Где твоя свобода

Для Яшви династический брак ради выгодного союза был все равно, что продажа своего ребенка на невольничьем рынке. Меняется только цена, которую платят, а в остальном это та же несвобода, которая бывает у каждого, которому назначили цену. И пока ничто в этом мире не могло убедить ее в обратном, ни красивые слова, что все это ради процветания и блага обоих кланов, ни даже попытки рассказать, что вот как хорошо произошло - династический брак людей, которые поначалу были готовы друг друга убить, перерос в нежную привязанность и у них даже появился младший принц. Поэтому давайте делать так и дальше, вдруг опять прокатит.

- Родители продали меня торговцам людьми, когда поняли, что нет желающих взять меня замуж. Потому что я бокши, - прямо сказала она. - Так что прости, но я не считаю договорные браки чем-то принципиально отличающимся от этого.

Номинжин внезапно вспомнила про Майю Тхакур, и Яшви, совершенно этого не ожидающая, вздрогнув, укололась иголкой. Тема покойной принцессы Сурикатов все еще была для нее довольно болезненной, хотя Яшви изо всех сил старалась с этим как-то справиться. Та уже давно покинула и этот мир и небытие, в котором ее можно было встретить, а Яшви все цеплялась, прекрасно понимая, что делала самой себе хуже.

- С памятью о ней сложно соперничать, - нехотя сказала Яшви, стирая выступившую на пальце крохотную капельку крови.

Номинжин с сочувствием посмотрела на Яшви, выслушав её историю. Она не знала о том, что все было именно так. И сейчас не могла понять, как Садхир-джи мог познакомиться со своей будущей женой, потому что вряд ли он пересекался с такими местами, где родители продавали на рынке детей за то, что они - бокши.

- Когда в кланах родители выбирают пару, они не ищут того, с кем их ребенок будет страдать в браке ради интересов клана, - возразила Номинжин. - И это мало чем отличается от ситуации, когда семьи из одного круга, купцы или наемники заранее подыскивают детям пары среди своих знакомых.

Яшви уколола палец, услышав о Майе, и это тоже удивило Номинжин, которая поняла, что коснулась болезненной для названной сестры темы.

- Я была с ней знакома, - сказала бывшая принцесса Рысей. - Её очень жалко, то, что случилось с Сурикатами чудовищно. Но почему ты считаешь, что тебе нужно с ней соперничать? Они с Садхиром-джи были знакомы неделю.

- Когда родители продают дочь, они тоже обычно верят, что ей повезет, и ее купит кто-нибудь достойный, даже если она бокши. Может быть, даже станет наложницей во дворце. Или хотя бы служанкой. Но чаще девочки попадают в дом с красными фонарями, - ей несказанно повезло, и ее купил Сонгцэн, хотя причина, по которой он это сделал, все еще оставалась для нее не совсем понятной. Джие повезло, и ее купил кто-то, посредством кого она затем смогла оказаться у своих новых приемных родителей. Но Яшви прекрасно понимала, что это только два случая на остальные тысячи. Иногда она задавалась вопросом, что стало с теми девушками, которые стояли вместе с ней на жаре в том узком затхлом проулке, и боялась даже коснуться мысли, что путь какой-то из них закончился в доме трепимости. Вряд ли девушку просто убивали, потому что это было тратой денег, и старались отбить цену хоть как-то, чтобы не оставаться в убытке.

Она надолго замолчала, потому что ей не хотелось обуждать Майю Тхакур. Это было нерациональное, глупое чувство зависти, с которым она не могла ничего поделать. То, какой Майя была, как двигалась, как говорила, как себя держала, как успела даже за неделю очаровать принца, что он перестал замечать все вокруг, было для нее чем-то, что причиняло почти физическую боль. Яшви, но тот момент еще просто не так давно выкупленная девочка из бедной непальской деревни, не имеющая никого более-менее близкого, кроме принца, который просто был к ней добр, как был добр ко всем вокруг, вдруг поняла, что есть идеал, к которому ей никогда не приблизиться, как бы она ни старалась.

- Я удган. Для меня мертвые никогда не бывают мертвы навсегда.

Номинжин видела в словах Яшви противоречие: она считала жестоким, когда родители принимали решение о династическом браке, но ревновала Садхира-джи к Майе, с которой у того была помолвка, связанная именно с такой договоренностью. Или она уже тогда надеялась, что принц мог быть с ней, и поэтому считала Майю соперницей, которая отняла у неё Садхира-джи из-за жестокого и несправедливого решения родителей, договорившихся о браке? Номинжин не знала, что из этого стоит спрашивать вслух: она не хотела обидеть названную сестру, она хотела ей помочь, потому что она явно запуталась в своих чувствах и ожиданиях от отношений с мужем.

- Она к тебе приходит? - спросила Номинжин.

Она плохо знала о том, как шаманы общались с духами. Яшви постоянно носила какие-то странные украшения из костей и камней, но на фоне боо, с которыми советовались другие лисьи кланы, выглядела самой вменяемой. Неужели эти духи приходили как реальные люди, и с ними можно было что-то обсуждать? Насколько навязчивыми они были, можно ли было просто спровадить их, как живых людей, которые злоупотребляли гостеприимством?

У каждого человека были знакомые, которых уже нет в живых. У Яшви, получалось, они навсегда оставались рядом с ней.

- Теперь уже нет, - ответила Яшви. Одного раза ей оказалось достаточно. Яшви могла бы сказать наверняка, что ее так задевало в отношении принцессы Сурикатов. То, как она разрешила быть вместе с Сонгцэном, сказав, что его отпускает. Словно он был ценным призом, трофеем, который она отдавала, чтобы он не пылился без дела.

Яшви была склонна верить духам. Им не было никакого смысла обманывать. Они могли говорить загадками, но они не вредили намеренно. И не умели врать, в отличие от живых. То, что сейчас они брали у нее намного больше, чем она готова была отдавать, было скорее ее неумением контролировать способность, а не попытками духов утянуть ее к себе и выпить до дна.

Но Яшви не думала, что те, кто никогда не общался с духами, может ее хоть сколько-нибудь понять, почему она до сих пор цепляется за образ Майи, когда давно бы стоило ее отпустить, тем более, что сама принцесса ясно дала понять, что ушла. И она не ждала понимания. Она даже допускала, что могла неправильно трактовать слова Майи, и что та хотела сказать что-то другое, но, как известно, смысл зависит от того, кто его трактует. Как-то она пыталась объяснить Сонгцэну свои ощущения, он ожидаемо не понял.

- И это не то, что я готова обсуждать, - сказала Яшви, понимая, что ее просто в очередной раз попытаются убедить, что Майя Тхакур ей не соперница, тем самым обесценивая все то, что она чувствует.