Просторная площадка с вытоптанной травой, обнесенная низким плетнем. У входа на площадку стоит деревянная лавка, на которой обычно складывают нужный инвентарь, и откуда за занятиями могут следить особо ленивые мастера.
На площадке ученики монастыря тренируются в хорошую погоду. Помимо свободного пространства, где можно отрабатывать приемы, делать упражнения и проводить спарринги, здесь есть несколько зон для специальных занятий. В одной из них расположены соломенные макивары, плотно обмотанные канатом. Они предназначены для отработки ударов и хорошо укреплены, чтобы выдерживать даже очень сильные удары. В другой зоне находятся врытые в землю широкие бревна, рассчитанные для упражнений на равновесие. Еще одну зону занимает целый городок из различных турников - одно из нововведений, которым площадка обязана близнецам Чун. Также над плетнем с той стороны, где за площадкой густо разросся непролазный кустарник, закреплены мишени для работы с метательным оружием.
Мастерскую, где хранится оружие и прочий инвентарь, необходимый для занятий, можно найти за Храмом Будды, неподалеку от амбара чайной плантации.
Автор | Пост |
---|
Обитатель ![]() | Доминика с дотошностью попугая продолжала копировать за сифу Кортес все, что худо-бедно могла срисовать без меча. У нее в голове это было весьма удачной идеей, потому что позволяло по стойке уже немного лучше прикинуть, чего ожидать от практической занятия и насколько это будет отличаться от более привычной Доминике работе с оружием. И, в принципе, пока глаза и руки-ноги говорили девушке о том, что здесь стоит ожидать чуть меньших скоростей - это, пожалуй, было естественно, более тяжелый меч требовал больше усилий, чтобы его контролировать - и чуть большей тяжелой монолитности. Ну и, конечно, другая стойка, не так сильно развернутая, без так явно выведенного вперед плеча - само собой, меч-то двуручный, с ним так не вывернешься, как с одноручной рапирой.
Видишь глаза напротив? В глазах столько Нежности, что бледнеет небесный свод. |
Ученик ![]() | В речи каталонки, затеявшей подробные объяснения в ответ на заданные её сегодняшними падаванами вопросы, Хидна вновь понимает практически всё - разве что "те-ле-гра-фи-ро-ва-ни-е Николая" в ближайшее ухо влетело, миновало стадию "синхронного перевода" в рыжей голове Судзуки без изменений, каким-либо смыслом там не отложилось и в противоположное вылетело. Впрочем, в контексте и без того ясно - наверное, - что Валенсия имела в виду. В свою очередь, в отношении комментариев не менее рыжей Рейн картина продолжает ложиться на холст ровно противоположным образом. Названная Мотидзуки со скрипом улавливает элегантно-неформальную риторику Ирины, а слово "трудоголички" и вовсе не понимает, невольно примеряя на себя роль "Ломэхонгвы наоборот": даже разъяснения Кортес-сэмпай, слегка приправленные профильными терминами, воспринимаются азиаткой значительно легче слов Ирины. Ничего не поделаешь. Что китайский, что английский Судзуки от идеала куда как далеки, чтобы столь же уверенно идиомами сыпать, а обрабатывать их на лету - и подавно.
Орудие труда на поверку оказалось совсем не таким тяжёлым, каким выглядит со стороны - это безусловный плюс. Атлетика Хидне не чужда, но всё-таки совсем иного рода. Предварительная, совместная с Доминикой, отработка движений ещё без меча, сильно смахивающая на тренировку синхронисток, послужила какой-никакой заменой разминке, коей Хидна перед занятием пренебрегла - плюс номер два. Плюс номер три: в стойке под удобную руку хафу сначала берёт федершверт правильно, не забывая даже прижать большой палец к гарде, по продольной оси клинка - а дальше, по началу счёта каталонки, нужный угол удара выверяет словно по транспортиру. Во всём остальном стартовый блин, как могла бы здесь выразиться Юми или Рейн, оборачивается комом. Первую пробу непривычного двуручного пера младшая Судзуки старательно исполнила с запасом самую постыдную среди всех тех, что реализовали присутствующие на занятии; если кому и положено называться "дебилом от фехтования", то точно не невысокой европейке, предпочитающей внимать молчаливо, а пробовать - осторожно. Во всяком случае, кое-какому кандидату азиатской наружности сей громкий титул, как показала практика, больше к лицу. Палец на гарде никак не исправит ни недостаточно глубокий подшаг, ни полузамах - которому Хидна машинально добавляет "перезамаха", - ни, тем более, силу эдак раз в пять чрезмерную той, какую нужно приложить, чтобы остановить остриё клинка на указанной Валенсией высоте. Будь вдруг федершверт напитан таинственной энергией Сахасрары, в серьёзной концентрации, чтоб клинок потусторонне светился фиолетовым светом - настолько агрессивным размахом младшая Судзуки, ни дать ни взять, раскроит "зачарованным оружием" саму ткань реальности, и та сползёт по линии разреза наискось так же, как разваливается в голливудских фильмах ужасов всё, что попадёт под хлёсткий удар лопнувшего стального троса.
