На севере монастыря ключевая вода собирается в небольшом живописном пруду, берега которого выложены камнями. Это место для спокойных прогулок и созерцания природы. Вода в пруду слишком холодная для купания, зато в ней водятся рыбы с красной и золотистой чешуей. Обитатели монастыря обычно ловят рыбу в озере, той же, что обитает в пруду, принято просто любоваться. Когда над Тибетским плато восходит солнце, и мелкая рябь покрывает зеркальную гладь, кажется, что по поверхности пруда рассыпаны мелкие алмазы, мерцающие в солнечном свете.
Вокруг пруда растут яблони и вишни, они образуют небольшой парк, где приятно прогуляться во время летней жары. На берегу пруда находятся чайный домик и дома мастеров монастыря.
Автор | Пост |
---|
Ученик ![]() | Приходить к неутешительным выводам всегда неприятно, но иногда с этим ничего не получается поделать: как ни поворачивай точку зрения, упрямый итог всё лезет в лицо. Тогда нужно просто скорее его принять и решать, как исправлять ситуацию и что делать дальше.
Она никогда себе не позволяет. И размышляет о том, что надо с этим что-то делать, и возлагает большие надежды на землю, которую полагает своей родной стихией. Земля должна успокоить, уравновесить, научить терпению и мудрости, заковать эту злость в тяжёлую сталь, чтобы она пошла ко дну и никогда больше не поднималась. Но время идёт, а характер девушки упрямится, совсем не спешит меняться в лучшую сторону. И даже как будто становится хуже: земля действительно утяжеляет эту злость, но совсем не так, как нужно, делает её более расчётливой, похожей на готовящуюся к броску кобру.
Она уже слышала краем уха про эту стихию, и не раз, а потому знает, что огонь упрям и своенравен, порой жесток и точно не погаснет сам по себе. Надо с ним что-то делать – и в попытке "что-то сделать" Ломэхонгва методично обходит всех мастеров, пока наконец не добирается до мастера Фуэнтес, у которой находится время на то, чтобы помочь девушке. В назначенный день Ломэхонгва, волнуясь, приходит чуть заранее и терпеливо ждёт возле пруда.
Вот моё сердце — игральный кубик. Я доверяю тебе. Кидай. |
Младший мастер ![]() | Просто для ясности: Александры никогда не было среди тех мастеров, к которым ученики, торопясь, бегут в первую очередь, чтобы решать свои проблемы. Напротив, испанка стояла где-то глубоко в конце этого списка. Поэтому, когда у нее под дверью вдруг обнаружилась ученица с просьбой поучить ее, Александра удивилась. И даже с сочувствием подумала: наверное, девушке пришлось немало дверей обстучать, раз она аж до Сандры добралась со своим вопросом.
Duermo en ti, y en tu fuego, Muero al fin, en tu mar. Mi aire son ya tus versos, Mi tierra es tu despertar. |
Ученик ![]() | Пока Ломэхонгва бродит по берегу в ожидании мастера, она очень быстро начинает корить себя за то, что пришла так рано, и подозревать плохое. В голову сами собой лезут неприятные мысли: а вдруг про неё забыли? Она ведь так редко просит занятия, да и в целом её так редко видят в монастыре, что это проще простого — позабыть, что такая девчонка мимо пробежала, хвостиком махнула, и даже ничего не разбила, а только занятие попросила. Ломэхонгва отказывается всерьёз в это верить — никого из мастеров не произвели бы в мастера, если бы у них все просьбы учеников вываливались из головы через пять минут.
Мастер Фуэнтес показывается на берегу пруда ровно в обозначенное время, минута в минуту. У Ломэхонгвы в голове при этом всплывает в голове подслушанная где-то фраза про то, что "точность — вежливость королей", и, добивая эту мысль до логичного развития, она бросается приветственно кланяться. Тем более, что мастер Фуэнтес с её осанкой и фигурой и впрямь похожа на королеву. Могла бы ею быть, наверное.
Вот моё сердце — игральный кубик. Я доверяю тебе. Кидай. |
Младший мастер ![]() | Александра выслушала ученицу с ее тревогами внимательно. Ничего конкретного у девушки на руках пока не было, только подозрения - но и к подозрениям стоило отнестись серьёзно. Даже когда человеку кажется, что к него есть склонность с определенной стихии или к какому-то конкретному зверооблику, не стоило это игнорировать. Такие "кажется", как правило, на пустом месте не возникали и чем-то да подкреплялись. Даже если это "что-то" для самого человека оставалось незамеченным и приходилось организовывать целые раскопки, чтобы вытащить из глубины подсознания зарывшиеся туда предпосылки. Подозрения Ломэхонгвы же даже выкапывать не требовались: вот они, все прямо тут, почти что на блюдечке, самой ученицей собраны и отсортированы. И, возможно, действительно неплохо рифмовались с огнем - впрочем, это еще надо было проверить.
Duermo en ti, y en tu fuego, Muero al fin, en tu mar. Mi aire son ya tus versos, Mi tierra es tu despertar. |
Ученик ![]() | Ломэхонгва почтительно замолкает, когда мастер Фуэнтес начинает говорить. Не верить мастерам нет ни единой причины. Они больше знают, они опытны, они здесь для того, чтобы помогать. Весь опыт Ломэхонгвы кричит о том, что надо слушать и не спорить — именно так она сейчас и поступает. Это понятно и привычно для неё.
Ох, да, это очень на неё похоже. Она сама склонна видеть свою злость скорее родственной ревности. Но если вдуматься в неё глубже, постараться разобрать её так, как говорит мастер Фуэнтес... Да, её злость связана с желанием, некрасивым, жадным желанием. Да, о других девушках Ломэхонгва порой думает, как о помехах, которые не худо было бы тем или иным образом убрать с дороги, испортить их красоту, чтобы она больше не притягивала взгляды. И она ведь сама сказала минутой ранее: разрушать. Вряд ли мастер Фуэнтес так хорошо знает и понимает ученицу, которую видит едва ли не в первый раз. Гораздо вероятнее, она хорошо знает и понимает огонь и может угадать его по приметам. — Как это убрать? — прямо спрашивает Ломэхонгва. Она не думает, что желание разрушать её красит, что злость ей к лицу. — Вы правы. Вы говорите всё очень верно. Но я не хочу такой быть. Не хочу позволять этому вести и направлять меня. Вы мне поможете? Вот моё сердце — игральный кубик. Я доверяю тебе. Кидай. |