Найти лисицу в степи

Подготовка в свадьбе Номинжин шла полным ходом. Уже через несколько дней она должна была покинуть дом Их-Чэрэна и перехеать к своему Медведю, и все самые большие дела, требующие максимального внимания, были закончены. Приданое пошито, посуда и мебель собрана, но согласно монгольской традиции ее перевезут в новый дом только уже накануне самого праздника, и в целом оставались какие-то мелочи, которыми с удовольствием занимались эме и сама Номинжин, которая находила эти хлопоты довольно приятными.

Яшви же старалась в такие дни улизнуть из ставки, чтобы не бередить себе душу всей этой радостной кутерьмой. Ей полюбилось бывать на берегу реки, протекающей по краю долины, где она могла остаться наедине со стихией и самой собой, и когда становилось совсем невыносимо, неизменно сбегала к воде. У нее уже не было ощущения, что они со стихией не понимают друг друга. Здесь просто было спокойно, а шум реки заглушал шум мыслей в голове.

Но он совершенно не заглушал шум вокруг. Когда Яшви услышала, как кто-то зовет ее по имени, на единое мгновение она подумала что, возможно, ослышалась и выдала желаемое за действительное. Что это шум воды все так искажает, что ей кажется, будто он стоит позади, и достаточно только обернуться. И она медлила, чтобы задержать это мгновение самообмана еще ненамного, хотя бы до того, как она повернется.

А потом она аккуратно, опасливо обернулась, чувствуя, как у нее дрожат колени.

- Сонгцэн, - что колени, она вся дрожала, у нее даже голос дрожал от облегчения, пока она шла, едва не срываясь на бег, навстречу Сонгцэну.

Сонгцэн замер, дожидаясь, когда Яшви к нему обернется. Он все еще не знал, будет ли она рада его приезду, хотя его сердце сейчас рвалось из груди уже от того, что она была здесь, и он её видел. Он тысячу раз думал о том, какой будет эта встреча, и что он ей скажет, и что хотел услышать в ответ, но сейчас все мысли пропадали, сменяясь тревогой и надеждой. Его Яшви была здесь, рядом. Она устремилась ему навстречу, и он побежал к ней, чтобы схватить в охапку и крепко прижать к себе, уткнувшись лицом в её волосы.

- Яшви, - произнес Сонгцэн, радостно улыбаясь. Он коснулся её губ поцелуем, затем отстранился, чтобы поймать её взгляд. - Ты в порядке?

Она уехала, чтобы найти ответы на вопросы, которых он не знал. И сейчас он мог только видеть, что Яшви выглядела более радостной и отдохнувшей, чем в тот день, когда уехала из Резиденции Кобр. Он надеялся, что ей лучше. И сейчас хотел просто обнять её и не выпускать из объятий, чтобы она не оказалась миражом и не исчезла, оставив его снова в звенящем одиночестве, которое он чувствовал, пока ждал возможности уехать из Покхары.

Яшви с силой обхватила Сонгэцна руками, прижимаясь к нему, как будто все еще не могла поверить, что он действительно приехал. Она чувствовала, что ее поспешный отъезд обидел его, как и все, что происходило не по его собственному решению, но ей казалось, что еще немного - и она просто растворится и перестанет существовать как Яшви, и станет просто женой младшего принца. Молчаливой, ничем не интересующейся апатичной принцессой, механической и неживой, как заводная кукла. И решение уехать хотя бы на время было очень правильным, потому что она наконец смогла рассмотреть саму себя.

- Ты приехал. Я так боялась, что ты не приедешь, - призналась Яшви, все еще продолжая обвнимать Сонгцэна руками за шею и утыкаясь носом ему в шею. - И мы больше никогда не увидимся.

Кольцо слетало с пальца еще один раз, но Яшви просто попросила медведей его немного ужать, потому что оно было ей немного велико. Здесь не было никакого сакрального смысла в том, что она едва его не потеряла - она активно занималась домашними делами, его не снимая, и постоянно за что-то им цеплялась. И пока оставалась хотя бы тень надежды, что Сонгцэгн приедет, она продолжала в это верить.

Сонгцэн уткнулся лицом в волосы Яшви и стал гладить её по спине, слушая то, что она говорила. Он чувствовал, что она волновалась, и что она была рада его приезду.

