Схватка на священной горе

Сонгцэн проснулся и первым делом обернулся в ту сторону, где рассчитывал увидеть Яшви. Но она уже ушла. Их разговор накануне оставил тяжелый осадок, а сейчас не было возможности поговорить о произошедшем. И это волновало Сонгцэна даже больше, чем его состояние. Он перевернулся с одного бока на другой, затем аккуратно сел уже без посторонней помощи. Спина ныла, мышцы затекли, голова кружилась, но в целом все было терпимо. Отца не было видно, но у костра сидела мать, а рядом с ней обе иностранки и их гуру, видимо закончили завтрак. Кобр не было тоже - кто-то из них отправился с Яшви, кто-то наверняка уже ушел в деревню за припасами. Сонгцэн обернулся к пожилому мужчине, который к нему подошел и спросил, нужна ли помощь.

Помощь Сонгцэну была нужна: он решился и попробовал подняться на ноги, что удалось не с первого раза, и устоять оказалось намного сложнее, чем он ожидал. Но, постояв на месте пару минут с помощью паломника, Сонгцэн смог пройти и до ближайших кустов, и до реки, чтобы умыться. Колени тряслись, и ноги не слушались, без опоры он бы не прошел и пары шагов, но сегодня все было намного лучше, чем вчера вечером, и в тысячу раз лучше, чем вчера утром. С тем, что происходило с телом. С тем, что творилось на сердце, было плохо и больно.

Сонгцэн вернулся под свой навес и, все еще опираясь на иностранца, сел обратно. Младшая из женщин принесла ему миску сладкой каши и чай. Сонгцэн поблагодарил обоих и принялся завтракать.

Шэн проснулась рано. Она успела проследить за тем, как обе группы отправились по своим делам, заметив, что Яшви не в духе. Сонгцэн спал дольше всех, но по его ауре было видно, что восстановление шло своим чередом. И, когда он проснулся, Шэн не стала вмешиваться, дав ему возможность подняться на ноги с помощью человека, которого здесь звали странным именем Макарытщ. Сама тигрица давно позавтракала и умылась в ледяной реке и сейчас настороженно всматривалась в противоположный берег и горные склоны. Кэйлаш отошел осмотреться, его воинов в лагере не было - двое ушли с Яшви, один с иностранцем. И сейчас нужно было сохранять бдительность, потому что японцы должны были искать Сонгцэна, если были еще живы сами. Они были готовы, они даже знали про офуда, с помощью которой лишили её сына магии. Они будут выяснять, что с ним стало, и куда он пропал. Шэн поблагодарила старшую женщину, которую звали Света, когда она забрала у тигрицы стакан и тарелку, чтобы их вымыть.

- Только не пытайся сегодня вставать сам, - сказала Шэн Сонгцэну, когда он вернулся на свое место. Она говорила на английском, чтобы понимали все. - Иначе получишь новые травмы.

Он тоже был мрачнее тучи, и Шэн чувствовала, что дело не только в его состоянии. Тут он как раз должен был радоваться тому, как шло восстановление. Но лезть с расспросами не стала.

Ближе к утру Кэйлаш сменил дежурных, отправив их немного отдохнуть перед непростым днем. Он отдохнул достаточно и чувствовал, что восстановил силы после того как помогал супруге с врачеванием. Мужчина подкинул в костер веток, после чего довольно долго наблюдал за тем, как языки пламени поглощают их. Он прислушивался к звукам вокруг, но чувствовал, что незваные гости будут позже, не сейчас.

Когда оба условных отряда покинули лагерь, аспид немного подождал, после чего пошел лучше осмотреть окрестности. Шэн завтракала, а Сонгцэн еще спал, набираясь сил, трое паломников также ели у костра вместе с тигрицей. Не сказать, чтобы мужчина ожидал увидеть что-то принципиально новое в окрестностях, потому что горное плато примерно одинаково тут везде. Аспида больше интересовали люди, которые были в округе. Не так много, не на расстоянии вытянутой руки или взгляда, но они были. В основном паломники. Лагерь одной группы оказался минутах в двадцати ходьбы ближе к Кайласу и скрытый от посторонних глаз сухим кустарником и камнями, которые кто-то давно собрал в качестве защиты от ветра. Наверное.