Следующий арабеллин счёт, разумеется, прошёл мимо, а за ним и ещё один. Достижение, коего Судзуки сама от себя не ожидала, несколько скрасилось тем, что меч из рук хафу не выпустила и, крутанувшись четвертью оборота, твёрдо устояла на ногах - если не считать отбракованной каталонкой ошибки "инерция не должна тащить вас за собой". Неверный подшаг и излишняя ретивость привели к тому, что при ударе, по вине всё той же инерции, пришлось отвесить в никуда своеобразный поклон. Хотя, почему "в никуда" - можно считать, федершверту, успешно справившемуся с задачей не поддаться контролю мечника. Ничуть не расстроенная шедевром собственного исполнения, Хидна как ни в чём не бывало повернулась обратно лицом на исходную и принялась пробовать упражнение снова. Вроде бы, даже вполне неплохо, пусть и не без огрехов: рассчитываемый полукровкой угол второго и последующих ударов всё так же точен вплоть до завершающей фазы маха, где меч в руках Судзуки заметно гуляет, а вкладываемая в удары сила не выверена, останавливается меч всякий раз на разной высоте, вследствие чего повторения идентичными никак не назовёшь. В конечном счёте, Ехидна - это ещё не так плохо © Тео Чун |
Обитатель ![]() | Практическая часть, как и задумывалось, быстро вскрыла все пробелы и прорехи в понимании и навыках. Как и предполагалось, практически все собравшиеся с мечом в руках упражнялись впервые, а значит допускали, одни и те же ошибки. Академические, если так можно выразиться. Из девушек лучше всего получалось у Доминики, которая первый повтор выполнила как "пристрелочный", а уже потом, поняв как оружие ощущается в руках, принялась за полноценную практику. В ее движениях чувствовался некоторый опыт, не с мечом конечно, но явно фехтовальный. Кроме нее таким мог похвастать только Триколенко, но о его навыках каталонка смогла сложить некоторое мнение еще на этапе показательных выступлений. И теперь, когда с фронтом работ стало понятно, Кортес приступила к непосредственно инструкторской части. На первый взгляд больше всего сложностей было у Джасмин и Хидны, поэтому именно с них каталонка и начала. У первой с мечом сложились какие-то робкие отношения, словно она боялась этот самый меч уронить и разбить, словно он хрустальный. Внешне было похоже на то, что девушка просто водит клинком в воздухе, а не наносит удары. Японка же наоборот в каждый замах вкладывалась от всей души, так что ее едва волчком не закручивало, когда набравший инерции клинок рвался к земле и куда-то вбок и вниз.
Следующей на очереди была рыжеволосая Рэйн, которая в общем и целом неплохо справлялась, разве что контроль клинка оставлял желать лучшего. Саму идею замахнуться и рубануть она поняла и исполняла неплохо, но тот уровень небрежности, с которым меч двигался в ее руках сразу давал понять, что дальше одного удара девушка не задумывалась. Что в фехтовании, как искусстве не только и не столько размахивания мечом, сколько тактики и просчета своих и чужих действий было решительно неприемлемо.
У Ломэхонгвы и Дженнифер больших проблем не было, разве что на фоне сурово сосредоточенной индеанки ирландка выглядела как донельзя счастливй ребенок, которому в руки попалась классная палка, и он уже вообразил себя могучим рыцарем и сейчас будет побеждать всех врагов, то бишь дикорастущую неподалеку крапиву. Еще раз критически оценив движения девушек, Кортес одобрительно кивнула Ломехонгве, давая понять, что та молодец и все делает правильно.
На втором десятке Кортес остановилась, после чего вновь заняла место перед собравшимися, чтобы ее было всем хорошо видно.
