Найти лисицу в степи

Яшви не задумывалась о том, что будет, если Сонгцэн все же переступит через их взаимные обиды и сможет вырваться из Покхары. Она больше думала о том, что будет, если он не приедет. А стоило бы задуматься и о первом варианте тоже, потому за приездом Сонгцэна вставал закономерный вопрос о том, когда возвращаться в резиденцию. Яшви не скрывала, что ей не очень нравилось в клане Кобр - постоянная необходимость следить за гадинами его Величества, козни со стороны теперь уже бывших наложниц, отсутствие хоть какой-то пользы в ее пребывании в клане превращали резиденцию в топкое болото, где она тонула, бессмыслено проводя день за днем.

Она не могла целыми днями играть в го с Раджем, читать или прогуливаться по саду, праздно проводя все свое время, как это наверняка ожидалось от принцесс. Когда она изъявила желание самой посадить свой чертополох и шалфей, садовника чуть не хватил удар, а конюхи до сих пор с недоверием воспринимали каждый раз, когда она просто хотела самостоятельно почистить собственного коня, как будто в этом было что-то неподобающее для принцессы.

- Ты только приехал, но уже думаешь, когда вернешься обратно, - Яшви остановилась и взглянула на Сонгцэна, хотя ей наоборот, хотелось отвести взгляд и смотреть куда угодно, только не на него. - Давай поговорим об этом после свадьбы Номинжин. Пока я должна быть здесь.

Сонгцэн пытался понять, в какой момент их разговор снова свернул не туда. Он совсем не хотел ругаться с Яшви и портить ей настроение сложными вопросами. Он считал, что не навязывал ей свое мнение и старался быть тише воды и ниже травы, чтобы не случился новый конфликт. Он встретился с Яшви взглядом, видя, что она боролась с собой, чтобы не отводить глаза.

- Нет, я думаю о том, как дольше остаться с тобой, - ответил он, не отводя взгляд. - Но давай не будем думать об этом до свадьбы Номинжин. Я очень рад, что снова тебя вижу, - сказал он, внимательно глядя в глаза Яшви.

Он не понимал, почему они постоянно упирались в какой-то тупик из недопонимания. Он видел, что Яшви его любила. Он любил её безумно и очень боялся потерять. Но как будто вселенные, которые существовали в голове каждого из них, были принципиально разными. И то, что в одной было белым, в другой черным, и наоборот. А попытки как-то лучше понять то, что происходило, были причиной для обид и новых конфликтов.

Конь, от которого он отвернулся, принялся жевать карман его куртки, пытаясь найти сахар или какое-то еще лакомство, но там не было ничего подходящего, потому что Сонгцэн оставался в то одежде, в которой он летел в самолете. Пришлось обернуться, чтобы отодвинуть морду коня от куртки.

- Прости, я ничего не взял,- сказал он коню. - В другой раз.

Они снова не понимали друг друга. Радость от встречи с Сонгцэном испарялась, как туман над водой в теплое утро. Яшви с отчаянием подумала, что все, над чем она работала в эти дни, оказалось бессмысленным - все вернулось туда же, откуда она начинала.

- У меня тоже есть обязательства перед кланом, Сонгцэн, - негромко ответила она. - Не только у тебя одного.

Она проводила в резиденции большую часть времени, здесь Сонгцэну не к чему было придраться, хотя он обещал, что она всегда сможет уезжать, если так будет нужно. После последней поездки в апреле, когда назревала угроза со стороны шакалов, она больше не покидала кобр до этого самого момента. Прошло полгода с тех пор, как она в последний раз видела родных, и она честно не заикалась об этом, потому что он хотел, чтобы она была все время рядом с ним. Почему он просто не может принять тот факт, что он - не вся ее вселенная?

Ей хотелось закричать, оттолкнуть его, высказать все, что она хочет ему высказать, все эти накопленные обиды и недопнимания между ними, потому что ей казалось, что она больше не может держать все в себе. Но ей казалось, что этим она поставит окончательную точку, и ничего уже будет не исправить. Она постаралась, чтобы голос не дрожал:

- Но иногда мне кажется, что ты считаешь их...несущественными. Считаешь, что мне необязательно быть здесь, потому что хочешь, чтобы я всегда была рядом с тобой. И ты обижаешься, когда не получаешь желаемого. Я так больше не могу, Сонгцэн, я устала постоянно наступать на саму себя, чтобы тебе угодить.

