбоче сделала все, чтобы мы тебя не нашли, - Яшви было сложно воспринимать все с таким же смирением, как сейчас это делал Сонгцэн. И она злилась, на гору, на Сонгцэна, и на саму себя тоже, что стала причиной того, что Сонгцэна вообще сюда потянуло. Если бы она быстрее справилась со своим непонятным состоянием, ему бы не нужно было никуда ехать. Он бы не отпустил от себя свой отряд, и был бы в безопасности. Яшви хотела верить только в это, а не в то, что только по милости какой-то там горы они в итоге смогли его найти.

- Ни Бо-джи, ни мастер Радж не видели тебя прорицаниями из-за Кангринбоче, потому что она мешала, - она пнула какой-то мелкий камешек, лежащий рядом с пенкой, на которой они сидели. - Мне пришлось спрашивать трижды, чтобы тебя найти, здесь очень сильная энергия, мертвые тянутся к ней, как безумные, но говорят неохотно. Это плата за их ответы.

Яшви не задумывалась об этом раньше, но все шаманы так или иначе чем-то были вынуждены платить. Слепотой, сединой, собственным безумием, семьёй. Вопрос был только в том, что каждый готов был отдать.

- Она сделала все, чтобы попытаться отнять тебя у меня, - зло закончила она, щурясь на заходящее красное солнце. Она не могла сейчас ни обнять Сонгцэна, ни тем более его поцеловать, она могла только прижиматься к его спине лопатками. Все, что она могла себе позволить.

Не отдам. Он мой.

Сонгцэн прикрыл глаза и сильнее прижался спиной к спине Яшви. Ему это не было нужно, чтобы удерживать равновесие, он более менее-справлялся с этим сам. Он просто хотел чувствовать её тепло, не имея возможности сейчас на людях её обнять.

- Ты снова спасла мне жизнь, - сказал он, не став спорить о том, помогала или мешала Кангринбоче. Похоже, Яшви ревновала его к священной горе. Или к той глупости, что заставила его рисковать и оказаться здесь без отряда. - Спасибо, что ты есть.

Яшви злилась. И Сонгцэн понимал, что она сходила с ума, пока никто не мог его найти из-за того, что священная гора мешала прорицаниям. Он это понимал, пока был в плену: как и Линь Ян Шо, это место было скрыто от взглядов даже самых сильных прорицателей. Поэтому ни мать, ни мастер Радж ничего не могли увидеть, как ни старались. Только духи Яшви указали путь, взяв за это свою плату.

- Я хочу домой и быть с тобой. Мне не нравится, что тебе завтра придется возвращаться в тот дом, - сказал Сонгцэн. - Хотя родители уверены, что это безопасно.

Яшви подумала о том, что Сонгцэн, наверное, уже устал сидеть, или у него затекла спина. Она не очень хорошо представляла себе, насколько он сейчас может сам управлять своим телом, потому что он мог держать ложку и самостоятельно есть, пусть и медленно, но на ту же рубашку у него не хватило сил. У него был перелом позвоночника, как вообще после таких травм восстанавливаются люди? Ей еще только предстояло всему научиться, столько всего узнать.

- Я есть только потому, что ты тогда оказался на той улице, - Яшви украдкой, всего на одно мгновение, прижалась щекой к плечу Сонгцэна, но затем снова села прямо. Она уже не так сильно злилась, как несколько минут назад. Высказав вслух все, что думала о горе, Яшви немного успокоилась, почувствовав себя глупо, что сидит тут и пинает камни, как будто Кангринбоче до этого было какое-то дело.

- Если бы я догадалась поискать твои вещи, мне бы не пришлось туда идти, - сказала она. - Я бы лучше осталась с тобой, но от меня нет никакого толку сейчас.

Они сэкономят целый день, за который Бо-джи и принц Кэйлаш смогут и дальше использовать врачевание, чтобы Сонгцэн восстанавливался, и потом не придется делать крюк, чтобы вернуться в тот дом за документами.

- Мы не брали оружие, чтобы не было проблем при перелете. Но мне было бы спокойнее, если бы у меня был лук. У тебя не устала спина?

Сейчас было бесполезно думать о том, что было бы, если бы мать или Яшви вспомнили о документах, когда старались найти его самого. Им было не до того, Яшви нашла лисичку, потому что та её вела, о других вещах они вряд ли думали. Сейчас матери было намного проще добраться до дома в зверином облике, но у неё видимо были свои причины отправить за документами Яшви и остаться в лагере. С ней в таких случаях не спорили.

- Устала, но мне нравится сидеть так рядом с тобой, - признался Сонгцэн. - И я наконец-то могу смотреть вокруг.

Все эти дни он видел только то, что можно было рассмотреть, лежа на уровне земли. И это очень надоедало и бесило. Сейчас прогресс был очень значительным, пусть даже Сонгцэн по-прежнему оставался там, где лежал до этого, просто уже мог сесть.

- Но если я не лягу сейчас, придет кто-то из родителей, чтобы отдать соответствующий приказ, - он усмехнулся. - Я постараюсь лечь сам, просто подстрахуй, пожалуйста, чтобы я не упал.

Голова не кружилась, но тело по-прежнему было ватным, а ноги и спина затекли. Сонгцэн подумал, что на досуге, которого в предстоящие дни будет предостаточно, ему стоило мысленно повторять основные ката, чтобы хотя бы голова не забыла связки, которые пока не могло воспроизвести тело.

- Здесь особо не на что смотреть, - заметила Яшви, не скрывая своего невысокого мнения о Кайласа и окружащих его "красотах". - Камни. Тут камни, здесь камни, там тоже камни. А здесь валун. Чуть дальше река. И снова камни. Скалы. Почти нет растений.