Чтобы не привлекать лишнего внимания, Кэйлаш перекинулся в королевского аспида, и теперь уже полз по прохладной земле, прислушиваясь к ее вибрациям. Еще одна стоянка была недалеко от предыдущей, но она крайне заинтересовала Кэйлаша, без причины, но он был уверен, что ему нужно проверить. Если бы аспид мог слышать, находясь в облике зверя, то уже сейчас он бы понял, что впереди его ждут трое японцев, которые сидели вокруг костра и пили чай, что-то обсуждая. Благо, что зрение позволяет видеть разрез глаз и приплюснутые носы этих мужчин. Убедившись в том, что его чутье его не подвело, Кэйлаш поспешил обратно в их лагерь, вернувшись в облик человека уже в паре минут ходьбы от него.

- Трое японцев минутах в тридцати-сорока от нас, - сказал он тигрице на английском. Все же он считал, что паломники должны знать о возможной опасности. - Орудия я не заметил, но оно вполне могло быть под куртками. - Только сейчас мужчина заметил, что Сонгцэн уже не спит, но пока что лишь коротко кивнул сыну.

- Я не смогу сейчас встать сам, - ответил Сонгцэн матери.

Он счел её предостережение излишним, он больше всех был заинтересован в том, чтобы быстрее прийти в себя и отсюда выбраться, и считал себя достаточно разумным, чтобы его по ста раз не предупреждали о том, чем еще он мог себе навредить.

Каша казалась слишком сладкой, но Сонгцэн съел весь завтрак, потому что ему нужны были силы, и здесь ему был не дворец, чтобы выбирать блюда. Сегодня было проще справляться с ложкой, пальцы слушались достаточно хорошо. Сонгцэн отставил в сторону пустую тарелку и сделал глоток еще горячего чая, заметив, что вернулся отец. Тот заговорил на английском и принес плохие новости. Сонгцэн промолчал, сейчас он не мог принимать решения. Но нужно было обезопасить паломников, никто из которых не мог постоять за себя в схватке с вооруженными людьми, если это были те самые японцы.

- Можешь показать, как они выглядели? - спросил Сонгцэн.

Он не был сильным ментальным магом, но мог попробовать увидеть образы людей, которые сейчас были поблизости, чтобы сказать, те это японцы, что удерживали его в плену, или нет.

Идея показать сыну лица тех, кого он видел, показалась аспиду неплохой, хоть он и был уверен в том, что это именно те, кто ищет младшего принца. Кэйлаш поймал взгляд Сонгцэна, создавая между ними невидимую ментальную связь. Он делал это без напора, просто мягко делился тем, что видел сам, стараясь быть аккуратным и бережно вплетая свою энергию в разум сына. Мужчина не стал проникать в сознание Сонгцэна для того, чтобы увидеть лица нападавших самому, потому что он понимал, что это будет неприятно по ощущениям для молодого человека, к тому же наверняка вызовет головную боль в лучшем случае. Тут проще показать самому. Проще и экологичнее, как стало модно говорить в цивилизованном мире.

- Возможно, - чуть усмехнулся аспид, когда паломники предположили тактику ложного следа. Конкретно в случае с этими тремя выродками ложный след будет только у тех, кто их позже будет искать. - Я думаю, что мы сможем, кхм, договориться.

Оружия у них с собой не было, но трое японцев не должны стать проблемой для двух опытных воинов и командиров отряда. В конце концов, тут рядом река, благодаря которой можно и магией Воды с ними разобраться, помимо того, чтобы остановить их менталкой. И это не говоря о возможностях тигрицы.

- Отойдем от лагеря и разожжем костер, чтобы привлечь внимание? - Кэйлаш даже почувствовал легкий азарт, хотя в предстоящей встрече совершенно точно не было ничего даже близко приятного.

Сонгцэн даже удивился тому, как дипломатично мать ответила на вопрос иностранки. Ответ отца был ожидаемым, а с мамы бы сталось сказать честно. Сонгцэн понимал, что те, кто его держал в плену, в живых не останутся ни при каком раскладе. Это было просто опасно для кланов, даже если отложить мысли о мести. Для Сато он мечтал о самой мучительно смерти, но любая была бы неплохим исходом.