- Я боялся, что ты не захочешь меня видеть, - признался он. - Но все равно поехал за тобой, как только смог уехать из Покхары. Я очень соскучился.

Он вспомнил все попытки написать Яшви письмо, и снова услышал в своих словах бросившееся ему тогда в глаза огромное количество "я". Ему действительно было очень плохо без Яшви, и сейчас он был счастлив её увидеть. Но это было отличный поводом подумать о том, что чувствовала она, и почему им пришлось расстаться на это время.

- Ты нашла то, ради чего приехала сюда? - спросил Сонгцэн.

Если Яшви планировала остаться здесь дольше, он должен был принять её решение. Даже если он будет вынужден вернуться в Покхару один - он не мог оставаться здесь надолго, его ждали в резиденции Кобр.

Яшви была рада уже даже тому, что она может обнимать Сонгцэна. Непальские традиции всегда были довольно строгими, даже если дело касалось вполне безобидных отношений мужа и жены, вроде возможности взяться за руки при посторонних. Но здесь, в Монголии она могла делать это не боясь, что кто-то сочтет это неподобающим поведением. Они все еще были женаты, даже если последние несколько недель Яшви опасалась, что их браку пришел конец, и ей не хватало возможности его касаться.

- Значит, дела с Сато улажены? - спросила она, прекрасно помня причину, по которой Сонгцэн не мог уехать из клана. Она беспокоилась за него, но запрет покидать резиденцию, наложенный на принца Его Величеством, оказался ей только на руку. Яшви нужно было это время наедине с собой, даже если она тосковала каждую секунду. - Тебе не опасно покидать Покхару?

Он не имел права безрассудно рисковать собой, а Яшви не хотела, чтобы он подвергал себя опасности, даже если сейчас была до безумия рада, что он все-же приехал.

- Да. Я думаю, да, - ответила Яшви, ненадолго задумашвись перед ответом. Она уже яснее понимала, кто она и чего хочет. Но сейчас она хотела стоять рядом с Сонгцэном, прижимаясь щекой к его щеке, и все остальное могло немного подождать.

Сонгцэн не знал подробностей охоты на Сато, только то, что ему разрешили уехать к Яшви. Каким бы сильным ни было его желание уехать раньше, он понимал, что не должен рисковать и дождался, когда Его Величество отменит свой запрет покидать резиденцию Королевских Кобр.

- Я не знаю подробностей, но мне разрешили уехать, - ответил Сонгцэн. - Значит, он мне уже не угрожает.

Он провел кончиками пальцев вдоль серебряной пряди, блестевшей в черных волосах Яшви. Она осталась с тех пор, как девушка помогла найти его во окрестностях Кангринбоче, и, видимо, сохранится таким напоминанием навсегда. Напоминанием о том, через что ей пришлось пройти, чтобы эти поиски увенчались успехом. Сонгцэн коснулся лбом лба Яшви, прикрыл глаза и улыбнулся.

- Я очень рад снова тебя видеть. Я очень тебя люблю, - прошептал он, крепче обнимая девушку.

Здесь можно было не бояться, что их кто-то увидит. И Сонгцэн был готов вечность провести, обнимая Яшви, уже забыв и о бессонной ночи, и об усталости после дороги.

Сонгцэн обратил внимание на седую прядь в ее волосах. Теперь она сразу бросалась в глаза, так разительно отличаясь от ее родных черных волос. Яшви почти уже ее не замечала, лишь изредка вспоминая, когда ветер выбивал ее из прически. От нее было бессмысленно избавляться - в этом месте всегда будут расти уже только седые волосы. Возможно, врачеватели могли бы с ней что-то сделать, чтобы вернуть волосам привычный черный цвет, но Яшви не считала это необходимым. Она не стеснялась и не придавала ей слишком много значения.

Она едва заметно улыбнулась. Если Его Величество разрешил покидать резиденцию, значит, опасность миновала, и Сонгцэн был в безопасности и как минимум этот Сато ему больше не угрожал. Это было намного важнее тех обид, что были между ними до ее отъезда и что, возможно, ещё будут в будущем.

Она прижалась губами к его щеке в поцелуе немного даже робком, хотя единственными наблюдателями их нежности сейчас были только горы и река, ну и овцы, которые не обращали на них никакого внимания, потому что у них были дела поважнее, чем пялиться на людей вдалеке.