Сонгцэн внимательно выслушал Яшви, и его очень удивило то, что он услышал. Потому что ему казалось, что он ей сказал прямо противоположное тому, что она услышала. И он не мог понять, почему так происходило. Как будто у неё было свое представление о том, что он думал, и она додумывала за него смысл его слов.

- Яшви, но я же говорил совсем о другом, - сказал Сонгцэн. - Почему ты считаешь, что я считаю твои обязательства перед кланом не существенными?

Он чувствовал, что если она не услышит его и сейчас, то между ними снова вырастет стена взаимного недопонимания. И что с этим делать, он не представлял, потому что чувствовал себя так, будто должен был доказывать, что он - не верблюд. Он не говорил ни слова о том, что планирует, что Яшви уедет с ним, только спросил о её планах и сказал, что найдет способ приезжать, если она не готова уехать с ним.

- Я сказал, что хочу, чтобы ты уехала в Покхару со мной, но если тебе нужно здесь остаться дольше, или тебе хочется здесь остаться дольше, то я найду способ, чтобы приезжать к тебе сюда. И я на это не обижаюсь. Я не прошу тебя со мной ехать. Я уважаю твое решение здесь быть, и думаю над тем, что могу сделать, чтобы приезжать сюда самому. Твое "я хочу" значит не меньше, чем мое "я хочу".

Яшви уже боялась что-либо говорить, потому что с каждым словом все становилось еще хуже. От этой мысли ее охватила мелкая, нервная дрожь, которую она не знала, как унять. Ей нужно было просто снова промолчать, ну зачем она вообще стала что-то говорить.

- Но ты ждешь, что я все равно, несмотря на все это, передумаю, откажусь от своих дел и уеду с тобой, - в отчаянии ответила Яшви и до боли закусила губу, чтобы позорно не разрыдаться. Она всегда хорошо видела, когда ему было что-то не по нраву - Сонгцэн змурился и становился темнее тучи. И он это никогда особо не скрывал, как будто и правда хотел, чтобы все вокруг могли почувствовать на себе неудовольствие младшего принца. - Ты злишься, когда не получаешь того, чего хочешь, или когда что-то идет не так, как ты для себя решил. Я чувствую себя виноватой, что заставляю тебя злиться. И жду, что ты будешь недоволен моим решением.

Яшви вообще очень привыкла чувствовать себя во всем виноватой. Она же бокши, все беды этого мира, начиная от обострения болезни у покойного отца и заканчивая разливом реки, которая погубила все посевы, случались исключительно по ее вине.

У Яшви всегда были большие проблемы с тем, чтобы облекать свои мысли в слова. Ограниченность кругозора и изолированность даже от сверстников приводили к тому, что мыслей у нее было гораздо больше, чем слов, которыми она могла бы их внятно объяснить, и это приводило к тому, что она просто не могла объяснить все, что чувствует так, чтобы ее поняли. И это была проблема не Сонгцэна, это была ее проблема.

- Я так чувствую, - наконец потерянно ответила она, больше не зная, что ей еще сказать. - Мне так кажется.

Насколько легко ей было общаться с мертвыми, настолько тяжело - с живыми, когда она снова понимала, что ее ощущения, и то, как она это воспринимает, может существенно искажаться и не иметь ничего общего с реальностью. Что ее ощущения могут быть неправильны. Проще было додумать самой в силу своей способности фантазировать обязательно все только плохое, а потом над этим зациклиться и жевать кругами.

- Я не могу объяснить, - с отчаянием призналась Яшви, обхватывая себя за плечи руками и пытаясь унять противную мелкую дрожь, которая все еще ее не отпускала.

Сонгцэн отпустил коня, который вполне мог плестись следом без необходимости вести его за повод, и сейчас был третьим лишним в разговоре. Яшви обхватила себя руками и задрожала. Сонгцэн подошел к ней, обнял и прижал себе, надеясь, что ей это не будет неприятно.

- Поверь, я не злюсь на тебя, - сказал он, касаясь щекой волос Яшви. - Все время с того момента, как ты уехала, и как мы сегодня встретились, я думаю о том, что могу сделать, чтобы тебя не потерять. Яшви, я не злюсь, я боюсь. Я не обижаюсь на тебя, я боюсь, что ты скажешь, что поняла, что тебе без меня лучше, и что ты больше не хочешь быть со мной. Когда ты сказала, что не знаешь, сколько времени тебе нужно здесь остаться, я не обиделся. Я подумал о том, что ты не решила, хочешь ли ты быть со мной, и от этого мне стало не по себе.