Следующий круг начнем 17.07
UPD: Вынужденно переносим следующий круг на 29.07 Обманчив женский внешний вид, Поскольку в нежной плоти хрупкой Натура женская таит Единство арфы с мясорубкой. |
Младший мастер | Арабелла подходила по очереди почти ко всем ученикам, не дойдя, похоже, только до него самого. Видимо, для абсолютного новичка, он справлялся приемлемо, и что-то навыки боя катаной все-таки давали.
Следующая демонстрация и следующее задание были еще интереснее: парировать удар точно таким же ударом? В рукопашной такое было, Николай знал и даже мог продемонстрировать, но там речь шла о прямом ударе и выигрыше центральной линии, а здесь... боковой удар?
- Хина, как ты смотришь на то, чтобы я оборону попробовал первый? Думаю, я быстрее немного разберусь, что тут к чему... Если бы Хина воспротивилась, парень не настаивал бы, но девушка ответила согласием, и начала наносить удары. Николаю же оставалось лишь брать защиты вместе с уходом в сторону. Привычного по кендзютсу здесь было крайне мало. Николаю даже приходилось перебарывать себя в некоторых моментах, когда рефлекторно лезла "катанская" реакция. Но, раз за разом, он приспособился, и у него даже начало получаться, когда... - Стоп, фигню порю. Извини, Хина, давай еще раз. Парень поймал себя на очень распространенной ошибке, часто именуемой "засыпание": когда заранее знаешь, какой будет удар, ты уже не реагируешь на движение оппонента, а автоматически выполняешь блок через определенный промежуток времени, мозг почти не участвует в процессе. И сейчас Николай, поправившись, следил за началом движения Хины, и лишь тогда брал защиту с уходом. Стало еще сложнее, но результат того стоил. - Меняемся? После смены ролей, уже парень медленно наносил удар, при чем, чтобы не корчить из себя подмастерье, не стал выискивать у Хины эту ошибку, а просто наносил удары с разным интервалом по времени, иногда чуть выжидая, иногда делая почти сразу после того, как они расходились, иногда отходя и делая подшаг, иногда - сразу, не разрывая дистанцию... Это должно было дати Хине еще и понимание, что каждый ее блок уникален. То, о чем он упоминал на занятии по катане. Кстати, если его память не подводила, Хина оказалась единственной из той группы, кто решил продолжить осваивать оружие. Значит, парень не зря корчил из себя му... вредного мастера. Даже в самой критической ситуации не опускайте руки. Они не для этого выше копчика приделаны! |
Ученик ![]() | Пока Ирина возилась с мечом сама, ей даже казалось, что получается даже вполне прилично. А потом к ней подошла мастер, и немедленно уличила в детских ошибках, и даже меч в руках у рыжей обозвала колбасной палкой. Ирина чуть уязвленно хмыкнула, но в целом не обиделась, принимая критику. Разве что насчет "на одном ударе не заканчивается" она бы рискнула поспорить. Ей казалось, таким дрыном, да еще и металлическим, один раз как следует огулять по любой, в принципе, части тела, и второго удара не потребуется, потому что после одной такой оплеухи добавки уже никто не попросит. Ну да ладно, предположим, что речь про трудно достижимый идеал, когда идет драка с долгим обменом ударами и блоками. Ирина до этого идеала дорасти особо не рассчитывала, но раз уж пришла - надо пробовать.
Мы можем вам выдать кровь и любовь без риторики или кровь и риторику без любви; но я не могу дать вам любовь и риторику без крови. Кровь обязательна, сэр. |
Обитатель ![]() | Нет ничего лучше небольшого, но обидного щелчка по носу для того, чтобы спуститься с небес на землю. Именно такой Доминика и схлопотала. Она довольно уверенно работала с первым ударом, и уже начинала ощущать его как всамделишный такой удар, котором можно было кому-нибудь что-нибудь больно причинить, и потихоньку на те самые небеса карабкалась, преждевременно уверовав в то, какая она исключительно умная и умелая. А потом подошла сифу Кортес и указала на дурацкую ошибку, которая сразу всю исключительность сводила на нет. Разве что исключительную дурость оставляла. Доминика пристыженно охнула и поспешила перехватить меч, убирая выставленный куда не надо палец. Вот хорошо, что получила по носу сейчас, а не позже, когда на этот палец можно было бы поймать проблемы.