- Не проходило ни дня, чтобы я не думала о тебе, - тихо сказала Яшви. - Но я должна была уехать. Мне было это нужно.

Когда Яшви коснулась губами его щеки, Сонгцэн улыбнулся, затем нежно поцеловал девушку в губы. Он тоже думал о ней каждый день. По сто раз в день. И никакие тренировки, никакие дела не могли помочь ему отвлечься от мыслей о ней и от страха за то, что все могло закончиться. Сейчас им достаточно было оказаться рядом, чтобы этот страх ушел. Сонгцэн видел, что Яшви рада его видеть. Он не особо хотел сейчас задавать сложные вопросы или делиться теми мыслями о причинах недопонимания между ними, которые увидел в себе. Он хотел просто быть рядом с Яшви.

- Тебе было очень плохо, - сказал Сонгцэн. - Я надеюсь, что сейчас тебе лучше.

Его обида на то, что её не было рядом, пока он приходил в себя после похищения, казалась эгоистичной глупостью. Когда Яшви уехала, он оставался в родном клане в окружении лекарей, родителей и кучи других людей, которые могли ему помочь, если бы эта помощь ему понадобилась. Она не могла ни восстановить его энергию, ни помочь с тем, чтобы он перестал задыхаться во время тренировок. А помощь, в которой нуждалась она сама, в клане оказать никто не мог. И если у кого и могли быть поводы для обиды, то это у неё, что его не было рядом с ней.

Сонгцэн все еще был не в той форме, к которой привык. Он быстрее уставал, ему было сложнее переключаться между магией Огня и магией Воды, часто болела спина, вспоминая о травмах, но все эти ограничения уже не были явно заметны со стороны.

Когда Сонгцэн целовал ее, у Яшви всегда, совсем как в первый раз, бежали мурашки по спине, а внутри все сладко прихватывало, как будто легкой судорогой. Это было приятное ощущение, и после нескольких недель, пока она не видела Сонгцэна и варилась в собственных опасениях, что он больше не захочет ее видеть, его поцелуи ощущались чуть-чуть иначе - ярче, нежнее, и от восторга даже немного кружилась голова.

Она любила Сонгцэна. Для нее не было никого ближе и роднее, чем он, от мысли, что эти нелепые недопоминая приведут к тому, что между ними все закончится, Яшви становилось даже больно дышать. Но сейчас он был рядом, она могла его обнимать и целовать, и разговор, который неизменно всплывет, пока еще мог потерпеть.

- Ты оставил вещи в клане? - спросила Яшви. Она заметила неподалеку одну из лошадей ее деда, а Сонгцэн был без рюкзака. И он и она обычно путешествовали налегке и не привыкли таскать с собой много вещей, без которых можно было обойтись. - Давай вернемся, чтобы ты мог отдохнуть с дороги?

У него была нехорошая травма спины, после которой он не мог шевелиться и практически не чувствовал нижнюю часть тела, и, хотя, сейчас Сонгцэн выглядел как обычно (разве что немного утомленным после пути), долгая дорога могла утомить кого угодно.

- Да, я оставил вещи и взял лошадь у Их-Чэрэн гуая, - ответил Сонгцэн. - Пойдем.

Он надеялся застать Яшви дома, и только потом отправился искать ее в окрестностях клана. Он еще не сориентировался среди новых построек, и только видел, что здесь создавался новый город, который должен был разместить всю орду, которой управляла Алахчит.

- Тут все по-другому, - сказал Сонгцэн. - Какие новости у Лис, кроме свадьбы Номинжин?

Алахчит была очень деятельным ханом. Она совсем недавно возглавила орду, объединив остатки племен, сильно потрепанных войной с шакалами. Но сейчас Сонгцэн видел клан, который не пытался выжить, а жил и развивался. Лисы становились сильным союзником, способным сдерживать Асаку в монгольских степях.

Сонгцэн взял за повод коня, но не стал садиться верхом - до дома Яшви можно было дойти пешком, и он не видел причин спешить. Он не так устал, чтобы лишать себя возможности провести время с ней наедине, особенно сейчас, когда они были просто рады снова увидеть друг друга.