По сравнению с теми же землями, где была резиденция клана кобр, окрестности Кангринбоче выглядели скудно, грустно и бедно. То тут, то там виднелись церемониальные флажки, которые скорее выглядели мусором, чем придавали месту очарование. Яшви здесь не нравилось, она постоянно чувствовала присутствие духов и чужой для нее энергии, сильно противоположной той, какая обычно окружала ее, учитывая ее способность притягивать к себе мертвых. Но еще больше ей не нравилось, что Кангринбоче воспринималась ею как угроза. И они с Сонгцэном только коснулись того разговора, которому еще предстояло между ними состояться. Просто, наверное, для него было еще не время.

- Хорошо, я помогу тебе повернуться на бок, чтобы ты мог опереться на локоть, а потом лечь, - мать так помогала отцу, когда ему совсем было тяжело двигаться. Это могло сработать и сейчас, потому что так была меньше вероятность, что Сонгцэн завалится плашмя назад. Ей нужно было просто помочь его руке принять его вес, взяв часть на себя.

- Я вымою тарелки и отнесу их, а потом вернусь к тебе, - сказала Яшви. Ей не хотелось даже на мгновение покидать Сонгцэна.

- Что такое отпуск? - уточнила Яшви перед тем, как подняться, подхватить тарелки с чашками и пойти к реке, шум которой был совсем рядом. Вода здесь была ледяной, от нее сводило пальцы, ныли запястья, а холод, казалось, пробирал до самых костей. Яшви с детства не любила стирку в холодной воде, потому что эта обязанность всегда возлагалась только на нее уже лет с восьми - уже после первой пары минут она переставала чувствовать собственные руки, но страшнее было вернуться домой с невыстиранным бельем, поэтому каждый такой поход тянулся до бесконечности, пока у нее не синели кончики пальцев, а кожа на сгибах не начинала лопаться от попыток это самое белье выжать.

Но, как ни странно, сейчас от холодной воды ей наоборот стало намного легче - из суставов пропала скованность, руки перестали ныть, хотя мерзли все так же, как и раньше. Но речная прохлада воспринималась как избавление от боли, а не как ее причина. Яшви подобрала с каменистого дна плоскую гладкую гальку, и ее вдруг посетило желание забрать этот камешек с собой обратно в лагерь, словно в нем было что-то особенное.

Но от лагеря донеслись голоса туристов, Яшви взрогнула, выронила камень обратно в реку и поспешила разобраться с посудой, как будто ее уличили в чем-то постыдном. Только камней ей еще и не хватает. Домыв чашки, Яшви вернулась к костру, на непали поблагодарив забравшую у нее посуду женщину, и снова подошла к Сонгцэну, чтобы сесть возле него, и ни одна сила больше не сдвинула ее с этого места.

Пока Яшви не было, Сонгцэн вытянулся, лежа на спине, стараясь расслабить затекшую спину. Затем прикрыл глаза и стал вспоминать первое из таолу стиля Тигра - саньцзянь, три удара тигриной лапы. Оно было одним из тех, что учат с раннего детства, чтобы поставить технику работы кистей. Сонгцэн делал его, наверное, сотни тысяч раз, пока осваивал базовую технику, пока готовился к экзаменам, пока объяснял что-то младшим ученикам. Сейчас он просто повторял шаги и удары в своем сознании, стараясь вспомнить как можно больше подробностей ощущений: дыхание, как синхронизируется движение рук и ног, как удар наносится так, чтобы его энергия прошла за цель. Позже на эти движения накладывалась желтая ци, шедшая от Манипуры, и срывавшаяся с ладоней всполохами пламени. Но сейчас Сонгцэн вспоминал только движения тела. И ему казалось, что мышцы отозвались на эти воспоминания приятным теплом. Он открыл глаза и заметил направившуюся к нему Яшви.

- Отпуск - это когда можно не заниматься никакими делами и просто куда-то уехать, - сказал Сонгцэн, потому что прежде не успел ответить на вопрос девушки. - Не из Покхары к Лисам, а оттуда в Линь Ян Шо, а вообще куда-то, где нас никто не знает, и мы никогда не были.

Он сам представлял себе такой досуг только в теории, но сейчас подумал, что можно рассмотреть такую возможность всерьез, когда Яшви закончит обучение в родном клане.

Сонгцэн начал объяснять ей, что такое отпуск, но понятнее ей не стало. Хотя очень походило на то время, когда они после свадьбы почти не выползали из спальни, проводя все время вместе, и изредка выбирались на конные прогулки к озеру. Но в конце концов даже от этого начинаешь уставать.

- А зачем куда-то ехать? И чем заниматься все это время в этом отпуске? - Яшви привыкла всегда что-то делать, и уже не представляла себе, чтобы она целыми днями не занималась никакими делами. Потому что у Лис всегда можно было найти, что нужно сделать - помочь по хозяйству эме, покормить скотину, приготовить обед, зашить одежду, и еще целая куча вещей, которая наполняет простой сельский быт. И эти дела не передашь кому-то еще и не отложишь на завтра, потому что только от тебя будет зависеть, будет тебе чем согреть гэр ночью или что готовить на завтрак.

В резиденции кобр у нее особо дел никаких не было, но она могла найти какое-то занятие себе по душе, могла тренироваться в стрельбе из лука, играть с мастером Раджем в го, ухаживать за завоеванным ей кусочком сада под балконом их с Сонгцэном спальни, если только на нее не нападали апатия и отупение, которое все чаще посещало ее после возвращения из Монголии, когда ничего не увлекало так, как раньше, и не интересовало впредь.