Видишь глаза напротив? В глазах столько Нежности, что бледнеет небесный свод. |
Ученик ![]() | - Это не восторг. Это совершенно уважительно боевое восхищение! Понимать надо, есть же разница! - недовольно сказал менестрель, возмущенный тем, что искренний энтузиазм, если судить по тону мастера, как будто записали им в минусы. Вернее, конкретно одной Дженнифер в минусы - шанса представить окружающим всю толпу из своей черепной коммуналки у ирландки пока не было, да она, честно говоря, и не пыталась. Это не все готовы снисходительно постигать. Это Бо-джи кое-как выслушала, да и то с такой морщинкой на лбу, словно уже мысленно ставила диагноз и большую синюю печать сверху. Не факт, что сифу Кортес была к таким откровениям готова. Вернее, так: не факт, что она после таких откровений доверила бы Дженнифер в руки этот стальной дрын. Поэтому торопиться с душеизлияниями было некуда.
Что застыл, что за стыд? Полный газ! Я завожусь, когда слышу бас! |
Ученик ![]() | Ломэхонгва очень старается не отвлекаться на сероглазую, забыть вообще о том, что они сейчас рядом ступают по одной и той же тренировочной площадке. Индеанка знает, что гордиться ей в себе нечем, что в ней живёт злость, которую никак не выходит погасить окончательно, и время от времени поднимает голову, как змея, как готовая напасть кобра. И опасно позволять этой кобре выбраться на волю сейчас, когда у Ломэхонгвы в руках меч, пусть и не заточенный, но всё ещё тяжёлый, способный на очень жёсткий удар — о чём сифу Кортес предупреждает отдельно, о чём никак нельзя забывать. И сероглазая рискует, когда беззаботно и радостно размахивает своим мечом совсем рядом с Ломэхонгвой. Насколько тяжело будет изобразить ошибку, неосторожный, неверный шаг, сделать так, чтобы линия удара будто невзначай легла совсем по-другому? Меч тяжёлый, здесь не понадобится сильного и точного удара, чтобы причинить боль, достаточно будет как следует зацепить. Опасная злая мысль скользит у индеанки в мозгу ядовитой змеёй, сворачивается в гипнотические кольца, и Ломэхонгва старательно гонит её прочь.
Значит, "Дженнифер". Странное имя: шипящее, как у змеи, и в то же время грохочущее, как камни по скалистому склону. Ломэхонгва вежливо кланяется сероглазой — и в то же время пронзает её неприязненным взглядом: нет, никуда эту неприязнь уже не спрятать, как не получилось бы утаить остро наточенный меч в старом холщовом мешке. Хоть индеанка и пытается, но всё равно, тёмное и злое проглядывает сквозь её показную вежливость, как режущая сталь сквозь прохудившуюся ткань.
Вот моё сердце — игральный кубик. Я доверяю тебе. Кидай. |
Младший мастер ![]() | Пойманная с поличным в прямом смысле слова за руку, Джасмин только виновато улыбнулась. Оправдываться ей было нечем: она и впрямь не столько наносила удары, сколько чертила мечом по воздуху. С концепцией удара у нее пока как-то совсем не складывалось. С нагинатой в этом отношении ей было как-то в разы проще. Наверное, так получалось из-за хвата, но с длинной нагинатой и ее широким хватом осознать удар было как-то проще. С мечом же так не выходило, и из Джасмин все лезла какая-то лишняя аккуратность, которая, может, и была бы уместна при каллиграфии, но никак не здесь. Впрочем, когда Арабелла взялась за нее лично, дело стало проясняться. Джаз ни словом не возразила, когда Арабелла стала поправлять ее практически как пластилиновую фигурку, подравнивая и показывая, что и куда. Придя на занятие как студентка, Джасмин со всей искренностью полагала, что преподавателя надо слушать, не спорить и с коррективами не лезть. Правила можно было устанавливать на своем занятии, а на чужом надо было не выпендриваться и делать, что говорят. Поэтому Джасмин послушно повторила нужные движения еще раз вместе с Арабеллой, и после этого у нее в голове все-таки начало формироваться что-то на тему того, что в ударе должен быть вес. То же правило -"не