- Алахчит тоже приняла хадак, но пока они еще не решили, когда будет свадьба. А в той гряде нашли залежи меди, - Алахчит радовалась этому, как ребенок, потому что это сулило хорошую выгоду Лисам. От реки хорошо было видно весь строящийся город, и было непривычно вместо знакомых гэров видеть настоящие дома.

- Там будет дом, - она указала чуть в сторону от остальных построек, где сейчас был только новый фундамент. Поначалу она хотела сказать Алахчит, что ей все равно, где будет дом, но потом все-таки решила, что потратит немного своего времени и выберет место, какое ей откликнется. Обычно шаманские гэры ставили поодаль, Яшви не стала отходить от этой традиции. - Но медведи говорят, что фундаменту нужно осесть, прежде чем они будут строить дальше, иначе камень может потрескаться.

Они все были сильными магами земли и могли значительно ускорять этот процесс, но не в том количестве, в котором это требовалось для целой Орды, а не для одного единственного маленького клана.

- Поэтому пока живу в гэре, - потом, когда станет совсем холодно, можно будет вернуться в дом к деду, тем более, если Номинжин с ребенком переедет к своему жениху после свадьбы, но в доме и без того было достаточно народу, и Яшви не хотела их стеснять.

- Кто же стал избранником Великого Хана? - с интересом спросил Сонгцэн.

Он несколько раз замечал, как за Алахчит вился хвостом один из суровых нойонов, но шеи в ее сторону сворачивали многие, а такие браки часто заключались в интересах кланов. Алахчит была завидной невестой, но еще у нее были дела поважнее, чем становиться женой. Тем более сейчас, когда строился город, а в горе нашли медь, которая для этого давала ресурсы.

Сонгцэн посмотрел туда, где со временем будет дом для Яшви, затем немного помрачнел, услышав ее дальнейшие слова. Они еще не обсуждали, как долго она планировала оставаться в Орде. И, самое страшное для Сонгцэна: планировала ли она вообще возвращаться с ним в Покхару.

- Я не смогу остаться надолго, максимум на несколько дней после свадьбы Номинжин, - сказал он, обернувшись на Яшви. - Что планируешь ты?

Он очень хотел вернуться в резиденцию Кобр вместе. Если Яшви хотела остаться, он мог найти поводы задержаться еще на какое-то время, но все равно не мог оставаться до зимы. И тогда единственным вариантом быть вместе было ездить сюда при каждой возможности, продолжая лезть на стены в то время, когда придется оставаться в Покхаре одному.

- Один из ее нойнов, Санджар-гуай из рода Хонгиратов, - Яшви плохо его знала. Видела на собраниях, видела несколько раз, как они с Алахчит беседовали наедине у костра возле ее гэра, как перебрасывались редкими словами, но Алахчит говорила, что он был тем самым Лисом, с которым она хотела быть рядом всегда. Тогда новость об ее будущей свадьбе Яшви не смогла оценить в полной мере, как полагается подруге, но Алахчит и не выглядела как человек, которому требуется хоть чье-нибудь одобрение. Она для себя все решила, и это было главным. - Говорит, что свадьба будет не раньше, чем достроят мечеть. На холме при въезде в город.

Яшви не верила в богов. Ее религией были духи и старые сабдаки, которым шаманы делали подношения, если хотели получить ответы на свои вопросы. Но в Орде были и те, кто придерживался других верований, и покойная мать Алахчит очень любила ходить в мечеть.

Наблюдая за тем, как очень медленно, но все же растет новый город, Тэнгэрийн-Ордон, как его назвала Алахчит, Яшви испытыла не слишком явное, а скорее какое-то тихое, спокойное удовольствие. Так садовник день за днем смотрит, как из земли пробиваются первые посаженные им ростки, и как они становятся все сильнее. десь будет новый дом.

- Так мало... - с легкой печалью в голосе ответила Яшви. Возвращаясь в Монголию, она не знала наверняка, ни на сколько приехала, ни вобще вернется ли когда-нибудь. Она жила, просто стараясь себя собрать, черепок за черепком, не имея никаких планов. Пережить день. Неделю. Свадьбу Номинжин. Потом еще какое-то время. Зиму. Этот год. Всю жизнь. - Я не думала об этом.