Ей больше ничего не осталось делать, но Яшви с завидным упрямством продолжала гладить пальцы Сонгцэна, разминая их и остальные суставы. Это было ещё одним поводом просто оказаться к нему ближе, даже если при этом он не мог в полной мере ощущать ее прикосновения, а для Яшви, которая чувствовала себя неловко всякий раз, когда проявляла хоть какую-то привязанность при посторонних, идеальным прикрытием, что это не она сама тут так делать решила, а это было указанием Бо-джи и частью лечения.
От одной только мысли о том, чтобы снова идти по горам без тропы, начинало сводить ноги и спину, но Яшви скорее бы откусила себе язык, чем сейчас начала бы жаловаться. Она хотела заметить, что можно бы было отправиться прямо сейчас, но вовремя себя остановила - в отличие от тигрицы, она не видела в темноте и рисковала переломать себе ноги на камнях, потому что на фоне остальных воинов кобр явно проигрывала им в физической подготовке. Как бы Яшви не храбрилась, что привыкла к простой жизни сначала в деревне, а потом в монгольских степях, ей раньше не приходилось совершать долгие горные переходы: в деревне в этом не было никакой необходимости, а в степи она ехала верхом, так что кичиться тут было нечем.
- Да, я помню дорогу, - ответила Яшви, невольно бросив взгляд на лисичку возле Сонгцэна. Вчера ей даже в голову не пришло поискать документы Сонгцэна, а ведь это могло ей сэкономить целый день завтра, подумай она об этом раньше. - А те люди, которые там были... Если они вернутся?
Все тот же свет над головой,
Все тот же вроде бы,
И небывалые слова твердит юродивый.
Появились следы тех, кто еще не пришел,
А за стеной опять монгольский рок-н-ролл.
FB
VK
Google
Twitter