лезть с коррективами" - удержало Джаз и несколько минут спустя, когда рядом две ученицы начали отрабатывать удары с таким рвением, словно действительно хотели друг другу что-нибудь оттяпать этими мечами. Звона и шума от них было заметно больше, чем от остальных студентов на площадке, и Джасмин кинула на них короткий подозрительный взгляд, снова ощутив, как на краю интуиции что-то нервно свербит и никак успокоиться не может. Но опять же: занятие вела Арабелла, ей наверняка было виднее, может, там вообще происходило все в пределах нормы. Поэтому Джаз - не позволяя себе, впрочем, забыть об этой легкой тревоге до конца, - сосредоточилась на собственной работе. Удар ей по-прежнему давался не очень: да, после отработки на удар движение меча в исполнении Джасмин стало похоже больше, но от идеала было все еще далеко. И в блоке Джасмин чувствовала себя поувереннее: ей как-то ближе была идея о том, что нужно вскинуть развернутый меч, как следует упереться и защищаться. Хотя внутри, конечно, все немножко обмирало, когда Арабелла наносила проверочный удар, и самым сложным было в эти мгновения не дергаться, не начинать инстинктивно сжиматься в комок и не проваливать блок. Where did your heart go? Did you put it on a train? Did you leave it in the rain Or down in Mexico? |
Ученик ![]() | Первое практическое упражнение по избиению воздуха специализированными полутораметровыми железяками ожидаемо перетекло в разбор полётов этих самых железяк: как, в чьих руках и по каким причинам они летали неправильно, не соответствуя теоретической части задания. Пока Кортес, ранее подошедшая к Хидне в числе первых, продолжает в порядке очереди навещать и наставлять присутствующих, самое время перевести дух. С повторной персональной демонстрацией и комментариями младшая Судзуки согласилась и покивала, позже добросовестно исполнила мах по инструкции, когда Арабелла отошла к следующему - и только тогда позволила своему федершверту уткнуться кончиком в землю, давая отдых натруженным непривычной нагрузкой рукам, восстанавливая дыхание и внимательно наблюдая за сэмпаем-сенсеем. Из того, что Кортес скажет остальным, можно почерпнуть что-либо полезное и для себя.
Здесь бы начать концентрироваться на тренировочной дуэли и новой развёртке предложенного контрудара, но разбивка на пары вызывает в хидниной голове ассоциацию с сеткой плей-офф какого-либо состязания, немедленно перетёкшую в дурацкую мысль: «если пройти уровень "Триколенко-сенсей" - кто достанется в соперники следующим?» Как следствие, подошедшего Николая Сан, помимо церемонного поклона, немного невежливо встречает сдавленной усмешкой, с трудом пряча улыбку. Дуэль, разумеется, условная - никакой беспорядочной рубки, каждый строго по регламенту выступает в роли атакующего или подвижной макивары с единственной программой блока. С лёгкой руки Николая Хидне первой выпало право наработать уже знакомый удар, со свежими поправками на кисть и без излишней ретивости - чем та и занялась, с прежней точностью выбранного угла атаки усердно звеня федершвертом по клинку оппонента. Техника исполнения теперь значительно приближена к верной, однако в полной мере не компенсирует отсутствия опыта и надлежащей закалки рук. От повторения к повторению удары полукровки, параллельные эталонной диагонали, всё же разнятся, уходя то левее, то правее. Спустя несколько махов Хидна замечает, что Триколенко-сенсей периодически берёт защиту, сбрасывая левосторонний удар как бы чуть не вовремя, мимо её гуляющего ритма - скорее, ритмом метронома, неумолимым, отбивающим Судзуки пальцы её же рукоятью при более жёстком контакте, или, напротив, заставляющим клинки скользить сильнее. В итоге вопрос несостыковок, от кого они исходили и имели ли место вообще, разрешился раньше, чем хафу успела задать его вслух: Николай сам взял паузу не до конца понятной репликой в стиле рыжей Рейн, предлагая начать заново.