Встретившись взглядом с отцом, Сонгцэн сосредоточился на образах, которые тот показывал. Это было сложно - синяя ци была тяжелой, а ментальная магия была не самой развитой и из способностей младшего принца. Но лица удалось рассмотреть достаточно четко. Сонгцэн не хотел, чтобы отец читал сейчас его память, поэтому старался справиться с задачей самостоятельно.

- Это те, что меня стерегли, - ответил он. - Тот, что в синей куртке - Юки, у него был пистолет.

Сонгцэн отвел взгляд от глаз отца и потер виски, чтобы не разболелась голова. Он был уверен в том, что узнал японцев, и сейчас очень не хотелось увидеть их снова.

Когда Сонгцэн узнал японцев, которых видел Кэйлаш, Шэн обрадовалась. Она не боялась боя, она хотела быстрее избавиться от опасности, которая здесь грозила её сыну. Людей Сато нужно было уничтожить, чтобы дать Сонгцэну еще пару дней на восстановление, а потом отсюда нужно было выбираться.

- Не хочешь просто напасть первыми? - ментально спросила Шэн у Кэйлаша.

Если бы они перешли на непали, для туристов это могло бы показаться странным. Они и так косились на Сонгцэна и Кэйлаша, пытаясь понять, что те делали, глядя в глаза друг друга.

- Схватишь этого Юки, я в зверином облике уберу двух других. Даже если у них пистолеты, они ничего не успеют, - добавила тигрица. - Юки можно сначала допросить.

Это была не та ситуация, которую можно избежать. А в таких случаях нужно бить первым, пока есть возможность. Тигру нужен один меткий бросок, чтобы убить или смертельно ранить человека: один удар лапой по шее лишает его возможности остаться в этом круге Сансары.

- А если они вооружены и нападут? - спросил того, кого называли Макарытщ.

- Мы немного владеем кунг-фу, - ответила Шэн. - Благодарю за беспокойство. Прошу вас посмотреть за Сонгцэном, пока мы не вернемся.

И тут а пил понял, что забыл сказать о том, что недалеко от того места, где расположились японцы, была группа паломников. Впрочем, они могли уже пойти дальше.

- Там недалеко группа паломников отдыхала, но они могли уже двинуться дальше, - ответил он, - Если что, то подождем немного. Но японцы без допроса на тот свет не уйдут.

- Не волнуйтесь, - мужчина усмехнулся, даже не пытаясь скрыть того, что ответ тигрицы его позабавил. Надо же, дипломатии учится. Кэйлаш дольше положенного всматривался в лицо супруги, но не стал ничего добавлять. Можно было предположить, что их не будет около полутора часов, но нужно ли об этом говорить? Те, кто приехал постигать таинства Кайласа не должны думать о времени. Тем более им и без того дана возможность постигнуть просветление. Одна тигрица чего только стоит.

Кэйлаш кивнул и, поправив куртку, направился в сторону того места, где находились японцы. Идти было около получаса, но и те, кто держал Сонгцэна в плену, вполне могли уже выдвинуться из своего лагеря на дальнейшие поиски, поэтому напряжение никуда не уходило, и мужчина прислушивался к любым возможных звукам, хоть его слух просто ничто по сравнению со слухом супруги.

Сонгцэн фыркнул, едва не рассмеявшись, когда услышал ответ матери. Он бы не стал противопоставлять кунг-фу пистолету, она - тем более. Но его мнения никто сейчас не спрашивал, его дело было в том, чтобы не создавать никому новых сложностей и ждать, когда родители вернуться. Возможно, развлекать паломников рассказами о магии, о которой они за эти дни могли захотеть узнать. Сонгцэн немного успокоился, понимая, что японцы были у реки, а не там, где сейчас могла находиться Яшви.

За родителей он не боялся, он был уверен, что им ничего не угрожало в этом бою. В лагере не оставалось никого, кто мог защититься в случае, если они разминутся с японцами, но о такой вероятности Сонгцэн не хотел думать. Он чувствовал, что не мог принять звериный облик. Скорее всего мог немного справиться с магией Огня или Воды, но не настолько, чтобы одолеть трех сильных противников.

- Я никуда не сбегу и вас дождусь, - ответил Сонгцэн матери.

- Я надеюсь, что Сато и ханец не отправились сами искать Сонгцэна, - ментально ответила Шэн, отправляясь следом за супругом.