Он решил, что сейчас нужно было рассказать прямо о том, что он думал и чувствовал, чтобы Яшви могла сравнить это с тем, что показалось ей. Сонгцэн подумал, что Яшви могла даже не подозревать, что он со своей стороны тоже боялся не угадать её желания и её этим разозлить. Он чувствовал себя слоном в посудной лавке. Или слоном, идущим по очень тонкому льду.

Яшви вздрогнула, но не отстранилась, когда Сонгцэн ее обнял. Ее трясло от страха, что сейчас между ними окончательно все разрушится, и виной будет ее неспособность внятно выразить свои мысли, потому что от их обилия она начинала в них путаться, сваливая все в один большой ком.

- Я не имела в виду это, - она постаралась объяснить, тщательно выбирая слова, чтобы они значили именно то, что она хочет сказать. - Я не думала о том, когда вернусь в Покхару, потому что не знала, приедешь ты или нет. Я думала, что ты не захочешь приезжать, потому что я глупая и упрямая, и между нами после шакалов все не так, как раньше.

После возвращения из Монголии она была сама не своя. Ей было непросто справиться с отвращением к самой себе после произошедшего, и все, что пытался сделать Сонгцэн, чтобы ей помочь, вызывало у нее только отторжение. И Яшви со временем начала воспринимать это так, как будто он пытается заставить ее просто не думать, а перешагнуть и жить дальше, ничего же страшного не случилось. Эта была ловушка из ее собственных мыслей, из которой она никак не могла выбраться.

- И тебе больше не захочется со мной возиться.

Ей казалось, что Сонгцэну нужно, чтобы она была рядом, как может быть рядом верный конь или собака, но при этом чтобы у нее по возможности не было никаких проблем. Сейчас она понимала, что это было не так.

Сонгцэн крепче обнял Яшви. Оказалось, что он тоже достаточно додумал, чтобы услышать не то, что говорила девушка. И в итоге каждый из них заблудился в собственных страхах и догадках, будучи уверенным, что это ведет их отношения к неизбежному разрыву. И они уверенно шли каждый к своей бездне, но хотелось верить, что сейчас в этом дремучем лесу появились просветы.

- Поступок того шакала нанес тебе рану, такую же реальную, как если бы её нанесли оружием, - сказал Сонгцэн. - В какой-то момент она перестанет кровоточить, но останется шрам. Как шрам от стрелы, которая тебя ранила в бою.

Когда он видел шрам от стрелы на коже Яшви, он думал о том, как едва её не потерял, а не о том, как он смотрится на её коже. И сейчас, многое переоценив после плена возле Кангринбоче, Сонгцэн понимал, что память о том, что пытался сделать шакал, будет у Яшви таким же шрамом. Который не делал её ни хуже, ни лучше, но был частью реальности, с которой им нужно было дальше жить.

- Ты намного больше, чем твои шрамы. Ты - моя Яшви, моя жена, которую я люблю, и с которой я хочу быть, - он провел ладонями по волосам девушки и внимательно посмотрел в её глаза. - Мы оба имеем право на свои желания и ожидания друг от друга. И оба имеем право им не соответствовать. Но я очень рад, что мы вместе.

Сейчас поступок шакала вызывал в ней только злость и сопротивление, но должно было пройти время, чтобы он из рваной зияющей раны превратился в тот самый шрам. Яшви много думала над фразой Бо-джи, которую она сказала Сонгцэну у Кангринбоче, отчитывая его за поспешность - что не поможешь росткам, вытягивая их из земли. И можно залечить тело магией, так что не останется никакого следа, но пройдет еще много дней и ночей, прежде чем воспоминания о калечащем тебя событии не будут иметь над тобой никакой власти.

Яшви судорожно, рвано вздохнула, слушая слова Сонцгэна, а потом прикрыла глаза и потянулась к нему, чтобы приткнуться лбом к его щеке. Противная дрожь понемногу ее отпускала. Яши всю жизнь привыкла жить с мыслью о собственной незначительности, ее желания никогда не имели никакого веса. Родись она мальчиком, как того хотел отец, все было бы совсем по-другому. Но ей не повезло родиться девочкой, да еще и не такой, как все.

- Я рада, что ты приехал, - сказала Яшви, обнимая Сонгцэна. Ей нужно было научиться четко говорить о том, что она чувствует или чего хочет, если хотела преодолеть эту вдруг выросшую пропасть между ними.