В конечном счёте, Ехидна - это ещё не так плохо © Тео Чун |
Обитатель ![]() | Объявив начало парных упражнений Кортес быстро столкнулась с тем, что нечетное количество участников занятия не позволяет ей оставаться только посторонним наблюдателем. А контролировать процесс было в любом случае необходимо, иначе отпущенные в вольное дрыномашество неофиты точно выбьют друг из друга дух. Причем неосознанно, не со зла и скорее даже вопреки, а не благодаря. Так уж сложилось, что любой новичок в боевых искусствах опасен в первую очередь для самого себя, а заодно и для своего спарринг-партнера. Особенно если предварительно выдать ему в руки здоровенный прут стальной арматуры и предложить этим прутом активно пользоваться. Памятуя про эту нетривиальную жизненную истину Арабелла заняла место на площадке так, чтобы из-за спины Джасмин видеть происходящее и сохранять хоть какой-то контроль. О том, что такое положение вещей ставит под удар ее саму, каталонка хоть и помнила и осознавала, но осознанно шла на такой риск. Во-первых, отпускать занятие на самотек было в любом случае нельзя, а во-вторых, Джасмин проявила себя полностью безопасным спарринг-партнером, что позволяло до известной степени расслабиться. Работая в паре с мастером Джефлеа каталонка быстро выяснила о своей напарнице по упражнению две вещи: чтобы стать матерой мечницей австралийке придется продираться через густые тернии, возможно самые густые, если сравнивать с остальными собравшимися. Даже после того, как Кортес подправила самые очевидные огрехи, большой уверенности в ударах Джасмин не прибавилось, как, собственно, и силы. Разумеется, Валенсия сама же предупреждала, чтобы никто не усердствовал, чтобы ненароком не вышибить из какого-нибудь "везунчика" дух. Но тут ситуация была такова, что удары можно было охарактеризовать всего одним словом: "безопасные". И если ставить перед собой цель не просто выучить ката по воздуху, а именно активно и, что куда важнее, эффективно практиковать, с этим предстояла длительная работа. Кроме того, когда девушки поменялись ролями и мастер начала практиковаться в защите, Кортес видела тот момент, когда австралийка рефлекторно вздрагивала при каждом блоке. Да, это естественная защитная реакция человека, и ничего криминального в ней не было. Но в фехтовании такое поведение однозначно трактовалось как страх, а страх никогда в принципе не должен был превалировать над защитой. И с этим тоже пришлось бы много работать. Взятый темп был довольно неспешным, что одновременно позволяло Валенсии следить по мере сил за происходящим на площадке. У Триколенко с Хиной получалось неплохо, особенно когда парень от монотонных однообразных повторений одного и того же же движения перешел к рваному темпу и хотя бы какому-то разнообразию. За это его даже можно было похвалить, ведь ни один живой оппонент не будет с идеальной роботизированной точностью повторять движения раз за разом. Но с Николаем у Арабеллы были, если не счеты, то по крайней мере некоторые претензии. И расщедриваться на комплименты каталонка, естественно, не торопилась. Отрабатывает свой номер, отрабатывает качественно, вот и хватит с него.
- Стоп! Мы тут не на дуэли! - в голосе каталонки отчетливо прорезались давно, казалось бы, забытые армейские командные нотки. Само собой, девушки не были летчицами подчиненного ей авиазвена, а вокруг была не база Королевских Испанских ВВС, но военная жилка дала о себе знать совершенно спонтанно. Возможно сыграло роль то, что пока ученицы были на нее занятии, Кортес несла за них полную ответственность, как несла ответственность раньше за подчиненный ей сослуживцев. А может дело было вообще не в этом. Одновременно с голосом, каталонка быстро поравнялась с сцепившимися девушками и своим клинком встретила очередной удар Дженнифер, входя в клинч и блокируя выпад гардой, по сути войдя в позицию corps-à-corps, т.е. в клинч. Был бы это полноценный поединок, Валенсия рисковала получить от индеанки удар в спину, но та только защищалась, разрывая дистанцию. Так что риск был "почти" оправдан.
Обманчив женский внешний вид, Поскольку в нежной плоти хрупкой Натура женская таит Единство арфы с мясорубкой. |
Ученик ![]() | Пока Ирина ковырялась с ударами, ее и саму не оставляло настойчивое ощущение, что она косячит. Что рубить надо не в меч Доминики, выставленный поперек самой француженки, как шлагбаум. Что в реальной драке она била бы в черепушку, а не в загораживающий ее тяжелый твердый предмет. Тем более, что сама Доминика-то в ответных ударах дурью не маялась. Хоть она и била не спеша, с каким-то чуть ли не диким оттягом, явно на линии меча Ирины ее удар не заканчивался, а пытался продолжиться куда-то в направлении лба. И с таким подходом, конечно, блок наполнялся смыслом по самую маковку. Ирина думала об этом, и о своих косяках, а ещё о том, что из-за нее, похоже, Доминика недорабатывала и недополучила практики - короче, это все понемногу начинало слипаться в неподъемный, неадекватный снежный ком.
Мы можем вам выдать кровь и любовь без риторики или кровь и риторику без любви; но я не могу дать вам любовь и риторику без крови. Кровь обязательна, сэр. |