Здесь ей не могла помочь интуиция, потому что Кангринбоче по-прежнему блокировала прорицания. Опираться можно было только на логику, а она подсказывала, что заказчики прятались, дожидаясь новостей от исполнителей, которые должны были исправить свою ошибку и выяснить, что стало с их пленником.

- Далеко отсюда до деревни, куда отправились Самара и этот Сережа? - спросила Шэн вслух, когда они отошли от лагеря. - Через пару дней Сонгцэн сможет ходить сам, но далеко он не дойдет.

Она не хотела, чтобы его выносили на руках или на носилках - кто-то мог увидеть, кому-то сказать, и по окрестностям пойдет слух о раненом паломнике до того, как удастся вернуться в Покхару. Сато не стоило знать о том, что с Сонгцэном, пока принц Кобр не окажется в родной резиденции под надежной охраной. А после этого можно было искать всех, кто стоял за этим похищением.

- Боюсь, что сам он не дойдет, - ответил аспид на вопрос супруги о том насколько далеко находится деревня, - Но можно будет договорится с местными, чтобы была машина к определенному времени. До точки, где нас смогут забрать идти минут тридцать-сорок. В нашем случае это будет не менее часа, но мы можем выйти заранее и сделать пару остановок, чтобы Сонгцэн нормально перенес дорогу.

Когда паломники и сын остались позади и не могли слышать их разговор, можно говорить прямо. Насколько он сам это умеет. Скрывать от супруги свое волнение о состоянии Сонгцэна было глупо. Впрочем, он просто показал обеспокоенность выносливостью парня после таких травм.

- Там есть большой сухой кустарник, - мужчина указал рукой вперед и чуть правее. - Там была группа паломников - кто-то ранее построил там защитную стену от камней, видимо, от ветра, и теперь этим пользуются другие. А дальше, если взять правее, ближе к реке, были японцы.

Они прошли примерно половину пути, и Кэйлаш надеялся, что Шэн сможет при помощи своего слуха оценить количество присутствующих людей в округе.

- Если он дойдет до машины, этого будет достаточно. Просто не хочу, чтобы пошли слухи о том, что видели раненого паломника, который еле стоял на ногах, - объяснила Шэн. - По этим слухам его смогут найти до того, ка кон вернется в Покхару.

Она понимала, что Кэйлаш переживал за Сонгцэна. Она никогда не видела, чтобы её супруг так трепетно относился к их сыну, особенно после того, как у младшего принца прошли основные подростковые бунты. Но Кэйлаш любил Сонгцэна. Она выражала свою любовь тем, что отчитывала сына за то, что могло ему навредить, а Кэйлаш мог язвить, но был мягче. И сейчас они оба хотели того, чтобы он был здоров и в безопасности. Шэн не хотела думать о том, что могло произойти, если бы им в этот раз повезло меньше. Она думала, что Кэйлаш тоже.

Тигрица остановилась и прислушалась. Тигры не отличались хорошим чутьем: ветер мог рассказать им больше, чем людям, но меньше, чем псам. Но слух был тонким и кошачьим, поэтому сейчас Шэн стала прислушиваться к тому, что мог нашептать дувший вдоль реки ветер, который донес обрывки голосов. Три разных голоса, и из отдельных слов, которые она могла разобрать, Шэн поняла, что речь была на японском, смысла она не понимала.

- Я слышу троих, которые говорят на японском, больше никого, - сказала она Кэйлашу. - Там есть возможность подойти ближе, чтобы их увидеть?

- Значит паломники ушли, - это можно было не говорить, но Кэйлашу было так удобнее, чтобы мысленно вернуться в эту местность и снова оценить перспективы остаться незамеченными до нужного им момента. - Нет, и минут через десять они точно смогут нас увидеть. Я подбирался к ним в облике аспида.

И если он снова мог подобраться к японцам незаметно, то у Шэн это вряд ли выйдет - тигр в степи не затеряется за небольшими камнями и валунами.

- Можно поставить мент полную завесу, чтобы они нас не видели ровно столько, сколько нам потребуется.

Вариант с подобраться к ним в одиночку в облике кобры, чтобы пустить им Д по венам от отмел, потому что если первый укус будет неожиданным, то дальше его быстро обнаружат и начнут пытаться убить. А в неразберихе и панике можно поймать и несколько пуль в собственную шкуру. Вариант с ментальной магией показался ему самым адекватным .